Лив Стоун – Похищение Цирцеи (страница 9)

– Ты использовала их на ком-то, или их использовали на тебе? – шепчет он, заинтригованно.

– И то, и другое. Хотя предпочитаю обходиться без них.

Он кивает. Улавливаю намек на игривость в его взгляде.

– «Доминатрикс» – тебе следовало бы добавить это к своим качествам.

Смеюсь, чувствуя, как сильно краснею. Торопливо заполняю строчки, слишком нервничая, чтобы оставаться рациональной, но не забыв упомянуть, что любимое животное – минипиг, из-за чего Гермес прыскает со смеху. Сохраняю анкету и, наконец, получаю доступ.

– А, вот и он! – говорю я, когда снова нахожу профиль Кевина.

Гермес наклоняется над моим плечом, чтобы посмотреть на мой выбор.

– А он хорош, да? – осмеливаюсь спросить, нервничая.

Надеюсь, Гермес не будет делать замечаний по поводу схожей внешности.

– Пицца, прогулки по лесу и карточные игры? Это так банально.

– Он обычный человек.

– Он ненавидит сыр, ему нельзя доверять.

– По-твоему, это весомая причина? – спрашиваю я насмешливым тоном.

Гермес ворчит и кладет палец на телефон, чтобы ознакомиться с профилем.

– Тебе будет с ним скучно. К тому же он плох в постели.

– Как ты можешь это знать?

– Всмотрись в его лицо, оно же кричит: «Я неудачник, и поэтому у меня есть значок лояльности в этом приложении». Кроме того, ты ненавидишь карточные игры.

Закатываю глаза.

– Научу его двум или трем фишкам по мере необходимости. Я не собираюсь играть с ним в карты, и ты это прекрасно понимаешь.

Гермес смотрит мне в глаза, и я чувствую, как бледнею. В его взгляде нет ничего, кроме твердости. Не знаю, какую реакцию он сдерживает, но меня пробирает дрожь.

– Эй, голубки! – внезапно окликает нас официант. – В кафе проводится дегустация…

– Мы не вместе! – сразу же протестуем мы.

Мы даже отсаживаемся друг от друга. Официант поникает, сожалея о своей ошибке. Он ставит на стол два маффина и уходит. Делаю глоток латте, Гермес пьет черный кофе. Мы больше не смотрим друг на друга.

– Я пойду, – решает он, хватая коробку.

– А я попробую маффин.

– Хорошо. Увидимся позже.

– Увидимся.

Он исчезает за дверью. Только в этот момент позволяю себе откинуться на спинку сиденья, напуганная разговором и напряжением, которое навалилось в конце. Могу собой гордиться. Я пригласила Кевина встретиться при Гермесе. Огромный шаг вперед.

Глава V

Пять дней спустя

Вечеринка по поводу рождения ребенка Эллы в самом разгаре. Большой нью-йоркский зал для приемов заполнен гостями как божествами, так и ведьмами. Организация праздника была прерогативой богов, особенно Артемиды. Она богиня охоты, независимая и жестокая, но также покровительница беременных женщин и рожениц. В свою очередь, ведьмы проведут церемонию соединения на Поляне в соответствии с традициями.

Так что Артемида потакала себе с одобрения Эллы. Несмотря на то, что богиня встала на сторону Зевса во время войны, Артемида всегда была близка с Гекатой и ведьмами. Ее любовь к нетронутой природе и образ жизни сближают нас. Богиня живет в окружении тщательно отобранных двенадцати нимф-последовательниц. Они должны быть быстрыми, послушными с ней и непокорными с другими. Последовательницы отказались от парообразной формы, связанной с их природой, чтобы воплотиться в спортивном женском теле. Они выглядят совершенно, одетые в короткие хитоны[1], прочные кожаные сандалии. На их головах повязки, удерживающие волосы, увенчанные серебристыми сияющими полумесяцами. Они выглядят великолепно. Никто не осмеливается встать перед ними, когда они расхаживают по гостиной, окружая хозяйку аурой.

Артемида – устрашающая богиня с длинными белыми волосами и юным лицом. Она носит ослепительно белый короткий хитон, перемещаясь в окружении двух огромных волчиц, которые ни на минуту не покидают ее. Богиня – полная противоположность близнеца Аполлона, у которого идеально загорелое лицо, черные волосы и темные глаза. Он одет в золотистую античную тунику, обмотанную гиматием того же цвета, который ниспадает через плечо. Он держится отдельно. Мало того, что Афина бросает на Аполлона суровые взгляды, он еще и избегает сестры, с которой в давней ссоре из-за нимф.

