Лисавета Челищева – Рваный ритм (страница 4)

Вопрос звучит как пощечина. Ладно… Унижаться, так до последнего. Но я почему-то не обижаюсь на его грубое поведение. Потому что в этом вся суть. Он не притворяется. Он реально хочет, чтобы я исчезла. Но я этого не сделаю. Увы. Я, может, уже люблю, когда меня так прямо отшивают.

— Отстану, — киваю я, невинно глядя ему в глаза. — Честно.

Глава 3

Он изучает меня еще пару секунд. Потом коротко кивает в сторону маленькой кофейни через дорогу.

— Пошли.

И идет туда, даже не проверив, иду ли я следом.

Кофейня маленькая, тесная, пахнет корицей и вкусным кофе. Он садится за столик у окна, закидывает ногу на ногу и утыкается в телефон. Я иду к стойке.

— Ты что будешь? — спрашиваю, оборачиваясь.

— Черный.

— Сахар?

— Без.

— Молоко?

— Сказал же — черный.

Кассирша смотрит на меня с сочувствием. И тут я замечаю на стойке коробку с маркерами и стаканчики. Они тут, как в модных местах, пишут имена на заказах.

И тут меня осеняет.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, обернувшись к нему. — Для стаканчика надо.

Он даже головы не поднимает от телефона.

— Пусть пишут что угодно.

Кассирша переводит взгляд с меня на него и обратно. Я нагибаюсь к ней поближе и шепчу, почти беззвучно:

— Напишите «Красавчик».

Девушка сдерживает ухмылку, но кивает. Маркером выводит на стаканчике: сначала мой — «Алина», потом его — жирными буквами «Красавчик».

Я расплачиваюсь последней мелочью, что наскребла в кармане, и несу два стаканчика к столику.

Ставлю перед ним его кофе. Он отрывает глаза от телефона, смотрит на стаканчик из-под бровей. Потом переводит взгляд на меня.

— Я не буду из этого пить.

— Почему? — я стараюсь, чтобы голос звучал невинно. — Тебе же черный, без сахара. Всё как просил.

Он молча смотрит на стаканчик. Потом на меня. В этом взгляде — вселенная ледяного презрения.

— Ладно, — вздыхаю я, забирая стаканчик. — Подожди секунду. Я сейчас.

Иду обратно к стойке. Кассирша, увидев меня, уже не скрывает ухмылки.

— Можно мне новый стаканчик? — прошу я. — Только без надписи.

Она кивает, быстренько переливает кофе в новый, чистый стаканчик. Я возвращаюсь и ставлю перед ним.

— Держи.

Он берет стаканчик. Ни спасибо, ни кивка. Просто берет и отворачивается к окну.

Я сажусь напротив.

— Спасибо, — говорю я. — Что согласился.

Он молчит. Листает что-то в интернете.

Как же это унизительно. Сидеть тут, пытаться пробить стену, а в ответ — ноль. Но при этом... Аж еще хочется. Что за мазохизм?

— Ты всегда такой разговорчивый? — не выдерживаю я.

— Всегда.

— И как тебе так живется?

Он медленно переводит взгляд с телефона на меня. Смотрит в упор.

— До тебя было прекрасно.

Я делаю глоток кофе и смотрю на него без стеснения. Он красивый. Очень. Даже когда хамит и игнорирует. Особенно когда хамит и игнорирует. Да что со мной не так?

— Что делаешь? В сетях сидишь? — не сдаюсь я.

— Работаю.

— Кем?

— Никем.

— Круто. А где учатся, чтобы стать никем?

Он кривит губы. Не улыбка — так, тень раздражения.

— Если скажу кем работаю, помолчишь хотя бы пять минут?

— Да, — киваю я, и правда замолкаю. Интересно же.

Он выдерживает паузу. Смотрит в окно. Потом цедит сквозь зубы:

— В ночном клубе. Менеджером.

— Круто! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю заткнуться. — Любишь ночную жизнь и клубы?

— Ненавижу.

— Тогда зачем работаешь там?

Он выгибает бровь. Смотрит так, будто я спросила, зачем он дышит.

— Хорошо платят.

Логично.

Мы сидим в тишине. Я пью свой латте с карамелью, он — свой горький черный. Телефон отложил, но смотрит в окно. На меня — ноль внимания.

Смотрю на экран телефона. Пять минут уже прошло. Ура.

— У тебя классная татуировка, — киваю на его руку с абстрактными линиями. То ли грозы, то ли ветки дерева. Фиг пойми. — Что она означает?

— Ничего.

— Просто так набил?

— Просто так.

Я вздыхаю. Разговор — как вырывание молочных зубов. Но почему-то меня это не бесит. Наоборот, заводит еще больше.