Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 43)

И представляла это себе в разы романтичнее. Огни города, горячая спина, запах мужского парфюма, ветер, развивающий локоны.

На деле же огни проносятся перед глазами разноцветными полосами, не давая тебе уловить ни единой красивой картинки. Ах, да! И видишь ты их сквозь узкую щель шлема, пахнущего потом и резиной. Мужская спина нифига не горячая! Кожанка стоит колом. Ветер задувает под юбку, колет бедра и руки, которые ты судорожно сжимаешь на талии парня. Потому что боишься слететь на скорости и оставить мокрое пятно на асфальте, а не потому что парень тебе нравится и ты хочешь быть к нему ближе.

В общем, с байка я слезла с кислой миной, запутавшимися волосами и подгибающимися ногами. Стархов посмеялся надо мной, черт голубоглазый! Потом щелкнул по носу. Я попыталась сделать то же самое, но он перехватил руку, сжал вторую и заломил их за спину. Касаясь губами моего уха, прошептал:

— Встретимся завтра?

Адреналин, которого я ждала всю поездку на байке, наконец ударил в кровь. И я сказала «да».

Да! Да, черт побери, ДА!

А утром пожалела об этом. Вскочив с кровати, запустила в Лейлу подушкой. Она делала зарядку и опять смотрела свой испанский сериал без наушников. В семь утра! И, да, я проспала. Пары начинаются в восемь, ехать мне до вуза час, а значит, на сборы оставалось не больше тридцати минут. Голова грязная, ноги небриты, между ними тоже. Мы с Антоном не договорились о точном времени, и я молилась всем богам, чтобы он не решил за мной заехать после вуза. Или, что еще хуже, сразу в вуз. Он ведь наверняка знает, где учится Марго. Набрала Антону сообщение о том, что смогу встретиться не раньше шести вечера, и с облегчением выдохнула, когда он ответил, что на столько и ориентировался.

Ну как «с облегчением»… Успокоилась я только на время, пока клеила под глаза патчи. Потом пришла завтракать — и попала в жерло вулкана под названием «моя семья». Давид с Рустамом носились по кухне с дикими воплями, споря, кто из них наденет в школу новую красную бабочку, а кто пойдет в галстуке в горошек. Как по мне, оба варианта — отстой. У мамы проблемы с чувством стиля, но помогать их решать я не намерена. И так, вернувшись вчера с тусовки, убирала за нее комнату этих мелких оболтусов. Лейла заявила, что помогать не будет. На днях ей предложил сотрудничество какой-то польский блогер, заказал серию мерча. Весь вечер Лейла просидела за компом, готовя презентацию «эксклюзивных шапок из шерсти альпаки». За завтраком отец просмотрел ее раза три и расхвалил Лейлу так, что она засияла, как жирный хайлайтер. Я слушала, хмуро сдвинув брови. Хотелось кого-нибудь убить, но все, что я смогла сделать, — это яростно вонзить вилку в долму. И получить за это замечание от мамы. Отец потом еще разослал презентацию всем родственникам и вплоть до того момента, как я с грохотом захлопнула за собой входную дверь, зачитывал их ответы с поздравлениями и пожеланиями успеха моей дорогой сестрице.

В вузе легче не стало. Я опоздала на сорок минут и решила вовсе не идти на первую пару. Наверное, не стоило прогуливать ее в туалете на том же этаже, где была аудитория. Но об этом я догадалась, только когда Нелли Олеговна зашла помыть тряпку. Из всех преподов она единственная, кто пользуется обычной доской, а не интерактивной. Пишет на ней непонятные каракули, называя их транскрипцией. В общем, влетело мне за пропуск по пятое число, хоть я и сказала, что плохо себя чувствую и в туалет зашла, чтобы умыться.

Думала, встречу Марго, день наладится. Куда там! Только я вышла из аудитории, как увидела ее с Воронцовым. В руках букет алых роз, как обычно. Вот только Марго на Пашку смотрела как на инопланетянина, который к тому же знает русский и умеет танцевать лезгинку. С недоверием и легким испугом. Когда я спросила, в чем дело, она лишь отмахнулась. Вручила мне цветы, попросила поставить в вазу у гардеробщиц, а сама пошла в деканат отнести какие-то бумажки. В лифте я ехала с двумя переводчицами и Воронцовым.

— Отдала букет тебе? Не понравился? — усмехнулся он.

— Ага, если бы! А вообще она вроде больше Эсперанс любит. Знаешь, такие салатовые с розовой каймой.

— Буду иметь в виду.

Переводчицы вышли, оставив нас с Пашей вдвоем.

— Слушай, а что бы ты делал, если бы тебе понравился бывший… бывшая твоего лучшего друга? И вы, ну… начали мутить. Сказал бы другу об этом?

— Да. Если Мар… то есть мой лучший друг узнает об этом сам, будет только хуже.

Черт! Да я сама догадывалась. Но не могу же я прийти к Марго и в лоб ей заявить: «Мне нравится твой бывший!». Она ж меня закопает. И землю на могиле заботливо каблучками притопчет.

— Я это не про Антона. Не про бывшего Марго, если что, да… Просто соцопрос провожу. Мне Диана поручила. Для актива. Им там надо для одного проекта…

Паша как-то странно усмехнулся, будто не поверил, но дал понять, что сохранит мой секрет, и вышел из лифта.

