Лисса Рин – Последний призыв (страница 16)

Устроившись напротив Торена и подперев руками щеки, она выжидающе уставилась на брата.

– Приблизительно сегодня, – булькнул он в чашку и попробовал снова одолеть тарелку с яичницей.

– А точнее? – Мелис придвинулась поближе, сверля его вопросительным взглядом.

Торен склонился еще ниже, словно вознамерившись поглубже занырнуть в яичницу, а сверху прикрыться одной особенно пышной оладушкой.

– Где-то между закатом и рассветом. Вкусный кофе, кстати.

– Торен!

Он тяжело вздохнул и наконец-то выпрямился.

– Да все в порядке, Мелис. Просто в последнее время очень много работы.

– Твое последнее время длится уже полгода! Из-за этой работы ты день с ночью перепутал! Ты ведь сегодня даже не ложился, признай.

– Я спал, – возразил Торен и то ли кивнул, то ли поклонился румяным оладьям и потер левое запястье.

– Не над яичницей, – уточнила Мелис и подтянула тарелку, грозившую превратиться в подушку, к себе.

– Над кофе считается? – хмыкнул Торен в чашку, но под тяжелым взором сестры посерьезнел. – Да спал я, спал. Не волнуйся. – Он поднял голову и попытался искренне улыбнуться, но, поймав яркий солнечный луч, поморщился. – Я пришел вчера и сразу лег.

– Сегодня, – поправила Мелис и покачала головой. – Торен, я не понимаю. Ты ведь уже перевелся в Управление, в которое так хотел попасть. Может, пора взять передышку? Зачем так надрываться?

– Да я вовсе не надрываюсь, Мышонок. Мне правда нравится моя работа. – Для пущей убедительности Торен даже немного привстал со стула и, подавшись вперед, взял сестру за руки. – Я ведь новенький в этом Управлении, и мне пока непросто все дается. Поэтому я стараюсь побыстрее набраться опыта и частенько беру побольше сверхурочных. Вот и все.

Но Мелис его слова, похоже, не убедили. Она мягко, но настойчиво убрала свои ладони.

– Сверхурочные? Три недели без выходных? Да это уже сверхвнеурочные какие-то. – Мелис старалась говорить спокойно, но по ее дрожащему голосу было понятно, что от открытого возмущения ее удерживает лишь парочка его необдуманных ответов. И чтобы избежать одного такого, Торен поднес чашку к губам. – Ты уже забыл, когда в последний раз высыпался нормально. Забыл, когда полноценно ужинал и обедал. Слушай, – она с надеждой взглянула на него, – если это все ради того, чтобы проявить себя с лучшей стороны, то хорошо. Я все понимаю. Но, знаешь, – в ее голосе скользнула сиплая надломленность, – если это ради меня, то не надо. Пожалуйста. Я так не хочу!

Торен резко поставил чашку на стол, едва не расплескав остатки кофе по столешнице, и внимательно посмотрел на взвинченную сестру. Мелис немного отстранилась, но взгляд не отвела.

– Ради тебя я что угодно сделаю, ты же знаешь, – твердо произнес Торен и улыбнулся. – Но можешь мне поверить, что стараюсь я только ради себя, любимого. – Он скорчил дурашливую физиономию и театрально развел руками, не обратив внимания на посуровевшую сестру. – А еще ради огромной кучи денег, которая, я уверен, скоро свалится мне на голову и придавит к кровати, из которой я до конца жизни больше никогда не встану.

– Торен! – воскликнула Мелис и так громко хлопнула ладонями по столешнице, что стоящая на столе посуда зазвенела. Парень вздрогнул от неожиданности и с изумленным восхищением уставился на сестру. Обескураженная собственной несдержанностью, она покраснела и смущенно потупилась. – Извини, я не хотела.

– Все хорошо, не переживай, – бодро заверил Торен и широко улыбнулся. – Зато я проснулся. Я считаю, – он потянулся к чашке, но передумал, – это даже лучше, чем кофе. Могу я попросить тебя теперь постоянно так делать? И знаешь что? – поспешил добавить он, видя, как сестра снова надулась. – Ты абсолютно права! Действительно, сколько можно? В эти выходные я даже пальцем не шевельну в сторону Департамента и проведу их с тобой. Хочешь?

– Со мной или с оладьями? – уточнила Мелис, но было заметно, что ответ ей пришелся по нраву: хмурые морщинки на ее лобике разгладились, а лицо просияло.

– В вашей приятной компании, – не стал отрицать очевидное Торен и поспешил набить рот лакомством, пока у сестры не назрела еще парочка-другая каверзных вопросов.

– Годится, – кивнула Мелис и, окончательно успокоившись, поспешила к плите за новой порцией кофе.

Торен облегченно вздохнул. В этот раз конфликт закончился, не успев начаться. Но ему не всегда будет так везти. Было бы неплохо в следующий раз придумать более обоснованное и логичное оправдание своему отсутствию.

