Лив Стоун – Похищение Цирцеи (страница 12)

Сердце замирает, как только снова вижу перед собой его сердитое и разочарованное лицо. Тру лицо руками, прогоняя воспоминание.

Мама открывает дверь дома, покрытого красивой деревянной обшивкой, окрашенной в елово-зеленый цвет. Мероэ поднимается в свою комнату, заверяя, что скоро спустится, а мама предлагает приготовить чай. Одним изящным движением руки зажигаю камин в гостиной и начинаю ходить по кругу.

Мне неспокойно. До сих пор чувствую, что мое сердце разбито. Мне не следовало думать о папе. И все же стою перед семейными фотографиями и смотрю на его невозмутимое выражение лица, которое так нравилось маме. Он не любил много говорить, но ему нравилось приводить нас в гараж, как только у него была возможность. Там он мог себя выразить. Помятые кузовы, которые восстанавливал, маленькие задания, которые поручал нам и за выполнением которых с гордостью наблюдал.

Элла очень страдала, когда он умер. Она была очень близка с ним, намного ближе, чем мы. В какой-то степени я этому завидовала. Я тоже хотела его внимания, но на меня уже было направлено внимание общины.

Элла в слезах на похоронах, такая маленькая и разбитая.

Боль сдавливает грудь. Вздрагиваю, массируя плечо. Слезы наворачиваются на глаза.

– Цирцея? Уверена, что все в порядке? – спрашивает мама, возвращаясь с подносом, горячим чайником и тремя чашками.

Прочищаю горло и обнадеживающе улыбаюсь ей.

– Да, вождение немного утомило.

Она подходит ко мне и берет в руки рамку.

– Ты думала об отце?

Не люблю вспоминать о нем рядом с мамой, хотя она всегда старалась об этом со мной поговорить. Но что она может сказать? Говорить о том, что произошло, – все равно, что ковырять ножом в ране. Это ничего не изменит. Ни его смерть, ни мою вину.

– Поищу Мероэ, – объявляю я, сбегая.

– Цирцея, – серьезным тоном зовет мама.

Дрожа, замираю на нижней ступеньке.

– Рождение Медеи – большое событие в нашей жизни. Хочу убедиться, что все, через что мы прошли, не преследует тебя, и ты смирилась с прошлым. Тебе предстоит начать важный этап жизни, и я…

– Перестань, мам, – говорю я, испытывая тошноту.

Я на грани того, чтобы разрыдаться. Без всяких объяснений и по худшей из возможных причин. Но я все проглатываю. Да, мне предстоит начать важный этап. После церемонии соединения меня ждет новая жизнь. Медея станет единственной целью и займет все мысли. В конце концов, я забуду обо всех событиях, что висят камнем на сердце, и с которыми до сих пор не могу справиться.

– Все в порядке, уверяю тебя, – добавляю я, глядя ей прямо в глаза.

В конце концов она неуверенно улыбается. Ей никогда не удавалось навязать мне что-либо. Я чувствовала себя независимой с семи лет, с тех пор как во время посвящения Цирцея Великая сказала, что, когда уйдет на пенсию, именно я стану главной ведьмой Поляны.

Поднимаюсь по лестнице, слышу, как Мероэ хихикает по телефону – вероятно, с Пасифаей – и захожу в свою комнату, чтобы взять себя в руки. Интерьеры комнат ведьм всегда похожи: множество пледов и подушек, деревянная мебель, декоративные комнатные растения и кошки. Что касается последнего пункта, Мероэ безумно любит Бастет, кошечку породы рэгдолл, которая время от времени разваливается в моем кресле. И действительно, она тут как тут, удивленная моим появлением. Тем не менее, она не прекращает урчать, что приносит долгожданное успокоение. Ложусь на кровать и медленно дышу.

Боже, как я напряжена! Вдобавок ко всему прочему, начинает болеть живот. Хочется закрыть глаза и думать о лесе, окружающем Поляну, о его запахах и пении птиц. Может быть, у меня паническая атака? Нужно сосредоточиться на счастливых моментах. Время, проведенное с сестрами, девочки, взволнованные первым заклинанием, золотая маска Гермеса… «Не оставайся в Эребе, судьба заманивает тебя в ловушку».

Испуганно выпрямляюсь. Я снова услышала голос Гипноса!

Сердце бьется так сильно, что судорожно наклоняюсь вперед. Бастет проснулась и выгнула спину. Она рычит. Мне не приснился этот голос, я его слышала! Я отчетливо его слышала в голове. Встаю и спускаюсь по лестнице. Мероэ следует за мной, чтобы подать чай.

