Лия Ким – Отложенные (страница 3)
К вечеру на кухне снова собрались свои: Марина, Лидия, Арина, Прасковья. На столе лежали четыре бумаги: подложный лист, выписка из книги постоя, записка Арины из очереди, короткий акт Кузьмы о бумаге и печати.
Арина села ближе к лампе, положила ладони на край стола и посмотрела на Марину так, будто просила не тишины, а времени.
- Мне надо будет отдельно показать тебе кассу, - сказала она. - Там странно. Я сначала думала, сама накосячила.
Марина кивнула.
- Покажешь утром. Сейчас добиваем бумаги по листу и постою.
Прасковья постучала ногтем по столу.
- Правильно. Не валите разное в одну кучу. Этого и ждут.
- Нас за это всё равно возненавидят, - тихо сказала Лидия.
- За порядок ненавидят быстро, - ответила Марина. - Зато он держит, когда врут.
Когда все разошлись, Марина осталась на кухне одна. Печь гудела низко, будто внутри сидел человек и дышал через зубы. Она сложила бумаги в папку, перевязала шнуром, положила рядом ключ из материнской шкатулки и только тогда заметила, что на последнем листе, где была выписка из постоя, внизу появилась новая строчка.
Её не было час назад.
«Материалы, ранее использованные частным лицом для пересмотра записи, подлежат описи».
Строка была написана тонким серым чернилом, тем же, что в светлогорских уведомлениях.
Марина медленно подняла голову.
В сенях никто не стоял. Дверь была закрыта.
Зола сидела у порога и смотрела не на Марину, а на папку с бумагами.
Глава 3. Временное положение
Резник пришёл в полдень, когда у лавки снова стояли люди. Не в ратушном пальто, а в простом дорожном, будто шёл не по службе, а к знакомым на чай. Но портфель держал на ремне, как щит.
- Можно в дом? - спросил он.
- Можно, - ответила Марина. - Только недолго. У нас приём.
На кухне он достал из портфеля плотный конверт с тёмно-зелёной полосой по краю. Печать Светлогорской Палаты, круглая, без вензелей, ровная, как глаз стеклянной пуговицы.
- Это уведомление о введении временного положения, - сказал Резник. - По пересмотру исключённых, изъятых и отложенных родовых записей.
Лидия перестала писать и подняла голову.
- Отложенных? - переспросила она.
- Да. Термин включён официально.
Марина взяла конверт, вскрыла ножом, вынула четыре листа и приложение на двух страницах. Плотная бумага, сдержанный язык, ни одной грубой формулировки.
Первые пункты звучали почти как победа. Палата признаёт необходимость пересмотра закрытых записей. Создаёт рабочий порядок. Гарантирует защиту заявителей от необоснованных отказов. Обязует местные учреждения принимать документы без задержек.
На третьем листе начиналась настоящая часть.
Частные источники памяти, в том числе родовые дома, могут участвовать в процедуре исключительно как вспомогательные поставщики сведений.
Марина перечитала строку дважды. Пальцы не дрогнули, но внутри что-то скрипнуло, как плохо подогнанная дверца.
- Дальше, - сказала Прасковья.
Марина перевернула страницу.
Материалы, ранее использованные частным лицом для пересмотра записей, подлежат обязательной описи уполномоченными служащими Палаты.
Лидия коротко выдохнула.
- Уже написали. До того, как пришли.
Резник опустил взгляд.
- Я понимаю, как это выглядит.
- Это не «как выглядит», - сказала Марина. - Это и есть.
Она дочитала до приложения. Там, в мягкой канцелярской форме, было ещё одно: дом Стожарских указан отдельным пунктом как «потенциальный частный источник вспомогательной памяти с расширенным архивным объёмом».
Не «независимый свидетель». Не «сторона процесса». Источник. Вспомогательный.
Марина положила бумаги на стол.
- Когда это вступает? - спросила она.
- С завтрашнего дня.
- Когда проверка?
- В течение десяти дней. Возможно раньше.
Арина поставила на стол тарелку с хлебом и солонкой. Руки у неё были холодные.
- Значит, они придут в архив? - спросила она.
- Придут, - ответила Марина.
- К коробке тоже?
Резник сжал губы.
- По формулировке могут попросить доступ к предметам, имеющим архивное значение.
Прасковья хмыкнула.
- Попросить могут много чего.
Марина поднялась.
- Резник, мне нужен официальный журнал приёма дел при доме. Зарегистрированный в ратуше сегодня.
- Сегодня?
- Сейчас.
- Не успеем.
- Тогда завтра утром в двери у меня будет Палата, а в городе слух, что мы прячем бумаги. Не успеем не подходит.
Резник несколько секунд молчал, потом кивнул.
- Нужны два свидетеля.
- Лидия и Арина.
- И пошлина.
Марина повернулась к Арине.
- В кассе хватит?