Марго про Антона я так ничего и не сказала. Она вечером укатила в «Абсент». А Стархов приехал на байке ко мне во двор. Сказал, что у него выходной и он готов хоть до утра колесить со мной по городу. В этот раз поездка на мотоцикле показалась чуточку приятнее. Ветер не хлестал по ногам с такой силой. Наверное, все дело было в джинсах и куртке, на которые я сменила свой секси-наряд. Те сапожки, кстати, с горем пополам, но приняли. Слава Люциферу!

А еще в этот раз обнимать Антона было удобнее. Вместо тертой кожанки он надел куртку из темной джинсы. Она не топорщилась так сильно и вкусно пахла цитрусом и, кажется, черным перцем. По крайней мере, на кухне у нас всегда стоит такой запах, когда папа открывает новую пачку перца для хинкалей. Не знаю, кому в голову могло прийти создать такой парфюм, но этот человек — гений.

Мы с Антоном остановились на смотровой площадке с видом на Москву-Сити, предварительно купив в ближайшем киоске чебуреки. Я выбрала с сыром, он — с мясом. Антон сказал, это лучшие на районе, я доверилась и не разочаровалась. У него тоже откусила, за что получила очередной щелчок по носу. Потянулась к нему, ожидая, что Антон опять заломит мне руки и прошепчет что-то страстное на ушко, но в этот раз он лишь усмехнулся и продолжил есть. Я рассматривала его пальцы с массивными кольцами.

— Вместо кастета носишь?

— Типа того. Так зеркала удобнее бить.

— И часто таким занимаешься?

— Один раз было.

— На кого ж ты так разозлился?

— На себя.

Доедал чебурек он молча. Затем выкинул обертку в кусты, снял одно кольцо и протянул мне.

— Это я сделал первым.

Кольцо было небольшим — на его мизинец, мой безымянный — серебристое, приплюснутое сверху. Вкруг написано слово «навсегда».

— Ты делаешь украшения? Сам?

— Ага. Неплохо успокаивает.

— Продаешь в каком-нибудь шоуруме?

— Нет, просто для себя. Ну и для близких, если захотят.

— Прикольно.

Протянула кольцо обратно, но он не забрал.

— Это тебе, дарю.

Я просияла, будто в моих руках оказался бриллиант в сто карат. Хотя кольцо вряд ли было даже из серебра, наверняка, какой-нибудь бижутерный сплав.

Антон облокотился о перила, развернувшись ко мне спиной. Сзади на куртке у него блестели крылья. Я заметила их еще сидя на байке, но рассмотрела только сейчас — узор состоял из нескольких десятков английский булавок. И не боится, что они раскроются от неловкого движения и вонзятся в спину?

— Это ведь надо было, чтобы ты вчера проехал именно по той улице…

Я подошла ближе и встала с ним плечом к плечу.

— Я часто там бываю.

— Специально ездишь в нашу табачку? Колись, там сейчас твои сигареты по скидке, да?

Засмеялась и откусила масленое тесто.

— Нет, я про сам храм. Захожу туда, бывает.

— Ты верующий?

Я медленно пережевывала тесто, чувствуя, что зашла на опасную территорию. Вопрос не для первого свидания. Вообще ни для какого. Серьезные темы лучше не поднимать, если вы оба хотите легкости и романтики. А именно этого обычно все от свиданий и ждут.

— Не то чтобы… Просто…

Антон тяжело вздохнул, проведя рукой по светлым волосам. На макушке они были уложены гелем, впереди мягкими прядями спадали на лоб.

— В том храме отпевали человека, которого я убил.

От неожиданности я разжала пальцы, и остатки моего чебурека полетели вниз за край смотровой площадки. Я подтянулась на перилах и проследила взглядом за пакетом, с запозданием опустившимся на голые ветки деревьев.

Черт. Твою мать! Твою чертову мать!

И это не про чебурек.

Как меня угораздило вляпаться в такое дерьмо? Запасть на убийцу! Нет, у меня, конечно, всегда была тяга к плохим парням, но чтоб настолько… То, что он бывший моей лучшей подруги, уже не кажется такой катастрофой.

— Эм… — голос у меня дрожал. — Расскажешь подробнее?

И Антон рассказал.

Когда его отчислили из вуза, Стархов понял, что ближайшая дорога ему в армию. Решил с друзьями напоследок оторваться перед годом затворничества в части. Устроил попойку с друзьями на даче. Ребята выпили пару литров джина и поехали кататься на джипе по лесным дорогам. Антон за рулем, как он утверждал, «пьяный, но терпимо». Его лучший друг Дима предлагал повести. Он был единственным трезвым в компании, но плохо знал те дороги, да и на права совсем недавно отучился. В итоге сел вперед на пассажирское, остальные забрались в кузов. С ними же младший брат Димы — Саша. Ему тогда было шестнадцать, но Димка всюду таскал его с собой «под свою ответственность». Посвящал в прелести взрослой жизни. Саша был шабутным мальчишкой, брата слушался через раз. Совет слезть с края кузова и сесть на дно с тем же успехом пропустил мимо ушей. Хотел быть крутым и взрослым.