Литта Лински – За Гранью. Книга 2 (страница 86)

— Если я куда-нибудь и поеду, то только с тобой! — упрямо заявила Альва. Весь ее вид говорил, что она намерена биться до конца.

— Альва, ты же знаешь, я не могу. Любимая моя девочка, — он обнял ее, — умоляю тебя! Я должен быть здесь. Должен хоть чем-то помешать творящемуся кошмару. Но что я смогу, если буду без конца снедаем страхами за тебя?

— Хорошо, если ты так хочешь, я уеду, — Альва сдалась так внезапно, что Элвир даже растерялся. — Я должна. Ради тебя и ради… — она умолкла на полуслове.

— Что ты хотела сказать? — насторожился Торн.

— Ничего, — торопливо отмахнулась она.

— Альва, договаривай, — он взял ее за плечи, всматриваясь в лицо. — Сейчас не время для секретов.

— Ну, хорошо, — она глубоко вдохнула, будто собираясь прыгнуть в пучину с обрыва. — У меня будет ребенок.

— Что?!

Она молчала, опустив глаза, словно считала себя виноватой.

Придя в себя, Торн подхватил жену и закружил ее по комнате, то и дело натыкаясь на мебель. Он не мог найти слов, чтобы выразить переполнявшую его радость. В этих счастливых мгновениях растворилась и ужасная гроза, и грядущие тревоги, и сам Изгой с Закатом Мира. У них будет ребенок! Что еще может быть важнее этого?

Опустив жену на пол, он принялся осыпать поцелуями ее лицо и руки. Но Альва по-прежнему стояла бледная и неподвижная, нахмурившись и сжав губы в тонкую линию.

— Родная моя, что с тобой? Ты не рада?

— А ты рад? — тихо спросила она. — Разве сейчас подходящее время для рождения ребенка? Среди всего этого, — она повела рукой, будто указывая, что творится вокруг.

— Может, время и не лучшее, — он ласково и трепетно обнял Альву, запоздало подумав, что теперь все эти крепкие объятия и кружения по комнате могут ей повредить. — Но все равно это — величайший дар, от которого я бы не отказался ни за что на свете. И зря ты сказала: “У меня будет ребенок”. Это не так! Он — наш, а не только твой.

— Наш, — Альва посмотрела на него печально и пронзительно. — Но ведь ты хочешь, чтобы я уехала. Значит, я буду с ним одна.

— Ты никогда не будешь одна! Клянусь, когда этому ребенку придет пора появиться на свет, я буду рядом.

— Элвир, я очень люблю тебя, — она коснулась пальцами его щеки. — Но, прошу, не давай клятв, не будучи уверенным, что сдержишь. Это не в твоей власти.

— Плевать! Я выполню эту клятву, что бы ни случилось. Если понадобится — вернусь из-за Грани. Я нарушу все законы мироздания, выверну его наизнанку, чтобы быть с тобой. С вами.

Глава 24

У Эдана голова шла кругом от творившегося вокруг. Уже то, что за последние два дня он не сошел с ума можно считать геройством. Он почти не обращал внимания на спорящих вокруг него людей, без конца приводивших одни и те доводы, в расчете, что уж в этот раз точно будут услышаны. Вместо этого Эдан перебирал в голове предшествующие события, все еще не имея сил до конца поверить в их реальность.

Решив сопровождать родителей, вознамерившихся перебраться из Вельтаны в Тиарис, Эдан если чего и опасался так дорожной скуки, которую сполна покроет встреча с сестрой. Скуку он познал вполне, но чего никак не мог представить, так это того, что на подъезде к Тиарису они столкнутся с вереницами людей, тянувшихся от города: потрепанных, грязных, перепуганных до смерти.

Расспросив беженцев, Линсары узнали, что в столице накануне разразилась ужасная гроза, убившая множество людей прямо на улицах. Теперь же по всему городу бушуют пожары. Часть народа в одночасье лишившись крова, родных и всей прежней жизни, принялась в отчаянии буйствовать и крушить то, что пощадила стихия, в безнадежной попытке отомстить неизвестно кому.

Эдан-то догадывался, кому стоило бы мстить за весь этот ужас. Хотя что толку мечтать добраться до Изгоя? Даже знай озлобленные горожане, кого надо винить, все равно срывали бы злобу и отчаяние на тех, кто ближе.

Однако при всем сочувствии к несчастным жителям Тиариса, Эдан почти сразу выкинул их беды из головы, в состоянии думать лишь о том, как там его сестра посреди этого кошмара. Жива ли она вообще?

Как и следовало ожидать, о судьбе королевы никто из беженцев не имел ни малейшего понятия. С другой стороны, случись что с королем или его супругой, вести об этом разнеслась бы со скоростью пожаров, охвативших город.

Родители были в отчаянии. Но если отчаяние отца было действенным, он рвался найти дочь и любой ценой вытащить ее из города, то матушка только плакала, заламывала руки и прочими способами демонстрировала непомерное страдание. Несмотря на переживания о судьбе Тэсс, Мирталь решительно отказывалась отпускать от себя мужа, рисуя ужасные картины того, что могут сотворить толпы беженцев, которым нечего терять, с благородной дамой.

