Лисавета Челищева – Псих. Ты мой диагноз (страница 8)

В дверном проёме стоял человек.

Высокий, в чёрной кожаной куртке, свободных чёрных джинсах и толстовке с капюшоном. Руки были в чёрных перчатках.

Но лица не было.

На нём была маска. Белая, с чёрными провалами глаз и рта, вытянутая, жуткая. Маска из фильма ужасов — «Крик». Та, что смотрит на тебя пустотой, за которой ничего не видно. Ни глаз, ни эмоций. Только тьма.

Я закричала. Коротко, сдавленно.

— Закрой рот.

Услышав его голос, мое горло сжалось, волосы дыбом встали.

Голос был низким, грубым, искажённым динамиком, встроенным в маску. Страшным. Нечеловеческим.

— Ну, привет. Скучаешь?

Я тяжело дышала, смотря на него немигающим взглядом.

Он шагнул в комнату. Двигался плавно, как хищник, не сводя с меня этих жутких чёрных дыр.

Я вскочила с дивана. Первая мысль — телефон. Он валялся на журнальном столике. Я рванула к нему, но он оказался быстрее. Стальные пальцы в перчатке перехватили мою руку, сжали запястье до боли.

— Не дёргайся, — прозвучало из динамика рядом с моим ухом.

Я закричала снова, отчаянно, но он тут же зажал мне рот ладонью, сжимая другой рукой мою шею. Я почувствовала запах кожи его куртки, смешанный с табаком. Я билась, пиналась, но он был как бетонная стена. Не причинял боли, но и не отпускал.

— Если будешь орать, только хуже будет, — прошептал он мне в ухо этим жутким механическим голосом. — Я не хочу делать тебе больно. Я просто хочу поговорить.

Я перестала вырываться. Специально. Потому что это сейчас было бессмысленно. Надо было подчиниться.

Он отпустил мой рот, но руку с запястья не убрал.

И тут, сквозь пелену паники, я вспомнила, что мне может помочь. То, что я вчера достала из папиного сейфа под кроватью и перепрятала в более доступное место.

Я резко рванула к выходу, но он сделал резкий выпад и небрежно, играючи, дёрнул меня назад, припечатав к своей груди.

— Пистолет хочешь взять? — спросил он спокойно. — Тот, что в цветочном горшке? Я уже взял. Тебе отдать?

Ноги подкосились. Я перестала вырываться и мыслить здраво. Посмотрела на его протянутую руку в перчатке. Папин Макаров…

— Не бойся, — он сжал пальцы на рукоятке, и я отшатнулась к стене, вжавшись в неё спиной. — Я его разрядил. Не нужен он нам.

Дрожь колотила всё тело. Он стоял в двух метрах от меня. Белая маска с пустыми глазницами смотрела в упор. Я не видела его глаз, не видела лица. Это было страшнее всего. Просто фигура в чёрном с этим жутким белым пятном вместо головы.

— Как ты... как ты вошёл? — выдавила я, заикаясь. — Я вчера поменяла замки.

— Замки у тебя, — он покачал головой. Голос скрежетал, как ржавое железо. — Детский сад. Я тебе потом нормальные поставлю.

— …Что тебе надо? — мой голос сорвался на хрип.

— Хочу посмотреть с тобой кино, — он кивнул на телевизор. — Детектив. Я тоже люблю старые фильмы.

Он сел на диван. На то самое место, где только что сидела я. Похлопал ладонью в перчатке рядом с собой.

— Присядь.

Я не двигалась. Все поглядывала в сторону прихожей.

— Даже не думай об этом, — пробасил он, и я физически ощутила, как пустые глазницы маски прожигают меня насквозь. — Я всё равно догоню. И тогда придётся тебя связать. А я не хочу. Я хочу, чтобы мы просто посидели. Как нормальные люди. Или ты боишься, что я перестану себя контролировать? Что ж, страх правильный. Но пока я себя контролирую. Трогать тебя не буду. Садись.

От его слов по коже побежали ледяные разряды. Мне стало невыносимо мерзко от самой мысли, но он хотя бы не отрицал, что способен на это. И от этого было ещё страшнее.

— Если бы я хотел, — продолжил он, — ты бы уже давно была без сознания. Или привязана к батарее. Но я не за этим. Так что сядь сюда.

