Лисса Рин – Последний призыв (страница 15)

– С чего бы? – вежливо осведомилась я, хотя, признаться, этот помор меня заинтриговал. Точнее, меня заинтересовал тот, кто наложил помор. Потому как никогда прежде я не сталкивалась с чужой работой. Работой, остаточный эфир которой мне был совершенно не знаком. – Отомстить хочешь?

Я с любопытством уставилась на лежащую на дне ларца фигурку неказистого ангелочка с золотыми крылышками. Безвкусица. В смысле – накладывать помор на атрибуты уже пару веков как моветон. К тому же такое вот бесконтрольное разбрасывание атрибутов с помором в мире смертных для инферии может обернуться повышенным и крайне нежелательным вниманием церберов. И, как следствие, необратимым лишением сил и способностей. Что для любого предвечного, стремительно скатывающегося на дно иерархической лестницы, практически равносильно уничтожению. Так что мне стало очень даже интересно: кто же из наших осмелился вот так необдуманно оставить свой эфирный след? Мощный след.

– И это тоже, – подтвердил мои догадки взывающий, и я погрустнела – так предсказуемо. – Но сперва его нужно снять.

– Чего сделать? – встрепенулась я, пытаясь всунуть неожиданную просьбу в веками отработанную цепочку воздаяний и проклятий.

– Снять проклятие, – ответил он, настойчиво выжигая взглядом во мне призывную метку.

Я удивленно вскинула брови. Это что-то новенькое! Сколько призывов за плечами, а с такой просьбой ко мне еще никто не обращался.

– Ты не совсем по адресу, мой сладкий, – ответила я и еще раз окинула взглядом крылышки статуэтки с подпаленными багровыми краями – признаками наивных попыток убрать помор. – Выследить того, кто наложил помор, я, конечно, могу, но со всем остальным обращайся к вашим местным ангелам и богам. Или кому вы там сейчас подношения таскаете?

Я снова втянула носом воздух, стараясь выцепить из сильного эфирного амбре слабый аромат проклятия. Слишком слабый для помора, готового вот-вот расцвести, обернув сосуд в нежные смертельные объятия. Не говоря уж о том, что, пребывая в непосредственной близости от помора, мой взывающий почему-то не попал под его воздействие. Не понимаю. Представить, что какой-то смертный все же смог его убрать, было выше моей гордости; я скорее поверю в то, что с самого начала никакого помора не было вовсе. Ну либо сосудом для помора является вовсе не эта злоклятая статуэтка, и уж тем более не сам взывающий. А ну-ка…

– Хотя, знаешь, – задумчиво произнесла я, внимательно следя за взывающим. – Было бы с кого снимать. Мертвым уже не помочь.

– Она жива, – как-то слишком резко рубанул взывающий и посмотрел наверх. Костяшки его пальцев, крепко удерживающих ларец, побелели. – Странно для беса проклятий этого не увидеть.

– Инферии, – снова поправила я, задумчиво проследив за его взглядом. – Странно этого не запомнить. Так, значит, «она»? И кто же эта несчастная?

Выходит, я была права и он не для себя старается? А привести моров сосуд прямо ко мне, значит, побоялся. Что ж, по крайней мере, это объясняет слабый эфирный след помора и возможность смертного спокойно и без последствий лапать эту злосчастную статуэтку, объятую мощным, не имеющим ничего общего с обычным помором эфиром. И кто же его оставил? Никак не определить.

– Не твоего ума дело! – грубо отбрил взывающий и набычился.

– Ой ли? – тут же парировала я. – Видимо, без моего ума все же никак, раз позвал. Только вот ты что-то не сильно торопился. Судя по силе и длительности воздействия помора, – я втянула носом воздух: да, еще не расцвел, – сосуду осталось не так уж много лун. Крайне болезненных и мучительных лун, хочу заметить. И как бы ты ни старался, что бы ни делал – исход будет один…

– Она не умрет! – рявкнул взывающий и сжал зубы, шагнув к пентаграмме. Желваки на его скулах угрожающе вздулись. – Я не позволю!

Я невесело хмыкнула: ничего не меняется. И этот демонстративно самоуверенный взывающий на поверку оказался, как и все прочие, всего лишь отчаявшимся, загнанным в тупик жестокими обстоятельствами смертным со своими слабостями. Одну из которых он так отчаянно пытался защитить, что мне теперь куда любопытнее взглянуть именно на нее, нежели на помор.

А этот заморыш умел заинтриговать!

– Как скажешь, – подняла я ладони в знак примирения. – И что ты предлагаешь, мой сладкий?

К моему удивлению, взывающий довольно быстро взял себя в руки. Отступив на пару шагов назад, он прищурился и спокойным, даже каким-то будничным тоном произнес:

– Я сделаю все, чтобы разобраться с проклятием. И коль скоро ты бес…

– Инферия.

– …проклятий, ты определенно будешь мне полезна.

