Лисса Адамс – Bromance. Все секреты книжного клуба (страница 44)
Снова подошла официантка, чтобы принять заказ. Мак сверкнул улыбкой, но она никак не отреагировала. Проклятье. Видимо, сегодня он и правда урод.
Как только она ушла, Дэл подался вперед с выражением «ну, приступим».
— Кто-нибудь читал?
— Я немного почитал, — ответил Гевин. — Книга совершенно отстойная.
— Ты впервые читаешь романтический саспенс, — раздраженно заметил Мак, направляя на Гевина всю злость из-за вчерашней катастрофы. — Нельзя судить о книге по нескольким главам.
— Она его терпеть не может, — возразил Гевин. — Может, я и не читал столько любовных романов, как вы, ребята, но это совсем не похоже на хорошее начало отношений.
— Продолжай читать. Ты не можешь судить о сюжете, пока не дочитаешь все до конца.
— Дай Гевину высказаться, — сказал Дэл. — В этом клубе мы ценим все мнения.
Гевин ухмыльнулся.
— Спасибо, Дэл.
Мак показал ему средний палец.
Гевин ответил тем же.
Дэл вздохнул и пробормотал:
— Я сдаюсь.
— Короче, — сказал Гевин. — Вот вы всегда говорите о том, что в любовных романах феминистские темы… Но что феминистского в том, что женщина не имеет права голоса в принятии решений о своей собственной безопасности?
— Они сейчас делают то, что для нее лучше всего, — проворчал Мак.
— А кто он такой, чтобы решать, что для нее лучше?
— Но в этом суть книги, — возразил Мак. — Они должны научиться доверять друг другу и вместе преодолеть все невзгоды, которые автор придумал для них в начале книги.
— Зачем вообще писать книгу, которая ставит женщину в такое положение?
— Может, потому, что такое дерьмо происходит в реальной жизни? Женщины постоянно попадают в беду, и случается это обычно потому, что остальные мужчины отводят глаза.
— Так это метафора? — спросил Малколм, поглаживая бороду. — Интересно. Никогда раньше об этом не задумывался.
Мак пожал плечами.
— Я к тому, что если мы надеемся положить конец насилию против женщин, то сделать это должны
Хоп простонал.
— Что-то хочешь добавить, Хоп? — спросил Дэл.
— Ага. Чтение этого дерьма превратило вас в неженок.
Он взял книгу и перевернул ее.
— Или, может, ваше поколение было чересчур жестким, — сказал Мак.
Хоп ощетинился, и Малколм поспешил предотвратить ссору:
— Мак только хочет сказать, что вас воспитали с верой в определенный тип мужественности…
— Мой тип мужественности — ползти через вьетнамские джунгли под пулями, когда ты еще не родился.
— И мы ценим вашу службу Родине. Однако мы говорим, что ваш тип мужественности связан с пренебрежением к женщине. И от этого никому не лучше.
Хоп закатил глаза.
— Политическая корректность.
— Что, если кто-то отпустит сальную шутку насчет Рози? — спросил Мак.
— Я его убью.
— Думаешь, это верный ответ, но ты не прав, — сказал Мак. — Сексуальное оскорбление является проблемой для всех женщин, а не только для той, в которую ты влюблен. Ты должен понимать, что это плохо потому, что они люди, а не потому, что они женщины.
Хоп фыркнул.
— Не веришь в равенство мужчин и женщин? — спросил Малколм.
— Конечно, верю.
Мак скептически приподнял бровь.
Хоп начал загибать пальцы:
— Я считаю, что женщинам должны платить столько же, сколько мужчинам, если они выполняют одинаковую работу. Я считаю, что мужчины и женщины должны иметь равное представительство в Конгрессе. И очень надеюсь при своей жизни увидеть, как женщина станет президентом. Но еще я думаю, что мы должны иметь чертово право пошутить.
— А тебе никогда не приходило в голову, что у женщин нет равной оплаты труда или что ни одна женщина никогда не избиралась президентом как раз потому, что мужчины перебрасываются между собой подобными шуточками?
Хоп пожал плечами.
— Можем мы вернуться к книге? — спросил Гевин.
— Говори, — сказал Малколм.
— Тут она будто просто взяла и простила его, — сказал Гевин. — Я целый месяц умолял Тею на коленях, чтобы она пустила меня обратно в нашу спальню.
— Не думаю, что она его простила, — сказал Мак. — Я думаю, она поняла реальность ситуации и то, как с ней справиться. Ты упускаешь подтекст.
— Чушь собачья, — сказал Гевин.
Мак почувствовал, как на его виске запульсировала вена.
— Здесь другое.
— А именно?
— Только вы двое будете говорить или позволите нам тоже высказаться? — спросил Дэл.
Мак прикусил язык.
— Я думаю, ее гнев оправдан, — сказал Малколм. — И она злится не только на его действия. Она чувствует, что у нее нет контроля. Она всю жизнь была во власти мужчин. Сначала ее отец. Потом агенты Секретной Службы. А теперь этот сталкер и ложь Чейза. Это метафора.
— Метафора чего? — спросил Дерек.
Малколм пожал плечами.
— Того, как современные женщины задыхаются под постоянным контролем мужчин.
— Ну, в данном случае, может, это для ее же блага! — выпалил Мак.
— Я все равно считаю эту книгу чушью, — сказал Гевин. — Он явно ей до сих пор лжет. Не знаю. Не нравится мне этот чувак.
Мак перебирал на столе пакетики с сухими сливками.
— Может, он во власти сильных эмоций.
— И что?
— А то, что сильные эмоции могут заставить тебя сделать то, что ты обычно не делаешь. — Мак надеялся, что это он говорит не о себе.