Лисса Рин – Последний призыв (страница 18)
Глава 7
Давно уже мне не было так весело!
Нет, правда. Восторженное лицо и подобострастный взгляд – это, конечно, классика, но ничто не сравнится с очарованием расширенных от ужаса глаз на побледневшем лице.
Прелесть же!
Впрочем, доводить своего взывающего до инфарктного состояния я не стала. Не из сострадания или симпатии, нет. Просто мне это невыгодно. По крайней мере, сейчас.
– А ты мне нравишься! – радостно поделилась я впечатлениями со своим хмурым взывающим, едва тот вошел в свою комнату. – Гроза насекомых и повелитель предвечных, – кивнула я ему, по-хозяйски развалившись на подоконнике. – А вообще, интересные у вас, смертных, отношения. Такие нежные, участливые. До тошноты наивные, до безобразия приторные. Аж клыки свело.
– Все сказала?
Громко хлопнувшая створка шкафа придала вес его тихим словам, но, увы, не впечатлила.
– Я еще даже не начинала, – хмыкнула я, испытав чувство, отдаленно похожее на раздражение.
Странно. С чего бы мне так реагировать на неприязнь обычного смертного?
Я соскользнула с подоконника и встала позади него.
– Ты сам меня вызвал, – промурлыкала я, внимательно следя за каждым его движением. – И сам же привязал к себе и этому миру. Мы с тобой здесь надолго застряли. Так что привыкай.
Я приготовилась. Сейчас, по моим прикидкам, должна грянуть настоящая буря задетого мужского эго.
Но я просчиталась.
– Нелегко тебе придется, – тихо произнес он и покачал головой. – Сочувствую.
Признаюсь, на секунду я даже оторопела от подобной наглости. Чтобы какой-то вшивый смертный так открыто проявлял ко мне сочувствие? Не опасаясь при этом стоять ко мне спиной? Неслыханная дерзость!
– Ну что ты, не стоит, – проворковала я, подкравшись еще ближе. Думаешь, тебе удастся перетянуть эту партию на себя? О нет, мой сладкий, я всегда ведущая. – Мне здесь очень даже нравится. Дом большой и уютный, хозяева гостеприимные. Особенно хозяйка. – Его плечи едва уловимо дрогнули, и я расплылась в ядовито-ласковой улыбке. – Очень хорошая девушка. Красивая. А оладушки какие готовит, м-м. В следующий раз я с удовольствием…
– Подавишься.
Он резко развернулся, но я была готова. Быстро сократив оставшуюся между нами дистанцию, я перехватила его левое запястье и крепко сжала.
– Мне было больно, – тихо прорычала я, глядя ему прямо в глаза. – Очень больно, Торен. И я настоятельно прошу никогда больше так не делать.
Мы стояли так близко, что я могла бы сосчитать каждую цветную крапинку в радужках его расширенных от удивления глаз. Забавно, впервые встречаю столь необычный цвет у простого смертного. Мягкий отблеск изумрудного у самого зрачка плавно перетекал в насыщенный золотисто-янтарный свет по краям. Кошачьи глаза, не иначе.
– Я не собирался, – наконец произнес он. Я отпустила его кисть и отступила назад, чтобы дать нам обоим немного пространства. – Ты не оставила мне выбора.
– Это я-то? – притворно задохнулась я от возмущения и вскинула подбородок. – А кто поставил это дурацкое условие, по которому мне нельзя приближаться к сосуду?!
– Что-то я не заметил, чтобы тебе это как-то помешало.
Резонно. Тут даже предъявить нечего.
– А как прикажешь собирать информацию о цели, которую сам же и поставил? Или предложишь помор по фотографии изучать? Так и обращался бы тогда к вашим местным гадалкам. Инферий-то дергать зачем?
Торен удивленно моргнул и опустил руки. Ага, кажется, дошло.
– Так ты в тот раз…
Я хмыкнула: сообразительный. И это здорово сбивало с толку: вроде неглупый парень, а умудрился вляпаться в связку с моровой инферией. Ну да ладно, у каждого свои демоны. Одним больше, одним меньше, как говорится. В любом случае наличие здравой рассудительности и логических умозаключений несказанно радовало: мозги кушать я люблю. В переносном смысле, разумеется, но зарекаться не стану.
– Возможно, я немного переборщила. – Я широко улыбнулась, как можно яснее дав понять, что борщить я очень даже люблю. – И все же, – я посерьезнела, – я делала свою работу.
– Твоя работа – действовать мне на нервы? – недоверчиво уточнил Торен.
– Не-ет, мой сладкий, действовать тебе на нервы – теперь мое новое хобби. А цель у меня была совсем другая: рассмотреть искру души, скрытую за фальшивыми эмоциональными реакциями. Конечно, будь у меня выбор, я бы предпочла настоящие, истинные чувства, в высшей степени их проявления. К примеру, любовь, – пояснила я, заметив недоуменный взгляд Торена, – с полным и безоговорочным принятием всего и всех. Либо же, напротив, всепоглощающую, разъедающую до самых костей ненависть ко всему. Даже к самому себе. Вот только, – я с досадой покачала головой, – к моему великому сожалению, смертные на подобные проявления в большинстве своем неспособны. Так что, за неимением лучшего, нам, предвечным, приходится довольствоваться тем, что у вас пока получается лучше всего.
