Лия Джей – Секретный ингредиент Маргариты (страница 44)
Не вышло. На одной из развилок Антон перепутал повороты и вместо лесной дороги свернул на трассу. Навстречу летела фура. Он еле успел выкрутить руль и съехать на обочину. Джип чуть не перевернулся. Саша выпал из кузова под колеса фуре.
Дима потом долго кричал и бил Антона по щекам, пытаясь привести его в чувства.
— Это несчастный случай! Понял! Несчастный случай! Ты ни при чем! Тебя за рулем не было! Я вел! Понял?
На похороны Дима не пришел. Стархов стоял один в стороне, не осмеливаясь подойти к родственникам друга.
— Знаешь, люди действительно могут постареть за один день. Я помню лицо его матери. Серое, опухшее. Слез уже не осталось, но она продолжала плакать, тихо, почти беззвучно. Казалось, будто у нее за пару часов прорезалось с десяток морщин. Падала на колени, хваталась рукой за батюшку. Тот стоял у могилы с бесстрастным видом, будто картошку сажал, — Стархов грязно выругался. — Как же сильно мне тогда хотелось ему врезать. Чтобы кто-нибудь кинулся нас разнимать и дал мне с ноги в висок. Я бы вырубился, и все. Ни боли, ни вины.
С Димой Антон больше не виделся.
— Мы не ссорились. Он никогда не обвинял меня в случившемся. Сказал, что это он был за рулем, — Антон нервно крутил кольца, пока рассказывал. — Я начал его избегать. Не мог смотреть в глаза.
Антон продал джип, чтобы оплатить Диме адвоката. Парня оправдали, признали аварию несчастным случаем. Узнав об этом, Антон выдохнул и больше ему никогда не писал.
— Не хочу портить ему жизнь своим присутствием. Не хочу напоминать…
Он резко выпрямился и сжал пальцами поручни. Не задумываясь над тем, что делаю, я положила свою руку поверх его. Антон перевернул ладонь и сжал мою.
— С тех пор не пью. Веду мирную жизнь официанта. Мастерю колечки, смотрю аниме, катаюсь на байке. Погнали?
Он стукнул по боку железного коня. Я выдавила улыбку, а сама подумала, что совсем не так представляла наше первое свидание. Спутанные ветром волосы, масленые губы, разбитые зеркала и разговоры о смерти. Это так далеко от моей идеальной картины мира. Это ее полная противоположность.
Но она меня чертовски манит.
Я забралась на мотоцикл, свесив ноги с одной стороны.
— Так на байке не ездят.
Антон усмехнулся, попытался меня пересадить, но я не позволила. Притянула к себе за край джинсовой куртки.
— А я никуда и не собираюсь ехать, пока ты меня не поцелуешь.
Голубые глаза широко распахнулись. Удивила? Мои губы расплылись в соблазнительной улыбке. А в следующий миг Антон накрыл их своими. Рука скользнула к шее, и я закрыла глаза. Казалось, будто я погружаюсь под воду. Воздуха становилось все меньше, и я жадно пыталась сорвать его с губ Антона. Черные воды обволакивали тело, рассеивая по нему мурашки. Кипели и пузырились в порывах страсти. Ведьма приворожила Люцифера. Тартар торжествовал. Мой личный, спрятанный за стенками сердца.
Эти стенки хотелось разорвать, разбить, уничтожить. И дать пламени свободу.
Так обычно пишут в книгах? Но это мой личный дневник, так что скажу проще.
Мы страстно сосались минут десять. Без преувеличений. Губы устали, во рту пересохло, жутко хотелось пить. Чертов соленый чебурек! Я начала соскальзывать с байка, прижалась к Антону и почувствовала, что у него стоит. Ха! Еще бы! В другой раз я бы уже поехала к парню. Да, на первом свидании. И что? Один раз живем!
Но тут я зацепилась взглядом за билборд на краю дороги. По экрану пробежали розовые пузырьки, а следом за ними появилась парочка в белых футболках с логотипом Feasy. Марго с Пашей смотрели друг на друга так, будто кругом больше ничего не видели.
И все же мне казалось, что Марго неотрывно следит за мной. Я убрала руку с плеча Антона, стерла с его подбородка следы красной помады. И стыдливо отвела взгляд.
Я! Отвела взгляд! Да еще и стыдливо!
— Все в порядке?
— Да… Нет. Не говори о нас Марго, хорошо?
Глава 15
Опять двадцать девять
Это была лучшая ночь в моей жизни.
Ну почти. Лучшей была все же та, когда я за один тейбл-дэнс получила тридцатку. Клиент был очень пьяный, а на мне блестел чокер, как у его бывшей. Ну и еще весьма сексуальный наряд с гартерами. Но сейчас не об этом.
Вернёмся к Воронцову и ко мне, в шесть утра лежащей на его кровати. Без белья, в его широкой футболке цвета кофейной гущи. Он заботливо кинул ее на тумбочку, прежде чем слинять на кухню и оставить меня наедине с мыслями. Предатель.
На самом деле я рада, что он так сделал. Мне нужно побыть одной. Хотя бы минут десять, а потом я спущусь на первый этаж, откуда уже доносится запах свежей выпечки.
