Литта Лински – За Гранью. Книга 2 (страница 5)

Усилием воли король сбросил вновь нахлынувшее мрачное настроение. Для этого было достаточно воскресить в памяти вчерашний день: Тэссу в его объятиях, ее смешное недоверие и сияющие глаза, колечко с темной жемчужиной на тонком пальце. Он и без того всю ночь перебирал в памяти эти чудесные подробности, но сейчас светлые воспоминания смогли отогнать дурные. Не стоит являться к любимой с тяжелым сердцем.

Едва успев вернуть себе доброе расположение духа, Валтор нос к носу столкнулся с графиней Фиделл, которую рассчитывал застать у Лотэссы и на этот раз даже не планировал выгонять.

— Доброе утро, эна Фиделл, — король с улыбкой поклонился даме. Его любезность была отчасти рассчитана на то, чтоб загладить прежнюю бесцеремонность. — Как поживает ваша госпожа?

— Энья Лотэсса, она… — голос прозвучал как-то растерянно.

Распахнутые на пол-лица глаза женщины напоминали блюдца. Она прижимала к сердцу тонкие, сухие руки; щеки пылали лихорадочным румянцем; полы платья развевались подобно крыльям от быстрой ходьбы. Всем своим видом фрейлина Лотэссы походила на всклокоченную птицу, выпавшую из гнезда. Валтора сразу кольнули нехорошие предчувствия. Слишком уж непохожа на себя была обычно исполненная достоинства пожилая дама. И этот сбивчивый лепет о Лотэссе…

— Что с ней? — королю пришлось легонько взять женщину за плечи, заставляя смотреть ему в лицо. — И что с вами?

— Она исчезла, — в голосе эны Фиделл слышались вопросительные интонации, словно она сама не верила тому, что говорит.

— Исчезла? — Валтор нахмурился. — Вы хотите сказать, что эньи Лотэссы нет в ее покоях? Но что с того? Она могла просто решить прогуляться по парку, день сегодня солнечный. Отчего вы так взволнованы?

— Дело в том, что… — видно было, что женщина изо всех сил старается взять себя в руки, но почти безуспешно. — Одним словом, я бы тоже подумала, что энья Лотэсса просто ушла, если бы ее комната…

— Что с комнатой? — холодея, спросил король.

— Вам лучше взглянуть самому, ваше величество. Если честно, я шла к вам. Просто я не знаю, кому еще можно рассказать о таком. А вы были так добры к энье Лотэссе особенно в последнее время. Вот я и решила…

— Вы правильно решили, эна Фиделл. А теперь пойдемте уже, покажете мне комнаты Лотэссы.

Король размашистым шагом направился в сторону Тэссиных покоев. Бедная пожилая дама семенила рядом, с трудом поспевая за ним. По дороге она говорила об увиденном.

— Я пришла к ней примерно полчаса назад, полагая, что энья Лотэсса уже проснулась. В комнатах было тихо и пусто, и я позволила себе заглянуть в спальню. А там! — она всплеснула руками. — Там все перевернуто вверх дном! Эньи Лотэссы не было в комнате, но учитывая обстоятельства, это не успокаивает, а скорее пугает.

Еще бы! Ледяной страх до боли сжимал сердце, мешая думать и просто дышать. Валтор не позволял себе строить догадки, пока не увидит комнату Лотэссы, перевернутую по словами фрейлины вверх дном. Дойдя наконец до покоев невесты и взглянув на ее спальню, король понял, что все обстоит даже хуже.

В комнате не просто царил беспорядок, ее буквально разгромили. Деревянные панели на стенах покрылись сетью трещин, кое-где виднелись вмятины, обнажавшие каменную кладку. Одно из окон было разбито, и стекла валялись по полу вперемешку с осколками разбитой люстры. Стоявшая посреди спальни кровать превратилась в бесформенную груду дерева и материи. Так она могла бы выглядеть, если бы обрушился потолок. Дверца шкафа отлетела на другой конец комнаты, открывая взору наряды хозяйки. При взгляде на ровный ряд синих, лиловых и бордовых платьев у короля болезненно сжалось сердце.

Страшно подумать, кто и каким образом мог сотворить подобное. Но куда страшнее и мучительнее Валтора терзал вопрос, что сталось с Тэссой.

— Это ужасно! — голос графини вернул короля к реальности. — Я так боюсь за энью Лотэссу. Вы ведь найдете ее, ваше величество?

— Найду, — глухо ответил он. — Я достану ее даже из-за Грани, — и лишь взглянув на перекошенное лицо женщины, понял, как это звучит.

Глава 4

Тэсса стояла, прикованная к скале из черного стекла, и вместо логичного в ее положении страха испытывала злость. В довершение к неудобной позе и глупому виду, ее оковы оказались сделаны из ледяного серебра. Поначалу они приятно холодили запястья, но чем дальше, тем сложнее было терпеть прикосновение к коже холодного металла.