Несмотря на истерику, какая-то доля правды в ее словах была. Оставлять мать одну было бы неразумно. Поэтому герцогу пришлось остаться с ней в одной из пригородных гостиниц. Двухэтажное строение и без того было забито сверх меры, но предложенная Линсарами сумма побудила хозяина отдать им чужую комнату. У Эдана не было ни сил, ни желания думать о том, что они по сути лишили кого-то крова. Сейчас он мог думать только о родных, и если ради них придется кого-то обездолить, то он на это пойдет.

На то, чтобы добраться до Тиариса, двигаясь против течения людского потока, понадобилось много часов. Еще пару он потерял у ворот. Зато донеся до стражи мысль, что перед ними брат королевы, Эдан не только попал наконец в город, но и получил сопровождающего до дворца. Учитывая, что творилось на улицах, помощь стражника, хорошо знающего город, оказалась явно не лишней. Кроме того, спутник успокоил его, заверив, что король и королева не пострадали во время ужасной грозы.

Это известие стало единственным светлым моментом на фоне ужасов, которые Эдану пришлось наблюдать по дороге до дворца. Черные обгоревшие остовы домов и дома, продолжающие гореть; телеги, груженные покойниками; измученные грязные люди с выражением безнадежности на лицах.

Сильнее всего пострадали окраины, где преобладали деревянные строения. И там же было больше всего погибших. Ближе к центру здания хоть и были основательно обглоданы огнем, но все-таки в основном уцелели. Грубые телеги, где мертвые тела были набросаны одно на другое, сменились похоронными процессиями. Чудовищная гроза принесла беды всем, но как водится, бедняки пострадали больше всего.

Так было и во время весеннего наводнения в Вельтане. Однако Нейри, заручившись помощью столичного коменданта, сделал все возможное, чтобы оказать помощь тем, кто нуждался в ней более всего. Эдан был уверен, что и дайрийский король не оставит в беде тех, кому еще можно помочь. Однако, как ни печально, никакая королевская милость не сможет вернуть множеству обездоленных — кров, не говоря уже о том, что короли не в силах воскрешать погибших.

Во дворце по прихоти судьбы первым, с кем столкнулся Эдан, оказался Элвир Торн. Линсар относился к мужу Альвы с уважением, однако, без малейшей симпатии. Сложно испытывать искреннее расположение к человеку, которому досталась любимая тобой женщина.

Без лишних церемоний первый маршал объявил, что Эдан приехал как нельзя более вовремя, чтобы забрать и вывезти в Вельтану свою сестру — королеву.

— Кроме того, я бы просил вас захватить с собой и мою жену, — в голосе, который обычно звучал уверенно и твердо, проскользнуло смущение.

Стоило Торну упомянуть Альву, как сердце Эдана учащенно забилось. В такой просьбе он не отказал бы ни за что на свете. Направляясь в Тиарис, Эдан давал себе зароки видеться с Альвой как можно реже, чтобы не терзаться муками безнадежной любви, которая все никак не желала оставлять его. Но все эти обещания, данные лишь с целью уберечь собственное душевное спокойствие, теряли всякий смысл, когда речь шла о безопасности той, что по-прежнему была ему дороже всех на свете, кроме Лотэссы.

Ни мгновения не сомневаясь, Эдан пообещал Торну заботиться о его жене, как о собственной сестре. А себе самому тут же поклялся, что и вести себя с Альвой он будет как с сестрой, и никак иначе.

Следующая новость ошеломила его куда больше просьбы увезти Альву в Элар, хоть и была по сути предсказуемой.

— Понимаете, эн Эдан, в других обстоятельствах я бы, возможно, не решился отпустить Альву от себя, — теперь его тон казался чуть ли не виноватым, — но у нас будет ребенок.

— Что?! — Эдан тут же проклял себя за несдержанность.

Торн посмотрел на него как-то странно.

— Вас это удивляет? Времена сейчас не лучшие, с этим не поспоришь, но все же мы бы очень хотели, чтобы это дитя появилось на свет.

— Да, да, я понимаю, — поспешно закивал Линсар, мечтая только об одном — чтобы Торн немедленно прекратил разговор о своем будущем ребенке.

Словно почувствовав настроение спутника, первый маршал замолчал. А Эдан, шагая рядом с ним по коридорам, изо всех сил старался справиться с захлестнувшими его чувствами. Ну что за глупость, право, страдать из-за того, что замужняя женщина, безраздельно принадлежащая другому мужчине, ждет от него ребенка? Будто бы отсутствие у Торна и Альвы детей что-то изменило для него, Эдана. Беременна она или нет, он всегда останется для нее не более чем братом подруги и госпожи, чужим по сути человеком.

Однако как бы он ни старался заглушить доводами разума ноющее сердце, но тоскливая тяжесть, охватившая его, с каждым шагом лишь усиливалась.