Лисавета Челищева – Псих. Ты мой диагноз (страница 9)
Он замер. Потом осторожно, стараясь не разбудить меня (как он думал), убрал руку. Я слышала, как он встал, как прошуршала его куртка. Щелчок — он принял вызов, но говорил едва слышно, прикрывая динамик маски рукой. Я не разобрала ни слова.
Послышались заветные шаги к двери. Тихий скрип замка. Щелчок закрывшейся двери.
И тишина.
Я не открывала глаза ещё несколько минут. Боялась, что это ловушка. Что он стоит в коридоре и ждёт.
Потом медленно, очень медленно, приоткрыла один глаз.
В комнате было пусто. Он действительно ушел.
Я вскочила с дивана, сердце колотилось так, что, казалось, точно выпрыгнет. Подбежала к двери. Закрыто. Замки были на месте, но я чувствовала — он их даже не взламывал. Просто открыл своим ключом.
Я заперлась на все щеколды и цепочки, которые только нашла. Прислонилась спиной к двери и сползла по ней на пол. Меня трясло крупной дрожью. Я зажала рот рукой, чтобы не зарыдать в голос.
Он был здесь. Этот псих. Он сидел со мной рядом, гладил меня, смотрел телевизор. Он мог сделать со мной что угодно. Но не сделал. Пока.
Я забежала обратно в комнату, лихорадочно оглядываясь. Всё было на месте. Ничего не тронуто. Пистолет на подлокотнике дивана. На журнальном столике, рядом с пустой банкой из-под пива, лежала маленькая записка.
Почерк печатный — я уже знала его наизусть.
Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать, и беззвучно разрыдалась, сползая на пол рядом с диваном, на котором только что сидела в обнимку с маньяком.
Глава 9
***
ЛАНА
***
Я не спала. Всю ночь.
Сидела на диване, поджав ноги и накрывшись пледом, и смотрела в телевизор. Звука не было — я выключила его ещё час назад, когда поняла, что не могу больше слышать этот дурацкий голос диктора, вещающего про рост тарифов ЖКХ и скандал в Мосгордуме. Картинка теперь мелькала беззвучно: какая-то старая комедия, потом новости, потом ток-шоу с орущими друг на друга толстыми тётками.
Я смотрела, но не видела ничего. Перед глазами стояла черно-белая маска.
Каждый шорох за стеной заставлял меня вжиматься в спинку дивана. В подъезде отдаленно хлопнула дверь — я замерла, прислушиваясь, готовая бежать на кухню за ножом. Сосед сверху закашлял — я вздрогнула. Где-то на улице залаяла собака — я сжалась в комок.
Он обещал вернуться. Он сказал: «Я приду ещё». И я знала — этот псих сдержит свое слово.
Когда за окном начало сереть, а за шторой проступили очертания тополей, я поняла, что выжила. Ещё одну ночь. Очередную.
Часы на телефоне показали 6:47.
Что-то звенело. Но звук был будто под водой.
Я моргнула, несколько секунд вообще ничего не видя остекленевшим взглядом. В комнате было уже светло — солнце пробивалось сквозь щели в шторах, падало золотистыми полосами на пол. Я даже не заметила, как задремала под утро — сидя, вжавшись в угол дивана, сжимая в руке ключи от квартиры, будто они могли меня защитить.
Звонил телефон. Играла «Группа крови» Цоя.
Я поставила этот рингтон на маму. Чтобы сразу знать, что звонит именно она. Мама родом из Ленинграда и до сих пор, когда выпьет, любит вспоминать, как ходила на концерты этой группы в восьмидесятые.
Я простонала и свесилась с дивана, нашаривая телефон. Пальцы нащупали его на полу — видимо, уронила, когда нечаянно заснула под утро.
Время показывало 10:05.
— …Мам? — голос сел, в горле пересохло.
— Ланусь, привет, — мамин голос звучал бодро, с её прокуренной хрипотцой. — Разбудила?
— Да нет. Мне же скоро на работу… — я перевернулась на спину, уставилась в потолок. На нём было небольшое серое пятно от протечки — соседи сверху затопили нас два года назад, а мама так и не закрасила. — Ты где, мам? Уже собираешься домой?
— Нет, лапуль. Поэтому и звоню. Я ещё у брата, — мама тяжело вздохнула. — Саше тут после вчерашней бани стало резко плохо. Мы скорую ночью вызывали. У него давление под 200 подскочило. Медики вкололи ему чего-то. Он спит сейчас. Я побуду у него ещё пару дней, послежу за ним… Ты там как? Одна не боишься?
Я медленно опустилась обратно на диван. Опять буду одна дома… После вчерашнего.
В голове всплыла его маска. Пустые чёрные глазницы. Рука в перчатке, гладящая меня по голове, как собачонку.
— …Нет. Всё нормально, мам, — выдавила я из себя, стараясь, звучать убедительно. — Не волнуйся за меня. Я уже не маленькая. С дядей Сашей всё хорошо будет?
— А я знаю? Надеюсь, что оклемается к вечеру. Но сама понимаешь, возраст уже. Ты это, Ланусь... после работы сразу домой, хорошо? Никаких гулянок, никаких клубов. И не открывай никому. Слышишь?
Если бы она только знала…
Знала, что никакие замки мне уже не помогут. Что он заходит, когда хочет. Что он сидел на этом диване, пил пиво, смотрел телевизор. И я сидела рядом, прижатая к его боку, и боялась дышать.
— Конечно, мам. Люблю тебя.
— И я тебя. Пока, лапуль.
Я сбросила звонок и опять уставилась в потолок. И тут меня накрыло.
Прошлая ночь стала моим главным кошмаром.
Я встала рывком, схватилась за голову, чтобы остановить это головокружение — то ли от нехватки сна, то ли от пережитого.
Сейф под кроватью был открыт. Пустой. Пистолет... где пистолет, который он вчера разрядил и бросил на журнальный столик?
Я огляделась. На подлокотнике, рядом с моим телефоном, лежал Макаров. Папин. Тяжёлый, холодный, родной.
Я схватила его, проверила — он был заряжен. Когда он успел это сделать?
Меня затрясло.
Я сунула пистолет в спортивную сумку, туда же кинула форму, кроссовки, полотенце. Надо убираться отсюда. На работу. В люди. Подальше от этих стен.
Схватила телефон. Увидела пропущенный от Вики и три сообщения от «Он».
Даже читать не стала. Просто решила игнорировать. Включила режим «не беспокоить» и засунула телефон в карман.
Я быстро переоделась: чёрные джинсы, свободная толстовка с капюшоном, чтобы можно было спрятать лицо, волосы в хвост. Умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Синяки под глазами — глубоченные, как будто я неделю не спала. Кожа бледная, с сероватым оттенком. Губы потрескались.
Красавица, блин. Мисс Совершенство 2024.
Кофе. Мне нужен кофе. Много.
На кухне я первым делом проверила все шкафы — мания, которая развилась за последние месяцы. Заглянула за двери, под стол, даже в антресоли, хотя туда мог бы спрятаться разве что гном. Никого. Квартира пуста.
Я включила кофемашину, взяла с полки любимую кружку — ту, что папа когда-то привёз из командировки, с облупившейся красной надписью «С любовью из Сочи». Облупилась она ещё при нём, а я всё хранила.
Пока кофе шипел и капал в кружку, я достала ноутбук. У меня ещё было время до работы. Села за кухонный стол, вдохнула поглубже и начала гуглить.
Страница за страницей. Форумы, статьи, советы психологов, истории других женщин, переживших этот кошмар.