Лив Стоун – Похищение Цирцеи (страница 11)

От мысли о том, что судьба предрешена, но может быть сметена более сильной, кружится голова. Моя судьба – быть проводницей вместе с племянницей, но вдруг у нее иной жизненный путь?

«Судьба заманивает тебя в ловушку». Слова Гипноса заставляют вздрогнуть.

– Пока связь не установлена, все может измениться, – говорю я, встревоженная как никогда.

Ирида кивает, увлекая за собой.

– Мы сделаем все, чтобы церемония прошла идеально, – заверяет она.

В тот же миг грохот грозы разносится эхом по особняку, и собравшиеся расходятся в стороны. Великолепный, как и всегда, Зевс появляется в центре. На нем идеальный жемчужно-серый костюм, а в волосах цвета перца и соли пробегают электрические искры. Как и все боги, он не стареет. На вид ему около сорока.

Ожидаю мощного раската голоса Зевса, но он складывает руки за спиной и с любезной улыбкой подходит к Гере. Не думала, что увижу его таким безмятежным в окружении врагов и Гекаты, которые не обращают на него внимания. Должно быть, клятва на Стиксе сыграла большую роль. Но все это лишь видимость.

Деймос находит Эллу, и они идут навстречу царствующей паре. Я вспоминаю опасения сестры. Гермес стоит позади хозяина, как верный солдат, которым он и является. Шум бесед стихает, все сосредотачиваются на том, что сейчас произойдет. Начинаю жалеть, что не осталась с Эллой, когда Гермес рассказывал ей о даре Зевса. Встревоженная, пробираюсь сквозь толпу, чтобы приблизиться к ним.

Деймос обнимает Эллу за плечи. Он поддержит ее, что бы ни случилось. Замечаю неподалеку Мероэ и мать, а также Гекату и Зельду.

– Ситуация беспрецедентна, – заявляет Зевс с доброжелательной улыбкой. – Кто бы мог предсказать, что первый сын моего внука будет потомком Титана Гелиоса. Ведь долгое время мы считали Титанов величайшими угнетателями и врагами, начиная со славных времен Титаномахии.

Занятно он переписал историю! Зевс намеренно не упомянул, что сам является сыном Титана. С тех пор, как свергнул отца, Кроноса, он уничтожил все следы родословной, чтобы завладеть всеми историями, каждой мыслью и генеалогией. Да и что значит «первый сын»? Неужели он подразумевает, что Элла может родить мальчика? Еще ни одна ведьма не рожала детей мужского пола. Но мог ли Деймос повлиять на это? Сестра никогда не делала УЗИ, потому что мы полагаемся исключительно на опыт наших акушерок и доул.

– Тем не менее, это случилось. В этот особенный день я благодарю дорогую дочь Артемиду за подготовку праздника и хочу преподнести ребенку особенный подарок. Подарок, который я делал только однажды.

Его тон внезапно становится серьезным. Элла опускает глаза. Невозможно понять, что она думает об этом. Бросаю взгляд на Гермеса, который как раз в этот момент отводит взгляд. Идиот! Он даже не собирается помочь. Кажется, все в напряжении. Зевс делал множество подарков богам и многочисленным детям. Но этот дар, кажется, особенно волнует собравшихся.

Зевс это понимает и не торопится. Он поднимает руку ладонью к небу. Раздавшийся оглушительный взрыв среди напряженной тишины заставляет ведьм вздрогнуть. Боги же не двигаются ни на миллиметр. Не знаю, от страха, или потому что почувствовали на кончиках пальцев хозяина потрескивание.

Молния, его любимое оружие, выкованное циклопами вместе с трезубцем Посейдона и шлемом Аида после победы над Титанами, посылает ослепительные нити электричества. Элла прячет лицо в локте, чтобы защитить глаза, не в силах смотреть. Мне бы хотелось сделать то же самое, но я в ужасе выступаю вперед. Что задумал Зевс?

Зевс снова берет слово, и его голос заполняет каждый угол огромной гостиной.

– Перед лицом всех присутствующих я признаю этого ребенка законным потомком и предоставляю право носить мою молнию.

Молния вылетает из его руки и попадает в живот Эллы, после чего исчезает, оставив после себя лишь изумление.

Какое оскорбление для Афины! Она была единственной, кто обладал этой привилегией! Все поворачиваются к ней, и раздаются первые шепотки. Зевс хочет наказать ее? Богиня держится достойно, но ее взгляд потемнел. Никто не смеет подойти к ней.

– Дело плохо, – тихо комментирует стоящая рядом Ирида.

– Афина будет сердиться на Медею? – встревоженно спрашиваю я.

Ирида качает головой.

– Я имела в виду слова Зевса. Он признал Медею своим законным потомком.

– Но ведь так и есть.

– Да, это так. Заявляя об этом перед всеми, он только что подтвердил, что рассматривает возможность выделить ей место на Олимпе. Это, как и присвоение молнии, имеет огромное значение. Даже для Двенадцати. Возможно, он планирует расширить круг до Тринадцати или устранить одного из Двенадцати.

Размышления Ириды погружают в неопределенность.

– Даже если Медея связана со мной? Даже если она проводница? Как думаешь, Зевс все равно может сделать из нее богиню?

– Не уверена, что боги согласятся на такое.

