Лисса Адамс – Bromance. Все секреты книжного клуба (страница 80)

— Посмотри на меня. — Ее руки нежно обхватили его лицо, убеждая его поднять голову. Он это сделал, но только для того, чтобы прижаться лбом к ее щеке.

— Мы начнем все сначала. — Она подняла его лицо выше, пока они не взглянули друг другу в глаза. — Забудем прошлое.

— Так просто?

— Нет. Отнюдь не просто. Я сейчас напугана, сбита с толку и чувствую себя беззащитной и уязвимой, а я так долго старалась избегать именно этих эмоций. Я не говорю, что будет легко. Я просто знаю, что попытки расстаться ничего не дали. Так что, может быть, мы простим друг друга и начнем заново?

Чейз цеплялся за ее слова. Он впитывал их, плавал в них и ощутил, как бремя вины исчезает с его плеч на тот блаженный миг, когда он им поверил.

Он хотел, чтобы время замерло и они навсегда остались в этой реальности, где он мог быть прощен и мог ее заслужить. Где прошлое, где правда не имели значения. Где он мог взять то, что она предлагала, — новый шанс, искупление, ее саму. Он хотел быть достойным ее любви, ее прощения. Он хотел стать тем мужчиной, которого видел в ее глазах, когда она смотрела на него так, как сейчас.

Все, что ему оставалось, это сделать выбор.

Честь или эгоизм.

Счастье или одиночество.

Он боялся принять решение, но был ли у него на самом деле выбор?

Страх — мощный мотиватор. Но и любовь тоже.

Несколько часов спустя Лив закрыла последнюю страницу и положила книгу на диван рядом с собой. Полотенце на теле давно высохло, но волосы были холодными и мокрыми под полотенцем, закрученным на голове.

Однажды в детстве она упала с велосипеда и сильно поцарапала кожу на руке. Сейчас ее душе было так же больно.

Когда Мак ей солгал, им двигали страх и любовь. А она швырнула и то, и другое обратно ему в лицо. Потому что ею руководил один только страх. Она боялась проявить слабость. К горлу Лив подступила новая волна слез, но она потрясла головой. Время рыданий прошло.

Было почти девять вечера, но откладывать дольше нельзя — да и не хочется. Она должна извиниться. Она прошла в спальню, порылась в корзине с чистой одеждой и достала пару штанов для йоги и толстовку. Быстро оделась, расчесала влажные волосы и сунула ноги в теннисные туфли.

Через полчаса она парковалась перед кафе Алексис.

На двери все еще висела табличка «Открыто», но в кафе было пусто. Лив толкнула дверь и услышала крик Алексис из кухни:

— Я сейчас!

Пирожок выглянул из-за прилавка и сразу спрятался. Лив представила, как он сидит там с Ревуном, планируя злодейство. Опять она тут. Ты выбегаешь ей под ноги, чтобы она споткнулась, а я запускаю когти ей в горло.

Алексис вышла с сияющей улыбкой, которая угасла на ее губах, едва она увидела Лив.

— О, это ты.

У Лив сжалось сердце от неприветливости ее тона.

Нет легкого способа это сделать.

— Прости меня, Алексис.

Алексис замерла. Единственным признаком жизни было то, что она моргнула. Потом, не говоря ни слова, она прошла мимо Лив к двери. Лив опустила голову, ожидая, что подруга ее вышвырнет. Но Алексис перевернула вывеску «Открыто» на «Закрыто». Ее рука замерла на секунду, и стала заметна легкая дрожь ее пальцев.

Она снова обернулась. Ее лицо было бледным.

Лив сделала глубокий вдох.

— Прости меня. Я никудышный друг, и ты не чувствовала, что можешь доверить мне правду. Мне очень жаль, что я видела мир таким черно-белым и не хотела понять, что ты пыталась мне объяснить.

Алексис непонятно замахала руками.

— Перестань.

Лив запнулась.

— Л-ладно.

— Я тоже должна извиниться, — сказала Алексис со слабой улыбкой.

— Нет, тебе не в чем…

— Я сказала тебе непростительные вещи.

— Мне нужно было их услышать.

— Никто не заслуживает такое услышать.

Лив подошла к ней ближе на пару шагов.

— Но ты была права. Всю жизнь я стыдилась собственной слабости, поэтому обращала это против других, требуя, чтобы они вели себя так, как я сама не могу.

— И я набросилась на тебя, скрывая свой стыд.

От возмущения у Лив перехватило дыхание.

— Но ты не сделала ничего плохого! Ройс — кусок дерьма! Это он поставил тебя в такое положение!

Алексис тихо рассмеялась.

— Мне жаль, что у меня не было сил постоять за себя так, как это делаешь ты.

— Алексис, это не…

— Но знаешь, что? — перебила ее Алексис. — Как ни странно, я чувствую облегчение, потому что ты знаешь. Я уже так задолбалась скрывать всю эту хрень.

Лив вытаращила глаза.

— Ты выругалась.

— Знаю. Кажется, для этого самое время.

— Согласна.

Алексис посмотрела в потолок и глубоко вздохнула. Потом опустила взгляд.

— Мне нужно выпить.

— Поддерживаю.

Лив последовала за Алексис на кухню, не сводя глаз с Пирожка и Ревуна. Коты долго оставались без присмотра, так что могли успеть обзавестись оружием. Алексис прошла в дальний конец кухни и достала из холодильника банку колы. Лив громко рассмеялась, когда за колой последовала бутылка виски.

— Может, просто виски, — предложила она.

Алексис кивнула.

— Непременно.

Спустя две порции виски они сидели на полу кухни, привалившись спиной к холодной стойке из нержавеющей стали.

— Моя мама болела, — сказала Алексис.

— Я знаю.

— Он предложил мне столько денег, и все, что от меня требовалось, это держать рот на замке. И внезапно я подумала, что вот он, выход. Не только уход от его преследований и от работы на него, но выход для мамы. Он предлагал мне достаточно, чтобы хватило оплатить ее медицинское расходы, а потом на похороны и…

Она огляделась по сторонам, взмахнув руками.

— И открыть собственное кафе, — закончила Лив.

— Жить своей мечтой.

— Нет причин этого стыдиться.