Лив Стоун – Похищение Цирцеи (страница 8)

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю, сдерживая удивление в голосе.

Гермес пожимает плечами.

– Говорят, что он пару раз упоминал о желании оставить пост, чтобы заботиться о дочери.

Сердце начинает биться быстрее. Деймос принес клятву Зевсу. Если он захочет бросить Зевсу вызов, чтобы избавиться от поста в штаб-квартире, то не только для того, чтобы заботиться о дочери. В любом случае, трудно в это поверить. Но как затронуть эту тему, не раскрыв заговор?

– Как это воспринимает Зевс?

– Если он в курсе, то не показывает это.

– Это настораживает, разве нет?

Гермес бросает косой взгляд, пока продавщица вносит последние штрихи в подарочную упаковку.

– Я бы сказал, что он не придает этому значения.

– У тебя есть идеи по поводу возможной замены Деймоса?

Бог не отвечает. Он достает из пиджака крошечный серебряный кошелек.

– С вас триста пятьдесят долларов.

Он ведь не сможет достать столько денег из крошечного кошелька?

Но нет. Он чудесным образом извлекает пачку банкнот. Бог торговли должен иметь возможность расплачиваться любой валютой, где бы ни находился.

– Уверены, что не предусмотрена скидка?

Продавщица замирает на четверть секунды, прежде чем склониться над компьютером и покраснеть.

– Точно, вы правы. Цена «Bespresso» упала до двухсот девяноста девяти долларов.

Скупец, он использует силу, чтобы манипулировать расценками! Он радуется выгодной сделке, кладя купюры рядом с продавщицей. Гермес прощается с ней, и мы выходим на улицу с большим пакетом. И без каких-либо комментариев по поводу моих вопросов. Стискиваю зубы. Должна признаться, его молчание заставляет нервничать.

– Полагаю, собираешься телепортироваться?

– До встречи. Цирцея?

Он останавливается на тротуаре. Гермес кажется таким обеспокоенным, что в животе появляется ком. Я была недостаточно осторожна, и хуже всего то, что он стал свидетелем этого.

– Что?

– Ты задаешь вопросы, которых следовало бы избегать. Будь осторожна.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Побледнев, киваю, не имея возможности ответить. Существует множество богинь, богов и божеств. Но всемогущих всего Двенадцать. Гермес юным занял место в этом кругу. Лучше быть осторожной с вопросами и противоречивыми чувствами.

– Могу в качестве благодарности угостить тебя кофе? – предлагает он, сменив тему.

Это не первый раз, когда он приглашает, чтобы снять напряжение между нами. Гермес не просто так является дипломатом. Шумно вздыхаю, пытаясь заставить его нервничать в ожидании ответа, а затем соглашаюсь, волоча ноги. Наверное, он немного мазохист. И я тоже.

– Почему бы и нет.

Когда переходим дорогу, беру его за руку, чтобы направить в сторону противоположного тротуара, так как он нагружен большой картонной коробкой. Заходим в уютную кофейню и устраиваемся около окна, на мягком диванчике. Гермес ставит «Bespresso», прежде чем спросить:

– Латте с сахаром?

– Именно.

Он улыбается знающей, пытливой улыбкой.

– Напиток, достойный Филофросины.

Упоминание об очаровательной богине доброты заставляет покраснеть от смущения.

– Я не добрая.

– Да ладно тебе, – весело отмахивается он, качая головой. – В глубине души ты – сливки, с маленьким сердечком, переполненным чувствами.

Гермес уходит, чтобы сделать заказ. Как он мог предположить что-то настолько неправдивое? Ведь совсем меня не знает. Запрещаю внутреннему подростку комментировать происходящее. Возможно, в прошлом я была безумно влюбленной глупышкой, но сейчас это не так. Гермес избавил меня от чувств. Достаю мобильный. Нужно отвлечься, Мероэ права. Загружаю приложение, которое она посоветовала, и ищу Кевина, чтобы пригласить его. Приложение предлагает заполнить анкету.

Не люблю рассказывать о себе даже сестрам, не говоря уже о приложении для знакомств, где полно незнакомцев…

– Что делаешь? – спрашивает Гермес, когда он возвращается.

Он ставит передо мной латте, а себе взял американо без сахара. Я знаю его любимый напиток. Каждый раз после того, как превращала его в минипига, предлагала горячий напиток, чтобы помириться.

– Регистрируюсь на сайте знакомств, – ворчу, теряясь от вопросов.

– Что, прости? – бросает он, подходя ближе, чтобы прижаться ко мне и заглянуть в экран.

Его близость явно не облегчит задачу.

– Я могу указать имя и возраст, а все остальное…

– Двадцать шесть лет, ты так молода, – шепчет он, откинувшись на спинку сиденья. Его дыхание щекочет щеку.

– А сколько лет тебе?

– Пять тысяч двести тридцать два года.

– Какой ты стааааарый, – весело говорю я, не смея встретиться с ним взглядом.

– Я моложе, чем Афина.

Качаю головой, кусая губу, чтобы не рассмеяться. У него явно синдром младшего в семье.

– «Укажите самое большое достоинство и самый большой недостаток», – читает он через мое плечо. – Могу ответить за тебя.

– Сама справлюсь, спасибо.

– Упрямство и властность.

Напрягаюсь.

– Считаешь «упрямство» достоинством?

– Конечно, – соглашается он, пожимая плечами.

– Напишу «решительность» и «перфекционизм».

– Ты не можешь указать «трансмутацию» в любимых занятиях. Люди будут считать тебя сумасшедшей. У тебя нет других интересов?

Колдовство – смысл моей жизни.

– Хм… гончарное дело. В последний раз я сделала красивую вазу на день рождения тети Зельды.

– Гончарное дело? Серьезно? – Гермес осуждающе смотрит на меня. – Ты выше этого.

– Мучения стариков?

Замечаю его натянутую улыбку. Он сдерживает смех, я уверена в этом! Он никогда не возражал, когда я набрасывалась на него с шутками. Было бы намного проще, если бы он на них обижался.

– Так намного лучше, – иронизирует он, кивая. – Добавь, что ненавидишь детей, и люди придут за тобой с наручниками.

– Мне не впервой иметь дело с наручниками.

Бог-посланник с любопытством смотрит на меня.