Лия Ким – Отложенные (страница 5)
Марина подвинула книгу к себе. В строках, между обычными записями о хлебе, свече, соли и нитках, стояли чужие покупки: «воск печатный синий», «бумага реестровая», «перо тонкое служебное». Почерк не Арины, но похож так, чтобы спорить было трудно.
- Кто имел доступ?
- Никто. Книга всё время при мне или под прилавком.
- Под прилавком как запирается?
Арина поджала губы.
- Никак. На крюк.
Марина закрыла книгу.
- С этого дня замок.
- Уже купила.
Марина посмотрела на неё внимательнее. Тёмные круги под глазами. Волосы собраны второпях. На правом рукаве мука, на левом чернильное пятно.
- Ты спала?
- Час.
- Сегодня после полудня поспишь.
- Не посплю. У нас очередь.
В этом упрямстве было больше хозяйки, чем в любой красивой речи.
Перед открытием Марина вывесила на дверь правила приёма. Коротко, без мягкости:
1. Дом Стожарских принимает документы для первичного разбора.
2. Дом не обещает восстановление записи.
3. Оплата берётся только за копирование, бумагу и работу с делом.
4. Поддельные документы фиксируются актом и передаются в ратушу.
5. Проситель имеет право получить копию акта.
Под последней строкой мелко: «Порядок зарегистрирован в ратуше».
Первые полчаса люди читали молча. Потом началось.
- То есть вы ещё и деньги берёте? - крикнул кто-то из середины.
- За бумагу и копии, - ответила Марина.
- А если денег нет?
- Тогда принимаем без копий. Но в порядке очереди.
- Это Палата вас научила?
- Палата меня ничему не учила.
Голоса поднялись. Кто-то шепнул про «продажу справок». Кто-то, наоборот, встал на защиту: «Пусть порядок, а то в толпе не пробьёшься». Двор гудел, как котёл перед закипанием.
В этот момент у калитки остановился экипаж без герба. Из него вышел вчерашний Юшков, вежливый, чистый, с папкой под мышкой.
- Доброе утро, - сказал он. - Я по вопросу предварительной описи.
Марина не пригласила его в дом.
- По записи через ратушу.
Юшков улыбнулся.
- Разумеется. Но я могу оставить перечень предметов, которые мы попросим подготовить заранее. Чтобы вам было легче.
Он протянул лист. Перечень был длинный и очень точный: архивные книги, родовые папки, переписка по делам вычеркнутых, акты дома, кованая коробка, шкатулка с ключом, частные заметки хозяйки.
Марина вернула лист обратно.
- Последние два пункта не предметы описи.
- Это решит комиссия.
- Комиссия решит на месте.
Юшков на секунду задержал взгляд на её лице, потом кивнул:
- Как скажете. Тогда до встречи.
Он сделал шаг к калитке и вдруг, будто между прочим, добавил:
- Кстати, в случае добровольного согласования статуса часть архивов может быть исключена из обязательного осмотра.
Марина почувствовала, как во дворе стало тише. Люди слышали каждое слово.
- Это предложение? - спросила она.
- Это возможность.
- Передайте Сомову, что возможности в этом доме оформляются письменно.
Юшков поклонился и ушёл.
После его ухода очередь стала смотреть на Марину иначе. Часть людей увидела в ней упрямую защиту. Часть увидела причину грядущей беды.
К полудню пришла Соломия. Поставила у двери мешок муки, корзину хлеба и тихо сказала:
- На рынке уже говорят, что ты отказалась от «мирного соглашения». Слово пустили до того, как ты его услышала.
- Кто пустил?
- Те, кто платит за быстрый язык.
Вечером, когда двор опустел, Арина принесла ещё один свёрток.
- Нашла под прилавком, - сказала она.
Внутри был маленький цилиндр синего воска, аккуратно завернутый в ратушную бумагу.
Марина посмотрела на находку, потом на Арину.
- Ты понимаешь, что это значит?
- Что завтра скажут: «вот же ваш воск».
- Да.
- И что теперь?
Марина не ответила сразу. Она взяла чистый лист, написала: «Акт о выявлении подброшенного предмета в лавке дома Стожарских». Подписала сама. Позвала Лидию и Кузьму как свидетелей. Кузьма запечатал воск в металлическую коробку своим клеймом.
- Коробку в ратушу завтра с утра, - сказала Марина. - До открытия лавки.