– На пару минут выйду подышать свежим воздухом, скоро вернусь, – говорю я, не сбавляя скорости.

Толкаю заднюю дверь и выхожу в сад. Свежий ночной воздух не помогает. Я бы хотела, чтобы он успокоил и унял жар, охвативший меня, но этого не происходит. Меня тошнит, я задыхаюсь и испытываю боль. Черт возьми, что со мной происходит? Провожу рукой по потному лбу, и от одного этого жеста по левой руке пробегает судорога. Боль становится ужасной, словно тиски с силой сжимают грудь.

Что происходит? На меня напали? Я подверглась магическому воздействию? Хочу закричать, но дыхание перехватывает, кружится голова, а страх захлестывает еще сильнее, чем пережитые страдания. Падаю на колени. Зрение затуманивается, дыхание сбивается. У меня больше нет сил держаться прямо. И в момент, когда я, стиснув челюсти, готова рухнуть, все прекращается.

Я больше ничего не чувствую. Опускаюсь на землю, устремив взгляд в небо.

О, Геката, какое облегчение! Не знаю, что только что пережила, но это прошло. Мне кажется, что я двигаюсь и бьюсь в конвульсиях, но на самом деле я не шевелюсь. Это очень странное ощущение. Остаюсь в таком положении на несколько мгновений, наслаждаясь звездами и вновь обретенной легкостью.

– Цирцея? – Мероэ зовет с порога.

Я улыбаюсь.

– Иду.

– Цирцея?

Она меня не слышит.

– Иду!

Слышу крик, и ее шаги, гулко стучащие по земле.

Нельзя и двух минут провести в спокойствии.

– Цирцея! – кричит она, падая рядом со мной.

Выпрямляюсь, удивленная ее тревогой.

– Полегче!

Я… Она смотрит сквозь меня?

Черты ее лица искажены, в глазах видна паника.

– Цирцея! – повторяет она. – Мама! Мама!

Она тянется, чтобы встряхнуть меня, но ее руки проходят сквозь мое тело. Ошеломленно наблюдаю за ней. Я стала невидимой? Поднимаюсь и замечаю, что мой двойник лежит на земле с открытыми глазами, обращенными к небу. Мероэ ошеломленно смотрит на двойника, не замечая меня. Неужели я сотворила заклинание, сама того не заметив? Она похожа на иллюзию, которую я оставляю вместо себя, когда нужно сбежать.

– Мероэ! Я здесь! Посмотри на меня!

Но сестра отдает все внимание окаменевшему двойнику. Даже проверяет пульс, когда на пороге появляется мама.

– Цирцея? – говорит она, прежде чем сделать несколько неуверенных шагов.

– Мама! – зову я, размахивая руками.

Если даже она меня не видит, мы с этим не справимся! Может быть, я совершаю астральное путешествие, что было бы довольно неожиданным развитием способностей. Неожиданным и напряженным. Но почему бы и нет?

– Услышьте меня, мать и сестра, откройте ваши глаза и сердца, – произношу я, надеясь, что заклинание сработает.

Ошеломленная мама оказывается рядом с Мероэ. Сестра целует двойника в щеку, с трудом сдерживая дрожь.

– Она не дышит! – восклицает она. Огромные слезы катятся по ее щекам.

Но я все еще здесь!

– Геката! Ты меня слышишь?

Богиня уж точно должна видеть меня.

– Зови на помощь, – решает мама, выходя из транса.

Она кладет обе руки на грудь двойника и делает массаж сердца. Ноги и руки не слушаются Мероэ, что отражает совершенное замешательство. Она делает три неловких шага, прежде чем остановиться и достать из кармана мобильный. Произносит фразу, которую не понимаю, и называет адрес.

– Цирцея, останься со мной, слышишь? – говорит мама с хладнокровием, которое поражает.

Я всегда считала ее женщиной, умеющей успокоить. Но не ожидала, что она способна быть рациональной.

– Я здесь, с вами, – повторяю я, решив не покидать двойника.

Копии придется вернуть место, когда я вернусь в тело. Может, нужно лечь на нее сверху? Может, я проекция, а она вместилище? Возвращаюсь на место, пока тишину прерывает дыхание матери и рыдания сестры.

Я нахожусь прямо на теле и не могу ничего сделать.

– Вернись на место, вернись на место, вернись на место, – повторяю нараспев, закрыв глаза.

Снова их открываю и вскакиваю.

Ничего не изменилось. Двойник все еще здесь, сотрясающийся при каждом толчке матери. Застывший взгляд, приоткрытый рот.