Литта Лински – За Гранью. Книга 2 (страница 88)

— Он прав, Тэсс, — Валтор поднялся и встал за стулом жены, положив руки ей на плечи. — Не сходи с ума, пожалуйста. Мы и без того раздали горожанам большую часть припасов из королевских кладовых. Ты сама могла бы заметить, насколько скромнее стали наши трапезы. От того, что мы начнем голодать никому легче не станет.

— Я понимаю, прости, — и она неожиданно разрыдалась, уронив голову на руки.

— Ничего, маленькая, — король обнял жену. — Мы все тут сходим с ума.

В который раз он мучительно пожалел о том, что не отправил Тэссу с в Элар с братом и Альвой. Мысль о разлуке по-прежнему вызывала ужас, но и держать жену в охваченном безумием городе ненамного лучше. Какие бы тяготы ни испытала Лотэсса в прошлом, какие бы кошмары ни довелось ей созерцать, она все равно осталась впечатлительной юной девушкой, которой не место среди разгула людского отчаяния и злобы.

Если бы можно было хотя бы отчасти скрыть от нее происходящее, но среди творящегося хаоса Валтор боялся отпустить от себя жену даже ненадолго. В любой момент можно ожидать чего угодно: от какой-нибудь очередной пакости Изгоя до взбесившихся дворцовых слуг. А находясь все время подле них с Элвиром, Тэсса слышала обо всем, что творится в городе: о погибших, число которых множилось с каждым днем; о свирепствующем голоде; о новых пожарах, вспыхивающих почти ежедневно, теперь уже по воле людей, а не Изгоя; об осенних холодах, накрывших столицу, где треть жителей осталась без крыши над головой. Хорошо еще, что Лотэсса не покидала пределов Ортейна. Король не отпускал ее даже в парк. Да и сам почти не выезжал из дворца. По улицам Тиариса разъезжал Элвир, докладывая потом о том, что творится в городе.

Король и сам, слушая доклады, с трудом удерживался от того, чтобы впасть в отчаяние. Он проклинал собственное бессилие, вновь и вновь убеждаясь, что все принимаемые ими меры почти не улучшают положение в Тиарисе. Извлеченная из королевских кладовых и изъятая у покинувших столицу аристократов провизия казалась жалкими крохами на фоне страшного голода. Позволение для оставшихся без крова занимать опустевшие особняки знати принесло больше бед, чем пользы. За жилье, да еще столь роскошное, обездоленные устроили жестокие бои, которые пришлось усмирять гвардейцам.

Почему жители его собственной столицы ведут себя как злобные безумцы? Для них открыли дворцы, в каждом из которых могло бы поселиться множество семей. Вместо того, чтобы делить предоставленный кров, они сражались за него, предпочитая умирать и убивать собратьев по несчастью.

Лотэсса рассказала, что в том прошлом, отмененным Маритэ, так уже было. Только огнем безумия был охвачен не Тиарис, а Вельтана. Впрочем, сама она была тогда далеко и событиях в столице Элара знала со слов своего хранителя, который наверняка замалчивал большую часть происходящего. По крайней мере, он сам на месте своего двойника поступил бы именно так. Жаль, что на этот раз не очень получается оградить жену от страшной правды.

По рассказам Тэссы выходило, что людскую злобу, отчаяние и ненависть подогревало колдовство Изгоя. Сколь бы ужасной ни была мысль об этом, но лучше считать озверевших людей жертвами темных чар, чем думать, что мирные степенные горожане Тиариса способны на подобные, по большей части бессмысленные, зверства.

Неудивительно, что от всего творившегося Лотэсса пришла в такое состояние. Даже странно, что она так долго продержалась. Большинство женщин на месте королевы давно бились бы в истериках и требовали немедленно покинуть обреченный город. Тэсса же вела себя на удивление мужественно и даже старалась помочь там, где это было возможно. Да и сегодня она вряд ли разрыдалась бы у них на глазах, не начни Элвир донимать ее с этой злосчастной едой.

— Успокойся, хорошая моя, — Валтор провел ладонью по волосам жены, заплетенным в две простые косы, кое-как скрепленные и уложенные на затылке. — И, пожалуйста, все-таки поешь. Нам всем нужны силы. И никто не знает, в какой момент они понадобятся.

— Возможно, прямо сейчас, — подал голос Элвир.

Валтор с Тэссой подняли на него глаза.

— О чем ты? — насторожился король.

— О том, что вашим величествам стоит покинуть столицу.

— Что ты еще выдумал? Предлагаешь мне трусливо сбежать, бросив подданных на произвол судьбы?

— Не трусливо, а дальновидно. Всем известно, что военачальники не кидаются в гущу сражений, ибо погибшего полководца не заменишь и тысячей солдат. Что уж говорить о королях. Валтор, скажи честно, ты готов умереть во имя безнадежной по сути борьбы? Мы все понимаем, что Тиарис обречен. Понимаем, хоть и не говорим об этом вслух.