– Я не…
– Страх, мой сладкий. Мне нужен был страх. Этот безотчетный, глубинный, годами подавляемый первобытный ужас, который таится в самых недрах закостенелой души, не позволяя истинной силе проявиться во всю мощь. Вырываясь наружу под воздействием внешних обстоятельств, он раскалывает культурный панцирь, словно скорлупу, обнажая каждый темный уголок насквозь прогнившей человеческой душонки. Именно в таких вот уголках, скрытых от любых – и в первую очередь от своих собственных – глаз, обычно и произрастает корень помора.
Пафосно закончив речь, я выжидающе уставилась на Торена, но, как выяснилось, информация о том, где и в каких условиях произрастает какой-то там корень, взывающего волновала в последнюю очередь.
– Погоди секундочку, – Торен потер виски, – то есть ты хочешь сказать, что твоя работа заключается в том, чтобы напугать Мелис? И ты действительно думаешь, – набычившись, он медленно двинулся ко мне, – что я тебе это позволю?
Я даже не шелохнулась и, подпустив взывающего к себе вплотную, многозначительно улыбнулась.
– Так ведь уже позволил.
Торен на мгновение оцепенел. Я усмехнулась: ну просто святая наивность! Настолько простодушен, что кажется даже милым. Возможно, мы бы поладили… не свяжи он меня девятистрочной инфернальной вязью.
– Что за ерунда, – выдал он после минутного молчания, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза: до чего ж с ним сложно-то! – Она тебя даже не заметила.
– Она – нет. Но меня заметил ты, – хмыкнула я и медленно подняла ладонь в воздух, повторяя все то, что делала тогда на кухне. Сжала руку в кулак – и Торен, резко отшатнувшись, встал на изготовку. Довольная произведенным эффектом, я улыбнулась и опустила ладони. – Поверь, твоей реакции было более чем достаточно, чтобы вызвать в сосуде нужные мне эмоции. Потому что нет ничего страшнее беспомощного вида того, на кого ты полностью и безоговорочно возлагаешь свою безопасность и жизнь.
Обычно нет ничего страшнее. Но только не для этого сосуда.
Разыгрывая свой маленький спектакль, я рассчитывала на появление страха, вкус которого, к слову, ненавижу сильнее всего: противный, кисловато-щиплющий, он так и цепляется за язык и нёбо, норовя прожечь все изнутри. Мерзость, одним словом.
Но никакой мерзости я не почувствовала. Потому что страха не было! Но зато было кое-что иное, этому миру совершенно не свойственное, но зато близкое и понятное любому предвечному – радостное возбуждение! Нетерпеливое сладостное предвкушение скорого насыщения окутало меня знакомой сладкой пеленой.
Вот только на сей раз это чувство было не моим.
Не стану спорить, это сбило с толку. И насторожило. Поэтому пришлось поскорее закончить эксперимент. Ну и еще эта треклятая болезненная связка, опять же. Но с ней я уж как-нибудь потом разберусь. А сейчас меня волновал лишь один вопрос: чье же все-таки вожделение я тогда ощутила? И что послужило причиной его возникновения?
А еще меня до сих пор беспокоило избирательное воздействие скрытого в крылатой статуэтке помора: я и смертные без проблем взаимодействуем с тем, что начисто размазало призванного беса по его же пентаграмме. Вот уж у кого действительно призыв не задался!
Ладно, вопросов куда больше, чем один. А вот ответов пока явно меньше, чем веры у смертных, нас призывающих. К слову, о последних. Вынырнув из неприятных размышлений, я переключилась на раздражающий уши бубнеж.
– Я же активировал вязь, – тихо бурчал Торен, непрестанно встряхивая запястьем, словно проверяя браслет на работоспособность. – Как же тогда этот бес…
– Инферия, – раздраженно поправила я, крайне недовольная его полнейшим пренебрежением к моему статусу. – И ты правда думал, что меня это остановит? – Я поморщилась, вспомнив острую, насквозь пронзающую все мое эфирное естество, боль. – Хотя, признаюсь, было довольно неприятно. Но, думаю, и тебе несладко пришлось. – Я кивнула на его красное, с сероватыми ссадинами запястье. – Уверен, что оно того стоило?
Торен шагнул вперед и встал вполоборота, словно невзначай спрятал левую кисть за спину.
– Определенно.
Я покачала головой: ну что за несговорчивый тип! Лучше б он гордыню свою так прятал.
– Я предупреждаю: не смей приближаться к Мелис. И уж тем более запугивать ее.
Вы смотрите: предупреждает он. Смертный. Предвечного! А чего б сразу не с угроз зайти? Глядишь, наше вынужденное взаимодействие закончилось бы гораздо раньше и в одностороннем порядке.