Лив Константин – Незнакомка в зеркале (страница 43)

Сахарное печенье – Валентинино любимое. Я доволен, что Кассандра старается.

Вхожу в кухню и вижу картину: Кассандра опускается на колени, раскрыв объятия, но Валентина стоит неподвижно и смотрит на нее.

– Ты не моя мама! Мне нужна моя мама!

Ее реакция не удивляет меня, несмотря на работу под гипнозом. В конце концов, если не считать темных волос и похожей фигуры, новая Кассандра значительно отличается от мамы, которую Валентина помнит. Я внушил ей, что у мамы зеленые глаза. По счастливому совпадению, у этой Кассандры тоже зеленые глаза, как и у самой Валентины; это поможет укрепить в них веру в то, что они мать и дочь. Такие же зеленые глаза были у моей мамы.

Я подхожу к Валентине сзади и кладу ей руку на плечо.

– Все хорошо, Валентина. Включайся, – говорю я, используя наши триггерные слова.

Она тут же затихает, и я шепчу:

– Это мама. Ты любишь маму. Ты помнишь маму, просто она выглядит иначе, потому что поранила лицо в аварии.

Снова выпрямляюсь.

– Ты со мной, – тихо говорю я, и она выходит из транса.

Она робко делает шаг в сторону Кассандры, на лице которой написана тревога.

– Мама?

– Да, золотко. Это я. Я испекла твое любимое печенье. Сахарное.

Валентина дает себя обнять, но я вижу, что она напряглась. Тем не менее это уже начало. Они будут постоянно проводить время вместе, и вскоре Валентина полюбит новую маму, как любила первую.

– Садись, я налью тебе молока, – предлагает Кассандра.

Валентина закрывает рот рукой.

– У меня аллергия на молоко, – потом поворачивает ко мне покрасневшее и рассерженное личико: – Я же сказала, что она не моя мама!

Как я забыл упомянуть Кассандре про аллергию Валентины?

– Нет же, Валентина. Мама имела в виду миндальное молоко.

Валентина не выглядит полностью убежденной, но садится за детский столик. Кассандра протягивает ей блюдце с двумя печеньями. Она явно хочет что-то сказать, но я взглядом предупреждаю: «Потом объясню». Когда Валентина доедает печенье, Нэнси уводит ее наверх, помочь распаковать вещи.

Кассандра смотрит на меня:

– Как я могла забыть про аллергию на молоко?!

– Милая, ты не знала. Непереносимость развилась у нее вот только что. Ты еще была в больнице, ну а потом она уехала к деду. Я виноват, что забыл тебе сказать.

– Вот оно что, – говорит Кассандра. – Просто я так странно себя чувствую. Как будто почти все время хожу в тумане.

Я обнимаю ее и привлекаю к себе:

– Ничего страшного, любимая. Наверное, это лекарства. Поначалу от них действительно в голове туман. Но ты к ним привыкнешь.

Она сидит на комбинации имипрамина и триазолама. Я не могу полагаться только на гипноз из страха, что она вспомнит, кем является на самом деле. Нужно пристально следить за тем, как взаимодействуют лекарства и нет ли побочных эффектов, например тремора. Но пока что лекарства только делают ее неуверенной и полностью зависящей от меня. Надеюсь, со временем я смогу отменить их – когда удостоверюсь, что ее мозг необратимо перенастроился. Однако мне слишком хорошо известно, что мозг – орган самый непредсказуемый.

Она прижимается головой к моему плечу:

– Я хочу снова быть здоровой, быть самой собой, вот и все.

Я беру ее за подбородок и легко целую в губы.

– Тебе станет легче. А пока можешь положиться на меня. Я всегда буду о тебе заботиться.

– Не знаю, что бы я без тебя делала, – шепчет она.

Я улыбаюсь:

– Слава богу, и не узнаешь.

54. Джулиан

– Не хочу куртку! Под ней не видно рубашку с Белль, – говорит мне Валентина, с вызовом сложив руки на груди.

– Малыш, сегодня прохладно, а мы целый день будем на улице. Снимешь куртку, когда мы пойдем обедать.

– Нет, – топает ногой Валентина.

Кассандра выходит из кухни и садится на корточки рядом с ней.

– Твоя любимая рубашка с принцессой?

Валентина важно кивает, округлив глаза, но руки не опускает.

– Хм, давай подумаем. А что, если надеть под нее теплую водолазку? И всем будет видно, что на рубашке Белль.

Валентина улыбается:

– Ладно!

Я подхожу и целую Кассандру.

– Ты ее так хорошо понимаешь, – шепчу я.

Вижу – все, что я делал, оправданно. Это был правильный выбор. Кассандра вернулась к жизни чуть более четырех месяцев назад, и процесс идет просто прекрасно. Мое беспокойство по поводу ее воссоединения с Валентиной оказалось совершенно излишним. Воссоединение получилось гладким, если не считать нескольких истерик Валентины, когда Кассандра не вспомнила ее любимую сказку или случайно приготовила нелюбимую еду. Пришлось провести с Валентиной еще несколько сеансов, но я уверен, что отныне все будет развиваться естественным путем.

Собирать яблоки на ферму Белкина мы приезжаем довольно рано и легко находим парковочное место прямо у входа. Валентина бежит впереди нас к лотку, где продают яблочный сидр и пончики.

– Можно мне пончик?

– Детка, ты же только что завтракала.

– Пап, ну пожалуйста.

Я уступаю и беру три пончика, раз уж сегодня особенный день. Мы идем по саду, читаем указатели и обсуждаем, откуда лучше начать.

Кассандра вытаскивает телефон и щелкает Валентину на фоне яблонь. Потом начинает что-то писать.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Хочу выложить фото в фейсбук. Она так здорово получилась.

Я выхватываю у нее телефон, и она смотрит на меня потрясенно.

– Кассандра, ты с ума сошла? Ты знаешь, сколько педофилов ищут детские фото по соцсетям? Я не желаю, чтобы снимки Валентины появились в интернете.

Ее глаза наполняются слезами.

– Я не сообразила. Прости.

– Что такое педофилов? – спрашивает Валентина.

– Это плохие люди. Забудь это слово, – говорю я, от гнева еле сдерживая дрожь в голосе. Возвращаю Кассандре телефон.

– Не знал, что у тебя есть аккаунт в фейсбуке. А в других соцсетях?

Она качает головой:

– Нет, только в фейсбуке.

– Поговорим об этом позже.