Лотэсса постаралась отвлечься, рассматривая окружающий пейзаж. Трудно поверить, что нежная трава и рассыпанные в ней разноцветные цветочные созвездья — не живые. Ладно еще горы вдалеке или скала, к которой ее, словно бабочку, пришпилил Изгой. Но трава и цветы! Наверное, стоило бы восхититься тонкостью и реалистичностью работы, поскольку на взгляд растения нельзя было отличить от настоящих. Но Тэсс могла думать лишь о том, что они — подделка, попытка мертвого притвориться живым.

Она взглянула на небо, игравшее красками догорающего дня. Интересно, из чего Дэймор создал небосвод? Хотя, скорее всего, закатное небо — лишь иллюзия. Тэсса постаралась вспомнить объяснения Маритэ о том, как мастерски управляются с иллюзиями тегнари. Логично, что Странник будет превосходить их в этом искусстве. И все же какой толк в небесах, если они тебе только кажутся?

В последние месяцы, где бы она не находилась, поднимая глаза к небу, Лотэсса думала о Валторе. Неважно, были они в разных частях дворца или в разных странах, над Дайрицем сияли те же звезды и то же солнце, что и над ней. Тэсс привыкла черпать в этом странное и грустное утешение. А теперь и оно ей недоступно, ведь даже небо над ними разное.

Размышления о мире Дэймора хотя бы отвлекли ее от неприятно холодящих оков. Девушка поняла, что притерпелась к холоду, он больше не ощущался. Или браслеты все-таки нагрелись от тепла ее тела? В таком случае они или сделаны не из ледяного серебра, или, что более вероятно, в мире Изгоя действуют иные законы природы.

Лотэсса перевела взгляд на свое новое одеяние. Белая хламида из тонкой летящей ткани сама по себе казалась девушке довольно красивой, но в то же время смущала отсутствием рукавов и разрезами до колен. Тэсс разрывалась между досадой на вызывающий покрой платья и чисто женским желанием взглянуть на себя в зеркало. Ужасно, что мужчина мог видеть ее в столь откровенном наряде. С другой стороны Изгой лицезрел ее в ночной рубашке. Да и вообще стоит ли видеть в исчадии зла мужчину?

Утомленная неудобной позой и вынужденной скукой Тэсс поймала себя на том, что ждет возвращения Дэймора. Не зная, чем себя занять, она вытянула босую ногу, пытаясь пальцем дотронуться до маленького желтого цветка, который рос ближе всего. Ничего из этого не вышло. Только тело, прикованное к скале, отозвалось внезапной болью в самых разных местах. Особенно досталось рукам. Браслеты оцарапали кисти и запястья.

Злясь на Изгоя и досадуя на себя, Тэсса негромко поскуливала, изо всех сил желая коснуться пострадавших рук, но не имея возможности. Браслеты казались теплыми, но теперь она жалела о приятном холоде, который мог бы унять саднящую боль. Дался ей этот дурацкий цветок! И где, в конце концов, Изгой, побери он сам себя!

— Дэймор, — неуверенно позвала она.

Никакого ответа. Похоже на то, что Странник и впрямь покинул свой мир, и думать забыв о пленнице. Тэсс ничего бы не имела против, оставь он ей свободу передвижения. Она с ужасом подумала, что он может и не вернуться. Или вернуться, когда она умрет от голода и жажды. Хорошо еще, что сейчас вечер и не печет солнце. Если, конечно, Изгой вообще озаботился созданием иллюзии солнца. А то, может, у него тут вечный закат? Хотя и без солнца довольно жарко, особенно рукам. Тэсс показалось, что оковы на запястьях нагрелись еще больше. Она прислушалась к ощущениям, и поняла, что не ошиблась. Браслеты определенно стали теплее, точнее горячее. Явственный жар, исходившей от них, пока был терпим, но не хотелось даже думать, что будет, если он усилится.

Кольца, сжимавшие руки, продолжали нагреваться, медленно, но неумолимо. Лотэсса позабыла про скуку, злость и опасения умереть от жажды. Ее уже не волновали недавние царапины. Теперь они казались мелочью на фоне горячего металла.

— Изгой, где тебя носит?! — на этот раз она кричала громко. — Вернись и отпусти меня, ослепи тебя молния!

Но Дэймор не возвращался. А чего она ждала? Что тот, кто играючи готов разрушить мир, станет жалеть одну жалкую смертную? Какое ему дело до жгущего кожу металла, до парализующей боли, сковавшей руки и стремительно растекающейся по телу? Изгою плевать на ее мучения. Плевать до такой степени, что он не изволил даже лично созерцать пытку.

Хотя, быть может, он наблюдает за ней, оставаясь невидимым. Только это соображение удерживало Тэссу от криков, рвущихся из груди. Зато слез, ручьями бегущих по лицу, она удержать не могла. Тэсс всхлипывала, стонала, до крови кусала губы.

А потом она начала кричать. Крики ничего не могли изменить, они были жалким, бессмысленным протестом тела против мучений. Невероятно, что она все еще жива и даже в сознании. Корчась от невыносимой боли, Лотэсса мечтала лишиться чувств, но спасительное забытье не приходило. Руки под браслетами, должно быть, уже обуглились, на границе металла красно-серая кожа покрылась волдырями. Глаза застилал багровый туман, отчего казалось, что из них текут не слезы, а кровь. Тошнотворный запах паленой плоти сводил с ума.