Откидываюсь на подушку. Над головой огромная плитка белого шоколада с подтеками розового рассвета. Святые шпильки! Я в спальне парня, в которого влю… Кхм, в спальне очень обаятельного мажора, который, кажется, меня любит. Он сказал это, я слышала!
А вдруг просто бредил во сне?
Стараюсь об этом не думать. Надеюсь, что еще не все потеряно и рано прятать сухие розы в шкаф. Рано закапывать в пыль свои чувства к Воронцову и навсегда лишать себя возможности стать для него кем-то большим, чем просто фиктивной девушкой.
Воздух разрезает писк будильника. Я морщусь и спешу его выключить. Официально заявляю, это худший звук в мире! Особенно когда он напоминает тебе о том, что сегодня понедельник и в вузе тебя ждет пара с Нелли Олеговной и два семинара с Георгием Семеновичем. Я готова в сотый раз послушать оду Лиге плюща от Кристен-Пристен, только бы не идти на древнерусский. Не хочу омрачать столь прекрасный день.
Когда я захожу на кухню, счастливая улыбка сама собой расцветает на лице. На столе меня ждут вафли с шоколадным сиропом. Рядом кружка кофе с изумительной воздушной пенкой. Паша посыпает ее шоколадной стружкой и садится за стол напротив меня. Откусывает вафлю, я следую его примеру. Хрустящая корочка рассыпается, мягкое тесто тает во рту. Пресвятая Ланочка Дель Рей, спасибо тебе за такого парня! Стархов только пельмени да бифштекс нормально готовить умеет. Пашу же запросто могли бы взять шеф-поваром в мишленовский ресторан, клянусь.
Но надеюсь, он туда не пойдет. Прятать его очаровательные кудряшки под колпаком — кощунство высшей степени. Пусть лучше мне дома готовит.
Представить, что мы с Воронцовым живем вместе, каждое утро просыпаемся в одной постели и завтракаем на одной кухне, в этот момент оказывается проще простого. Ведь Паша ведет себя так, будто все это — уже правда. Задает мне будничные вопросы про учебу, зачитывает мемы из Telegram и делится планами на день. После пар поедет в спортзал, потом в продуктовый, к приходу отца приготовит лазанью, а вечером они вдвоем будут играть в Xbox и обсуждать последние новости. Надеюсь, я в список этих новостей не вхожу.
Разговорившись, мы забываем о времени. Паша предлагает поехать ко второй паре. Я долго протестую, но в итоге сдаюсь, когда он подкладывает мне на тарелку еще одну вафлю. Да простит меня Нелли Олеговна, но ради ее фонетки от этого блаженства я отказываться не намерена. Стоит мне доесть последний кусочек, как Паша заботливо забирает у меня тарелку.
— Давай я помою, — пытаюсь ее выхватить.
Не то чтобы я горю желанием побыть хозяюшкой, но для приличия стоит предложить.
— У нас посудомойка.
Когда мы с мамой предлагали отцу купить посудомойку, он обычно шутил, что у нас уже есть две. Я закатывала глаза, мама качала головой, но на этом наш протест заканчивался. Одна из нас становилась намывать тарелки, другая принималась убирать со стола смятые салфетки и обглоданные кости. Отец в лучшем случае чмокал жену в щеку и на правах вожака стаи вальяжным шагом удалялся в кабинет.
Поэтому теперь мне крайне странно видеть, как Паша аккуратно расставляет по полкам чистые тарелки, вытащенные из посудомойки, загружает туда грязные, убирает в холодильник молоко и выключает свет над плитой. Я слежу за ним, оперевшись копчиком о стол. Думаю о том, что лучше бы на Воронцовом не было этой бежевой футболки, удачно оттеняющей цвет волос, но скрывающей статные изгибы тела. Хочется подойти и обнять его сзади, как я это делала с Антоном, натянуть футболку на спине и увидеть рельеф мышц. А еще лучше просто снять ее, ласково провести языком по ложбинке между лопатками, а затем резко укусить за плечо.
Видимо, в моих глазах заплясали игривые огоньки, потому что, стоит Паше обернуться, как его губы растягиваются в улыбке. Воронцов медленно приближается и упирается ладонями в столешницу по обе стороны от меня.
— Больше никаких фиктивных отношений?
Он вопросительно вскидывает бровь. Разум шепчет: мне стоит уточнить, что он имеет в виду. Никаких фиктивных, только настоящие? Или он больше не хочет вообще никаких отношений со мной? Срок договора истек, мы друг другу чужие люди, расходимся?
Нет, это не может быть второе. Иначе бы Паша не смотрел на меня
Я делаю глубокий вдох и ныряю в глубину его глаз. Белые стены растекаются волнами. Они бьют мне в виски, кончики пальцев и особенно сильно в грудную клетку. Приносят с дальних берегов запах пряностей и шоколада. От него кружится голова, и чтобы не потерять равновесия, я хватаюсь рукой за плечо Воронцова. Скольжу пальцами вверх по шее, касаюсь его мягких кудрей. Чувствую, как его руки обхватывает меня за талию, подсаживают на стол. Паша облизывает потрескавшиеся губы, а затем целует меня, дразняще трепетно. Отстраняется, и я обиженно выдыхаю.