Лия Болотова – Камень преткновения (страница 6)

– Куда, ты говорил, отправили задержанного?

– К вам, в Эмерсон Хилл.

Халле кивнул и быстрым шагом направился обратно к зданию участка. Скорее всего, пока идёт следствие, ублюдка закроют в изоляторе – вот туда ему и нужно. Не сказать, что Халле был уверен в том, что у него получится, но попытаться он был обязан. Три года назад Халле обошёл инспектора Кравитца, начальника блока временного содержания, в соревнованиях округа по пулевой стрельбе, уведя у того первое место прямо из-под носа. С тех пор между ними началась односторонняя холодная война. Но сейчас Халле готов был принести тот самый кубок на подносе, лишь бы Кравитц разрешил ему поговорить с убийцей.

– Ни к чему хорошему это не приведёт, – завела свою нравоучительную шарманку Киттум, которая не отставала от него ни на шаг.

– Всё-таки ты напиздела, что не умеешь читать мысли, – огрызнулся Халле, но хода не сбавил.

– Не умею. Я просто знаю, чего ты добиваешься.

Халле резко затормозил лишь для того, чтобы взглянуть в змеиные глаза напарницы:

– Лучше бы ты сказала, что понимаешь меня, – и, горько усмехнувшись собственным мыслям, зло добавил: – Видимо, я слишком многого хочу от тёмного мага – для тебя ведь жизнь простого человека ничто.

– Я тоже человек, – не менее резко ответила Киттум.

– Человек?! – издевательским тоном повторил за ним Халле, чтобы тут же процедить сквозь зубы: – Тогда не мешай мне.

Оставив напарницу на улице, Халле зашагал дальше. В участке была полная неразбериха. Сеера попытался задать ему вопросы, потому что он находился в кофейне до происшествия и должен был дать показания, но Халле лишь отмахнулся, пообещав подойти позже. Свернул к лестнице на цокольный этаж, где располагались камеры временного содержания.

– К кому ты так спешишь, Танк? – поинтересовался дежурный, ответственный за изолятор, когда он остановился у закрытой решётчатой двери. Кравитца поблизости не наблюдалось, что было Халле на руку.

– К задержанному, что открыл стрельбу в кофейне. Надо кое-что уточнить по его показаниям.

– Который Захарий? Я думал, дело у детектива Сееры, – насупился дежурный, чувствуя нестыковку в информации.

– Я был там… – начал Халле и замолчал, подавившись словами. Глотку сдавило от осознания, что у него была возможность не допустить гибель Кайлы.

– Хочешь удостовериться, что задержанный именно тот, кого ты видел? – подсказал дежурный, и Халле кивнул. – Только учти, походу он малёхо не в себе.

Халле действительно планировал для начала поговорить с этим самым Захарием. Но мало того, что в тупых глаза навыкате не было ни грамма раскаяния, урод из кофейни выглядел абсолютно спокойным, точно, справившись с задачей, ему больше не из-за чего было нервничать.

– Лейтенант Танк, – сквозь зубы представился Халле. – Я задам вам пару вопросов.

Мутный взгляд Захария не прояснился ни на грамм.

– Смерть не страшна, если ты выполнил предназначение в этой жизни, – понёс он какую-то чушь.

– Какое на хер предназначение? – Халле не сдержался, повысил голос, подорвался с места, рывком схватил задержанного за волосы и приложил лицом о стол. – Зачем? Зачем. Ты. Это. Сделал. Почему. Она?

Каждое его слово отсчитывало новый удар. Захарий не пытался уворачиваться или защищаться, он бы и не смог ничего сделать закованными в наручники руками. У него получилось лишь сильнее вцепиться в столешницу пальцами и что-то булькать разбитым в крошево носом. Дежурный, заглянувший в камеру на громкие звуки, оставив попытку докричаться до впавшего в состояние аффекта Халле, просто перемкнул его дубинкой по затылку. Халле даже не понял, что случилось, стал медленно оседать на пол, теряя сознание от точно выверенного удара, но так и не разжал пальцы, напоследок умудрившись выдрать бедолаге Захарию клок волос. Неясная мысль, которая мелькнула в мозгу, прежде чем реальность потухла – чёрт, теперь из-за него достанется и Киттум.

Треснувший камень

Заканчивались четвёртые сутки с момента его отстранения. Всё это время Халле провёл, тихо бухая на заднем дворе своего дома. Запасы алкоголя закончились быстро, но выползать в люди ему категорически не хотелось, и Халле подрядил соседского мальчишку доставлять ему бухло из ближайшего супермаркета. Он не знал, как зовут парня, но здоровались они при встрече на улице постоянно. Единственное, что Халле интересовало, есть ли соседу восемнадцать, чтобы тот мог оплатить заказ на кассе – с этим проблем не было.