— И дальше не станем говорить, — король жестко оборвал друга. — Пока остается хоть что-то, что в наших силах…

— Что в наших силах, Валтор? — простонал Торн. — Посмотри уже правде в глаза. Что бы мы ни делали, с каждым днем становится только хуже. Пожары, зажженные изгоевыми молниями давно прогорели, но каждый день вспыхивают новые. Ты отдаешь приказы о том, чтобы людей обеспечили кровом и пищей, а они убивают друг друга за то и другое. Ты же знаешь, сколько гвардейцев уже погибло при раздачах еды обездоленным. Хочешь себе такую же бессмысленную смерть? А Лотэссе?

— Прекрати! — Валтор прижал ладони к вискам, не в силах слушать дальше.

Зачем Элвир упомянул Лотэссу? Зачем осознанно давит на самое уязвимое место? Стыдно признаваться даже самому себе, но на миг при предложении Торна его охватило малодушное облегчение. Разумеется, не ради себя он мог бы покинуть охваченную безумием столицу, но ради Тэсс. Не в силах отпустить жену от себя, он также не мог подвергать ее постоянной опасности. Но он уже однажды презрел королевский долг ради нее, больше этого не повторится. Остается тешить себя идиотской надеждой, что Изгой, которому вздумалось отчего-то покровительствовать Лотэссе, не позволит ей пострадать.

— Никуда мы не поедем, Элвир, — устало проговорил он. — И оставим этот разговор.

— Нет, не оставим, — упорствовал Торн. — Нет никакого геройства в том, чтобы бессмысленно сгореть в здании, охваченном огнем. А ты, как король, просто не имеешь на это права.

— А ты, как первый маршал имеешь? Если ты планируешь покинуть столицу с нами, то я обещаю подумать о твоих словах.

— Я — другое дело, — Элвир отвернулся. — Кто-то должен остаться здесь… до самого конца.

— До какого конца? Города или, что более вероятно, своего собственного?

— До конца, — повторил Элвир, не уточняя.

— Значит собственную героическую смерть ты не считаешь бессмысленной? Подумай о жене и о ребенке, — Валтор решил отплатить другу той же монетой.

— Да я без конца о них думаю! — бесстрастное спокойствие мигом слетело с Торна, стоило упомянуть Альву. — Но уж если я решился отпустить ее одну, то не для того, чтобы спустя пару недель бежать, позабыв о долге.

— Но ведь ты только что предлагал мне тоже самое!

— Не то же! Ты — король. И долг у нас с тобой разный. Даже если от Тиариса не останется камня на камне, на тебе лежит ответственность за всю Дайрию. А теперь и за Элар. Ты не имеешь права погибнуть. У тебя даже наследника нет.

— Ты — мой наследник.

— Учитывая обстоятельства, звучит не то, чтобы обнадеживающе, — мрачно усмехнулся Торн.

— Значит так, — Валтор подхватил под руку притихшую на время их спора Лотэссу, — или мы уезжаем все втроем, или все остаемся. Решение за тобой.

— Ты не можешь переложить это на меня!

— Могу. Как ты только что заметил, я — король. Пошли, Тэсс.

В приемной привычно толпилось множество народу: гвардейцы, стражники, гонцы — и все с докладами, не терпящими отлагательства. Надо же было заставлять этих занятых по горло, измученных людей ждать, тратя время на глупые перепалки. Они с Элвиром для того и остаются здесь, чтобы ежечасно принимать решения, пытаясь исправить, что еще можно. Если уж рисковать собой, то хотя бы с пользой для дела.

Валтор выслушивал вести, одна паршивее другой, отдавал распоряжения, по большей части осознавая их бесполезность, выписывал какие-то бумаги. Краем глаза он видел, как Элвир встал и быстро вышел вслед за одним из гвардейцев, бросив на ходу пару фраз, которые король не расслышал.

Потом исчезла Тэсса, но через какое-то время явилась в сопровождении пары слуг, несущих подносы с едой. Они привыкли обедать, а чаще всего и ужинать в приемной, не отрываясь от дел. И лишь завтраки пока оставались единственным временем, когда можно было обсудить что-то без посторонних глаз и ушей.

На этот раз Лотэсса ела, очевидно, пытаясь оправдаться за утреннюю вспышку. Валтор молча поцеловал жену в висок, выражая благодарность за заботу. На слова у него просто не оставалось сил. Обычно к концу дня голос становился хриплым, а в горле селилась сухая, скребущая боль. Тэсс заботилась, чтобы королю и маршалу постоянно подавали отвар ромашки с медом. Если бы не это, они оба давно бы охрипли.

Лотэсса вообще пыталась быть полезной, при этом стараясь оставаться незаметной. Кроме заботы о простых человеческих потребностях мужчин она взяла на себя составление части бумаг, на которых позже Валтор ставил свою подпись и прикладывал королевскую печать. Иногда услуги такого рода оказывал Риз Нолан, но по большей части глава тайной службы был загружен своими делами и куда чаще являлся к королю в качестве докладчика, а не помощника. Так что маленькие ненавязчивые услуги Тэссы оказывались очень нужными, не говоря уже о том, что само ее трогательное желание помочь грело Валтору сердце.