Я медленно, очень медленно, шагнула к дивану. Села на самый край, положив вспотевшие ладони на коленки. Пистолет на журнальном столике маячил перед глазами. Бесполезный.

Он взял пульт, прибавил громкость, сев поудобнее.

— Хороший фильм. Я его в детстве с дедом смотрел. А ты? Видела раньше?

Я молчала. Смотрела в экран, но ничего не видела. Только белое пятно его маски боковым зрением.

— Я спросил, — его голос стал жёстче, металлический скрежет резанул по нервам. — Смотрела этот фильм раньше?

— Д-да, — выдохнула я. — Когда была ещё в школе.

— Вот и славно. Сюжет, наверное, уже подзабыла.

Он откинулся на спинку дивана, положил руку на спинку — почти касаясь моих плеч. Я вжалась в подлокотник.

Так прошло минут десять. Я сидела, не шевелясь, боясь даже дышать. Он смотрел телевизор. Иногда брал моё пиво со столика, отпивал прямо через прорезь в маске, ставил обратно. Это было настолько сюрреалистично-ужасно, что меня начинало подташнивать.

— Чего такая дерганая, — заметил он, когда ещё раз тянулся за пивом. — Ещё боишься?

Я мотнула головой.

— Правильно. Бояться нечего. Я же сказал: не трону. — он сделал глоток и хмыкнул. — Пока.

Я молчала. Он вздохнул, повернулся ко мне. Какое-то время просто смотрел, но потом я заметила, что он чуть наклонился ко мне. Я зажмурилась, чтобы не видеть эту пустую маску в сантиметрах от себя.

— Открой глаза. Посмотри на меня.

Я медленно приоткрыла. Повернула голову. В чёрных провалах не было ничего. Абсолютная пустота. Но я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, прожигающий.

Мне захотелось отвести взгляд, отвернуться, зажмуриться и просто проснуться. Я попыталась сделать это, но тут же его перчатка легла мне на подбородок и заставила повернуться обратно к нему лицом.

— Сейчас я уберу руку, — сказал он тихо. Динамик сделал его шёпот пугающим. — И ты сядешь нормально. Не в угол. Рядом со мной. Поняла?

Я кивнула. Он убрал руку. Я, как послушная кукла, отодвинулась от подлокотника и села ровно. Между нами оставалось сантиметров тридцать.

— Умница, — он погладил меня по голове. Я вся сжалась от этого прикосновения.

Он снова уставился в телевизор. А я смотрела на него. На его профиль, скрытый под маской. Кто он? Откуда взялся? Почему я?… А главное — за что?

Мы молчали. Прошёл, наверное, час. Фильм кончился, начались новости. Он потянулся, расправил широкие плечи.

— Долго идёт, — сказал он. — Но с тобой хорошо смотрится.

Я молчала, боясь спровоцировать хоть слово.

Он вдруг обнял меня. Притянул к себе, прижал к боку. Я замерла, погрузившись в полную оторопь.

— Только не дергайся, — прошептал его жуткий голос у меня над головой. — Просто посидим так. Ладно?

Я медленно кивнула. Потому что боялась не кивнуть.

Он начал гладить меня по плечу, по спине, и от этих прикосновений по телу разлилось безысходное отчаяние. Он был рядом. Маньяк в маске. И гладил меня сейчас, как свою любимую кошку.

Постепенно, сама не знаю как, от напряжения и дикой усталости веки начали тяжелеть. Я понимала, что нельзя расслабиться. Нельзя закрывать глаза, когда рядом он. Но тело сдавало.

— Засыпай, — услышала я сквозь мысли этот скрежещущий шёпот. — Я посторожу тебя. Никто не войдёт. Никто не потревожит.

Я не могла заснуть. Не могла. Я притворилась. Закрыла глаза, расслабила мышцы, постаралась дышать ровно. Но мозг работал как бешеный. Я чувствовала его руку на своём плече. Слышала его дыхание, которое динамик делал шумным и механическим.

Сколько это продолжалось — час, два, три? Я потеряла счёт времени. Лежала, вжавшись в его бок, и молилась, чтобы это поскорее закончилось и я осталась жива после этой ночи.

И тут я почувствовала вибрацию. Сначала слабую, потом настойчивее. У него в кармане завибрировал телефон. Вибрация была такой сильной, что отдавалась в мою спину дробью.