– Гера знала об этом?

Ирида качает головой, ища глазами хозяйку. Собравшиеся снова рассредоточились по гостиной. Суета располагает к сдержанным разговорам, но напряжение осталось.

– Госпожа зовет меня. Мы скоро вновь встретимся, Цирцея.

Позволяю ей уйти и присоединяюсь к Элле и Деймосу. Наша семья уже окружает их.

– Как себя чувствуешь? – беспокоится мать. – Он не навредил тебе молнией?

– Нет, – отвечает Элла, обхватывая руками живот. – Гермес предупредил нас о том, что собирается сделать Зевс.

– Что вы об этом думаете? – спрашиваю я, заинтересованная как мнением сестры, так и Деймоса.

Последний наклоняется к Элле и запечатлевает поцелуй на виске. Затем произносит несколько неразборчивых слов на ухо и, без каких-либо комментариев, уходит. Должно быть, он хочет остаться сдержанным. Возможно, его положение намного сложнее, чем представляю. Не видела его таким напряженным со времен клятвы на Стиксе.

– Элла?

Сестра вздыхает и отводит нас в сторону, чтобы присесть. Я цепляюсь за каждое ее слово. Мать садится рядом с ней, а Зельда возвращается со стаканом имбирного пива, который протягивает племяннице.

– Мы считаем, что Зевс играет с огнем.

Глава VI

Обнимаю Эллу, стоя на пороге особняка. Гости разошлись. Мы помогли прибраться, но нет никого эффективнее и быстрее, чем приспешники Деймоса: Эринии и Спарты. Уже стемнело, и пора возвращаться в Спрингфолл.

– Береги себя, Тыковка, – шепчу я. – И помни, я поклялась защищать Медею, что бы ни случилось.

– Я знаю и доверяю тебе, – говорит она, отпуская меня.

Элла вновь улыбается. Теперь, когда вечеринка прошла, она может расслабиться перед родами. Мероэ целует ее в обе щеки, прежде чем отпустить. Мать обнимает со всей нежностью, и мы спускаемся по ступенькам к «Жуку», припаркованному в двух шагах.

– Вы пользуетесь телефонами? – спрашивает Элла.

– Да! Они заряженные и всегда под рукой! – подтверждает Мероэ.

Достаю ключи от машины и завожу ее, как только пристегиваемся.

Во время поездки мы говорим обо всем: о прошедшем дне, сплетнях ведьм, причудах богов, интригующей беседе Мероэ с Артемидой по поводу последовательниц, сверкающей Ириде, которая очаровала всех, кроме Гермеса. Мама делится тревогой за Эллу. Нахмурившись и скрестив руки на груди, она говорит о браке, которого не должно было быть, об облегчении от осознания того, что дочь счастлива, с оттенком вины, которую она как мать несет, о беременности, которую считает поспешной… Она вспоминает о выборе, который был у нее при моем рождении, когда проводницы решили, что я буду следующей Цирцеей. Мама говорит об этом вполголоса: она могла отказаться, не говоря уже о том, что должна была это сделать.

Я не осмеливаюсь заговорить. Мероэ, в свою очередь, пользуется этим для поднятия настроения. Она представляет нас под другими именами: Элла или Эмма, которая выросла бы со своими способностями, Деймос, который женился бы на другой, менее нежной ведьме. Сама Мероэ не сильно бы изменилась, потому что она средняя дочь.

Я говорю себе, что, если бы это случилось, у меня был бы шанс завести роман с Гермесом, а потом жалею об этой мысли. Он не считает меня привлекательной. Это ничего бы не изменило.

– Мам, как бы ты назвала Цирцею, если бы ей не было суждено стать проводницей? – спрашивает Мероэ, когда въезжаем в Спрингфолл.

– Нам с вашим отцом нравилось имя Ариадна.

Они болтают о гипотетическом имени, которое звучит странно. Почувствовала бы я себя Ариадной? У меня всегда было ощущение, что в моем теле всегда существовала вторая личность, что я не просто Цирцея. Есть Цирцея, которой я являюсь, и Цирцея, которой я должна быть: проводница, потомок Цирцеи Первой, та, кому передадут эстафету. Цирцея должна быть скалой, которой я себя не чувствую.

Представляю жизнь счастливой Ариадны: она бы размышляла о том, чем занять время, открыла бы небольшой бизнес в городе, унаследовала бы мамин бизнес по производству имбирного пива, а может, даже и папин. Ходила бы на ежегодные собрания ведьм, варила зелья, занималась садоводством и издалека восхищалась удивительной женщиной, которая станет проводницей.

– Цирцея? Все в порядке?

Отпускаю руль. Я припарковалась перед домом, не осознавая этого, и не двинулась с места, погруженная в мысли.

– Да, – с улыбкой отвечаю, открывая дверь.

Наш семейный дом находится на выезде из города. Бабушка отреставрировала старый сарай, чтобы превратить его в мастерскую по производству имбирного пива, где работают только ведьмы. Небольшое количество произведенного товара продается в кафе, закусочных Спрингфолла и его окрестностях. Этого вполне достаточно, чтобы жить комфортно. Папа работал в мастерской по реставрации старинных автомобилей на другом конце города. Это он подарил «Жука» на мое шестнадцатилетие. Вскоре после этого он покинул нас.