Прогуливаюсь с Мероэ среди толпы. В качестве украшений Артемида разместила на полу комнатные кипарисы и лесные гирлянды на стенах. Замечаю мать, которая ведет оживленный разговор с Зельдой возле буфета. Они выглядят так, будто проводят дегустацию блюд, предложенных богами. Гора подарков возвышается на столе, переходя на стулья и пол. Они распаковываются по ходу дела. Замечаю «Bespresso», стоящую в углу, но не вижу Зевса или Гермеса. Они отправили подарок, но решили не являться?

– Посмотри на Эллу, – шепчет на ухо Мероэ, указывая на сестру, стоящую поодаль.

Элла, надувшись, замерла, уперев руки в бока, в окружении Эроса, Психеи, Фобоса и Филофросины, восторгающихся ее круглым животком. Наша младшая сестра ослепительна, но, возможно, я преуменьшила давление, которое она испытывает. Боги ждут рождения ребенка с таким же нетерпением, что и мы. А буйные родственники ее мужа, должно быть, совсем не просты.

– Бедняжка.

Ищу глазами Деймоса: он стоит рядом с Афиной, они разговаривают вполголоса. Представляю, что все сложится так, как мы хотим, но одергиваю себя. Я слишком много думаю и тешу себя надеждами. Нужно сдерживать себя.

– Я переписывалась с Кевином, – объявляю сестре, чтобы переключиться на что-нибудь другое. – Мы должны были встретиться, но он так и не пришел.

Мероэ выглядит изумленной.

– Как так? Ты не заметила в его сообщениях ничего, что могло бы это объяснить?

– Нет, он казался заинтересованным. Мы планировали увидеться.

Она сочувственно обнимает меня, но я успокаиваю ее.

– Я разочарована, но это была только первая попытка.

По правде говоря, я почувствовала облегчение. Я знала, что заставляю себя, возможно, по уважительной причине, но это был не выход.

– Рада, что ты, несмотря ни на что, чувствуешь себя хорошо. А теперь можем посмеяться над фотографией, которую Элла вставила в рамку.

Она ведет в другой конец гостиной, и мы оказываемся перед знакомой фотографией пары.

– Кажется, она использовала ее для рождественской открытки.

– Да! Она напечатала целый тираж, чтобы выставить ее на всеобщее обозрение.

Деймос, светловолосый гигант с разноцветными глазами, склонился над Эллой. На нем рождественский свитер с чередующимися полосками сердечек и звездочек. Или снежинок, мы так и не разобрались. Элла никогда не вязала спицами. Она обнаружила очень полезное и все же ненадежное применение магии. Пользуется этим, чтобы создавать вещи, которые могут пригодиться. Вязание стало ее страстью. Разумеется, за счет Деймоса.

Улыбающаяся Элла с красными щеками стоит перед мужем, сложив руки на животе. Ее платье тоже выглядит так, будто сделано вручную, с вышитыми елками по краю и тремя большими «хо-хо-хо!» посередине, немного выпирающими из-за пятимесячного беременного живота. На ее голове повязка с четырьмя яркими звездами. Полный комплект!

– Я восхищаюсь Деймосом. Чувствую, как его взгляд кричит: «За что мне все это?»

Смеюсь, соглашаясь.

– А Элла восклицает: «Я люблю Рождество, жизнь и печенье!»

Мы смеемся, испытывая прилив нежности к сестре.

– Что вас так развеселило? – бурчит голос позади нас.

Одновременно поворачиваемся. Спадающие каскадом рыжие волосы и длинное изумрудное платье делают Эллу великолепной. С другой стороны, нельзя быть уверенной в ее психологическом состоянии.

– Ничего, Тыковка. Как себя чувствуешь?

Она морщится, поглаживая живот.

– Не могу дождаться, когда родится Медея. Она уже несколько дней играет с моим мочевым пузырем.

Элла часто ворчит с тех пор, как забеременела. Судя по всему, ситуация ее не устраивает. Она заверила нас, что ребенок желанный, но, похоже, ей не нравится состояние беременности. Как бы то ни было, беременность не всегда этап, полный счастья.

– Кто купил «Bespresso»? – продолжает она. – Я надеялась, что никто ее не купит. Деймос добавил ее в список, хотя это абсолютно бесполезная машина.

Окидываю взглядом комнату и замечаю Гермеса в вечном костюме-тройке, на этот раз сером. К нему подходит Деймос, и они рассматривают стоящее перед ними устройство.

– Виновный как раз здесь, – сообщаю я.

– Грр, ненавижу его, – бормочет Элла.