Алкоголь возложенных на него надежд не оправдал – Халле заливался им под завязку, да только терзающие его мысли лишь притуплялись, но не исчезали полностью. Он сталкивался со смертью не впервые, так почему же именно теперь ощутил всю её несправедливость? Кайле, яркой и солнечной, было всего двадцать четыре. Скорее всего, причина была в его косвенной причастности к гибели – Халле раз за разом возвращался к неутешительному выводу, что девушка осталась бы в живых, если бы он вмешался сразу, как только почувствовал неладное. Хуже всего было от понимания, сколько она не успела. Любила ли она, ждал ли кто её дома, о чём мечтала и к чему стремилась – эти мысли изводили сильнее всего. И ещё то обстоятельство, что Халле, в отличие от Кайлы, продолжал дышать. А ведь у него даже цели как таковой не было. Живёт по накатанной, как и десятки людей на его улице, как сотни в его квартале. Сам факт существующей возможности и призрачной перспективы и есть для них стимул проснуться следующим утром. Они все просто выживали в этом мире.

Халле отхлебнул чистый виски прямо из горла бутылки, сильнее завернулся в старый рваный пуховик, который даже бомж побрезговал бы подобрать, а у него всё висел на крючке в коридоре, точно ждал своего часа. Вот, дождался. Пикник в одно лицо на террасе – отличный повод покрасоваться. Сам Халле ничего не ждал, не пытался анализировать и не задумывался о будущем. Даже не нервничал по поводу заключения комиссии насчёт его выходки. Уволят – да и хрен с ним, руки-ноги есть – найдёт, где заработать на хлеб и бухло. Доки порта рядом, пристроится. Или на ферму какую подастся – его же с самого первого сделанного из песка куличика тянуло ковыряться в земле. На хрена, спрашивается, попёрся в Полицейскую академию? Халле снова приложился к бутылке, вспомнив, как в открытую заявил Майерсу, что не собирается раскаиваться и вообще Захарию ещё мало досталось. Хотя, с другой стороны, убить его сразу – значит избавить от мук, слишком просто. Эта тварь должна помучиться.

Очередным глотком Халле чуть не подавился – слишком большой вышел. Это всё от злости, которая вновь вскипала в нём, требуя возмездия. Он открыл рот и задышал глубоко, стараясь проморгаться от выступивших слёз и вобрать в лёгкие больше холодного воздуха в попытке остудить пылающее нутро. Уж лучше бы это было ощущением от крепкого алкоголя, принятого на голодный желудок, чем от сжигающей изнутри ярости, которая не могла найти выхода. Халле поднялся на ноги, прошёлся по деревянному настилу террасы, заставленному рядом пустых бутылок. Поймал своё отражение в окне, поскрёб пальцем отросшую на щеке щетину. Осунувшееся и одновременно опухшее от долгой попойки лицо, ссутулившиеся под бременем вины плечи – Халле стал бледной тенью того самоуверенного красавчика, которым был всего неделю назад. Общественное порицание не идёт ни в какое в сравнение с самобичеванием: ты можешь заслужить прощение у других, а как быть с тем, что не можешь простить сам себя?

Звонок телефона стал для него полной неожиданностью – Халле казалось, что он отключил гаджет, потому что сначала тот звонил не переставая: шеф Майерс, Сеера, инспектор Юрген Ваале, которому поручили провести служебную проверку, штатный психолог Алонсо и даже Киттум. Всем им что-то было нужно от Халле, а Халле от них не нужно было ничего, особенно пустой болтовни или того хуже – нравоучений. Вот и теперь стоял, сжимал в ладони тёплый, вибрирующий корпус и думал – чудеса. Телефон умолк. Халле, не удосужившись посмотреть, кто ему звонил, вытащил руку из кармана пуховика и облокотился ею на перила. И тут позвонили в дверь. А вот это было уже интересно. Халле было лень идти открывать через дом, потому он просто крикнул:

– Я на заднем дворе, калитка не заперта.

Собственный голос, скрипучий и глухой, показался противным и заставил поморщиться. С промедлением возникла мысль, что, прежде чем принимать гостей, хорошо бы умыться и зубы почистить, и поссать, вдруг это пришли его задерживать, а долго терпеть он явно не сможет. Но было уже поздно – из-за угла дома показалась Киттум.

– Привет, – маг как ни в чём не бывало кивнула ему и поставила на пол между двумя плетёными креслами пакет, в котором отчётливо звякнуло стекло.

– Я думал, ты уже настрочила кучу рапортов и свалила из Эмерсон Хилл, – вместо ответного приветствия сказал Халле.

– Зачем мне это делать? – искренне удивилась Киттум, изящно изогнув точёную бровь.

– А зачем тебе неуравновешенный и склонный к агрессии напарник-человек? Пятно на репутации и минус для послужного списка, – видя, что на гостью его слова не возымели должного эффекта, Халле добавил: – Ну и личное оскорбление…

– Если ты сам понимаешь, что оскорбил, уже хорошо.

– Только давай сегодня без философствования – в последнее время я херовый собеседник.