Я едва не поперхнулась от возмущения. Полезна? Вы только посмотрите, как он все перевернул! Ни слова о беспомощности, ни намека на собственное бессилие. И вместо того чтобы, ползая на коленях, слезно взывать о помощи, он просто поставил меня перед фактом, спокойно рассуждая о моей полезности, будто я какой-то там вегетарианский салат, а не взбешенный крайним к себе неуважением предвечный.

– Не уверена, мой сладкий, что я вообще кому-то могу помочь, – ответила я и, многозначительно взглянув на его шею, демонстративно провела острым коготком по своей. – И я ведь, кажется, уже говорила, что помор не снимаю. Особенно если он наложен не мной.

Сказать откровенно, и этот своевольный смертный, и цель, для которой он меня призвал, действительно заинтересовали. Так что кочевряжилась я скорее для вида, забавы ради. Скуку разогнать да эго потешить. Была, конечно, еще небольшая раздражающая загвоздка, заключавшаяся в привязке моей сущности к взывающему. Но, думается, если возьмусь за него всерьез, разорвать связку особого труда не составит.

Заметив мое замешательство, смертный, очевидно, решил, что ему наконец-то удалось меня прогнуть, и он, самоуверенно выпятив грудь, приблизился к пентаграмме.

– А что не так? Боишься ноготок сломать? – криво ухмыльнулся он и окинул меня презрительным взглядом.

Ух, а он хорош! Даже слишком. Мы еще не перешли к условиям сделки, а я уже хочу обглодать пару-тройку его костей.

Я молча приподняла бровь, благосклонно позволив ему еще пару минут насладиться своей самонадеянностью.

– Оно и понятно. Беса, который рискнул прикоснуться к этой вещице, моментально разорвало. Даже рогов не осталось, – продолжал нависать надо мной взывающий, наивно приняв мою снисходительность за смирение. – Так что если ты и правда испугалась или не хватает силенок, лучше скажи сразу, и я…

Договорить он не успел. Ангелочек, до этого мирно покоившийся на дне ларца, неожиданно взмыл в воздух и, полыхнув бордовым огнем, окатил комнату горячим ветром и снопом обжигающих искр.

Взывающий испуганно отскочил и поспешил заслониться плащом. Я же, напротив, протянула ладонь, поманив к себе статуэтку.

– Полагаю, вопросов больше нет, – хмыкнула я, задумчиво глядя, как исходящие от ангелочка искры с голодным шипением вонзаются в мою ладонь, покрывая эфирную плоть безобразными рубцами.

Я прикрыла глаза, полностью растворяясь в болезненных ощущениях.

Мощная сила. Мастерски сплетенная и искусно наложенная, она с упоением вгрызалась в мой эфир, оставляя после себя острую боль. Интересное воздействие. Очень похоже на охранный навет, готовый разорвать эфир любого, кто посмеет приблизиться. Кроме смертных, проживающих в этом доме.

И еще почему-то меня.

– Любопытненько.

– Что?

Взывающий выпрямился и оторопело уставился на мою испещренную черными пульсирующими прожилками ладонь. На полу прямо передо мной образовалась смоляная, пахнущая гнилью и гарью лужа.

Зато ангелочек в моей руке заметно посветлел, будто очистившись от грязи чужого воздействия. Я бросила статуэтку парню, и тот ловко ее поймал.

– Я вычислю того, кто посадил помор. – Я сжала изуродованную ладонь в кулак и алчно облизнулась. – Это будет даже интересно.

– Значит, – голос взывающего дрогнул, но его хмурый взгляд был полон решимости, – с этого момента мы с тобой на одной стороне. – И, сунув статуэтку в карман, он протянул мне руку.

Я ухмыльнулась и с удовольствием пожала его крепкую ладонь.

На одной, мой сладкий. На моей.

Глава 6

Утро субботы выдалось тяжелым. А если точнее – оно не задалось совсем. Хотя бы потому, что наступило раньше, чем Торен успел коснуться головой подушки. Этой ночью ему так и не удалось сомкнуть глаз, не говоря уж том, чтобы полноценно выспаться. И теперь он нависал над столом бесформенной хмурой массой и пытался сфокусироваться на тарелке, которую уже несколько минут усердно разрезал вместо яичницы. Еще немного, и завтрак потерпел бы сокрушительное поражение, но тут на стол плавно опустилась широкая кружка, источающая головокружительный кофейный аромат.

– Во сколько ты вчера вернулся?

За кружкой последовали горячие тосты с абрикосовым джемом и тарелка оладий с каштановым сиропом. Торен на секунду прикрыл глаза и с удовольствием вдохнул дурманящие ароматы.

Кажется, у этого утра все-таки был шанс.

– Поздно, – отрывисто ответил Торен и потянулся к чашке, старательно пряча улыбку облегчения. Мелис снова была собой! Все той же ворчливой, дотошной и неугомонной, но вместе с тем полной сил, энергии и самообладания. – Спасибо.

– Пожалуйста. Поздно – это приблизительно во сколько? – Похоже, дотошная, неугомонная и ворчливая Мелис не была готова так просто сдаваться.