– А знаешь, что вчера учудили соседи? – бросила мимоходом Мелис, заливая новую порцию воды в гейзерную кофеварку.

– Боюсь даже представить, – ответил то ли на реплику, то ли своим мыслям Торен и невидяще посмотрел в окно.

– Ты и не сможешь, – хохотнула Мелис. Ее голос стал глуше, монотоннее. – Короче, слушай…

Где-то на этом моменте Торен окончательно утратил нить беседы и провалился в вязкую полудрему, наполненную гнетущими мыслями. Гнетущими, но при этом странно волнующими и по-своему притягательными.

Итак, что по факту имелось? Необратимое смертоносное проклятие. Одна штука. Не пойми откуда взявшийся меморий с крайне странным ритуалом призыва проклятой… моровой инферии. Одна штука. Сюда же засчитаем вполне успешно проведенный ритуал призыва.

И на десерт: своевольный и крайне самодовольный бес. Один… одна штука. А с ней в комплекте две штуки рогов и по меньшей мере четыре длинных клыка. Сколько у нее там остро заточенных когтей, Торен предпочел и вовсе не вспоминать.

И что же ему со всем этим арсеналом теперь делать?!

Нет, в том, что призыв завершился успешно, он не сомневался ни секунды. Иначе не сидел бы сейчас в светлой опрятной кухне, вдыхая приятные ароматы кофе и оладушек. Не сомневался он и в том, что привязка сработала: он буквально кожей чувствовал горячую пульсирующую силу аккурат под браслетом на запястье. Возмущенную, недовольную и мстительную силу, которая ежесекундно и крайне болезненно напоминала о себе, требуя свободы и бесовского разгула.

Ее первое появление было фееричным. Хотя и не совсем в том смысле, к которому он готовился. Как правило, сумеречные, дабы произвести сильное впечатление и заодно запугать потенциальных контрактеров до полусмерти, появляются в образе огромных уродливых монстров. Бесы, что послабее, напротив, берут образ прекрасных юных дев, чьи сладкие речи, маня и опутывая, точно липкая паутина, влекут безвольного взывающего прямо в ненасытную глотку хеймовского отродья.

Призванный же им бес был совершенно другим. Как минимум потому, что явился в подлунный мир по частям! Зрелище было то еще! Немного отойдя от шока и уняв гадливую дрожь, Торен успокоился и постарался принять как факт, что это, видимо, такая особенность у бесов нового поколения. Оно и понятно: современную молодежь, саму предпочитающую рядиться в бесов и поклоняющуюся каждому встречному-предвечному, в принципе сложно чем-то напугать.

Вот только бесовка и не собиралась никого пугать. Более того, она предстала перед ним в своем истинном обличье, которое не изменилось даже после привязки. Такое ощущение, что ее совершенно не заботило впечатление, которое она собиралась произвести. Если вообще собиралась. Потому как, казалось, она вообще не намеревалась откликаться и была очень удивлена, рассмотрев взывающего. А еще крайне недовольна. Ну еще бы: неизвестно как оказавшийся в его сумке меморий моровой инферии был настоящим – и намеренно бракованным! Не до такой степени, чтобы призыв не сработал, но достаточно для того, чтобы бес имел власть над владельцем мемория.

Пока непонятно, сам ли бес так постарался, или есть кто-то, кто ему помог, но в одном Торен был уверен: не имей он достаточно опыта в ритуалах и не обрати внимания на неприметную деталь в начертании сердца пентаграммы, не сидел бы он сейчас… Так, ладно, с этим уже разобрались. Не разобрался он только с одним: почему, доработав деталировку мемория и полностью завершив ритуал, связав сумеречного по рукам и ногам трехуровневыми печатями и барьером, он так и не сумел лишить беса воли и сил?! Что сказать, он был крайне обескуражен и сбит с толку, когда эта бесовка умудрилась вывести свою силу за пределы пентаграммы. Да еще какую силу! Если бы не трехуровневая защита, его мощи украсили бы весь каменный пол алатаря, предварительно собой же его и подтерев!

Было ощущение, что бесовка желала скорее проверить допустимые пределы своей силы, нежели напугать своего взывающего. Что ж, ей удалось сразу все. Именно тогда к Торену пришло осознание, с каким по-настоящему сильным сумеречным он связался на этот раз. А еще запоздало пришел вопрос: а на кой ляд он вообще это сделал, если собирался сначала как следует изучить и меморий, и ритуал, и самого беса – и уже только после этого действовать? Такое ощущение, будто что-то подтолкнуло его совершить призыв в тот вечер и именно в тот самый момент, когда он поднял с пола злосчастный меморий. Не раньше и не позже. Неужели сила беса столь велика, что простиралась не только за пределы пентаграммы, но и за пределы самого Покрова?!

– Обо мне думаешь, мой сладкий?

От неожиданного голоса Торен так вздрогнул, что ударился коленями о внутреннюю сторону столешницы, отчего посуда на столе загрохотала и едва не опрокинулась.