Лисавета Челищева – Псих. Ты мой диагноз (страница 5)

Спокойной ночи, моя девочка.

До завтра. Надеюсь, я тебе приснюсь в самых сладких кошмарах.

Глава 6

***

ЛАНА

***

Следующим утром меня вырвало из сна «Хозяин леса» группы «Король и Шут». Не люблю эту песню. Поэтому и поставила её на будильник: чтобы гарантированно вскочить и заткнуть источник звука, а не провалиться обратно в сон. Срабатывает безотказно.

Ноги ныли, будто я вчера отыграла пятисетовый матч. Я села на кровати в комнате маминой двушки, заставленной старым сервантом с хрусталём и шкафом, где до сих пор хранятся мои школьные тетради. За окном серое утро, по стеклу стекают капли. Октябрь в этом году выдался дождливым.

Главное не вспоминать, что было вчера. Нет. Тогда все будет испорчено. Тогда я опять буду испытывать… этот ужас.

Я натянула чёрные джинсы, высокие конверсы, уже порядком разношенные, и белую футболку. Великовата, старая, мягкая. В ней хоть немного уютно. После вчерашнего вечера мне хотелось только одного — забиться в угол и не высовываться. Но работа в фитнес-клубе не ждёт.

Волосы распустила по плечам, наскоро мазнула тушью ресницы — на полноценный макияж не было ни сил, ни желания. Схватила телефон с тумбочки и нос к носу столкнулась с фотографией в рамке. Мама поставила её сюда давно, я даже перестала замечать.

Я замерла.

Мы все улыбаемся в камеру. Солнечный день, пикник где-то за городом. Папа в камуфляже, мама в цветастом сарафане, прижимается к нему. И я, лет пяти, с дурацкими хвостиками. За нашей спиной — моя бывшая лучшая подруга Аня. Она погибла в аварии десять лет назад.

Я сглотнула. Слишком много смертей. Папа — генерал, нажил врагов, сказали в полиции. Взорвали машину, когда я была совсем мелкой. Мама держалась, сколько могла, но через три года не выдержала — запила. Сейчас уже третий год в завязке. А Аня… просто перебегала дорогу в неположенном месте, водитель не успел затормозить.

Я резко поставила фото на место. Хватит. На сегодня доза ностальгии и боли исчерпана.

Я выскочила за дверь, влетела в свою старенькую серебристую Киа и рванула в сторону клуба.

***

Я припарковалась у фитнес-центра на Херсонской, как раз когда начался поток первых посетителей. Утренние совушки тащились на йогу, бодрые пенсионерки — на аквааэробику. В раздевалке пахло хлоркой, потом и кофе из автомата. Я переоделась в форму, стянула волосы в тугой хвост.

В зале было уже людно. Гул голосов, лязг железа, запах каучука от ковриков. Я вышла в зал, чувствуя на себе взгляды. Мужчины, которые приходят не столько качаться, сколько пялиться на девушек. Я привыкла. Просто старалась не обращать внимания.

Ко мне подскочила Ксюша — наша главная админка. Яркая, шумная, в обтягивающих лосинах с леопардовым принтом.

— Ланка! Ты как? — затараторила она, сверкая идеальным макияжем. — Я вчера чуть не поседела, когда ты сказала, что тот мужик в клубе... Ну, этот, мажор который... Он правда в реанимации? Говорят, его прям ножом пырнули рядом с тобой! Ты видела?

— Ксюш, нет. Ничего я не видела. Темно было. Сказала же.

— Ой, да ладно! — она махнула рукой. — Всё равно этот козёл тебя домогался. Поделом ему. Слушай, а у тебя вид какой-то... странный. Спала вообще?

— Плохо, — призналась я. — Кошмары.

Она сочувственно сжала моё плечо. Ксюша — единственная, кто знал про мои проблемы. Не про главное, конечно. Про то, что я немного «с приветом», как она выражалась.

— Держись. Если что, звони в любое время. Пойдём, тут начальница наша опять с проверкой.

Я кивнула и побрела в тренерскую.

День тянулся очень долго. Я провела две персональные тренировки с капризными дамочками, потом была групповая по стретчингу. Тело работало на автомате, а в голове — сплошной туман.

Я всё время вспоминала его смс. От этого по коже бежали мурашки, и я не могла понять — то ли от страха, то ли от злости.

Во время перерыва, когда я сидела в тренерской и пила остывший кофе из пластикового стаканчика, телефон завибрировал.

Сообщение. Я сохранила его вчера как «Он».

«Ты прекрасно выглядишь в этой чёрной форме. Мне нравится, как ткань обтягивает твои бедра, когда ты делаешь выпады».

Я поперхнулась кофе. Огляделась по сторонам, будто он мог сидеть в углу. В тренерской никого. Только шкафчики и стул с отломанной ножкой.

Руки слегка задрожали, когда я набирала ответ:

«Ты следишь за мной? Ты здесь?»

Ответ пришёл мгновенно:

«Я всегда там, где ты. Просто ты меня не видишь».

У меня похолодело лицо. Я подошла к окну, выходящему на парковку. Люди, машины, лужи. Никого подозрительного. Высоких мужчин в чёрном — полно. Но вдруг один из них — он?

Следующее сообщение:

«Не ищи. Я рядом, но не приближаюсь. Пока. Береги себя, малыш».

Я выронила телефон на пол.

***

Домой я ехала в полумраке, давя на газ сильнее обычного. Хотелось одного — забиться в мамину квартиру и не вылезать. Но по дороге меня накрыло.

Москва вечером, мокрая, грязная, с пробками на Варшавке, с бесконечными огнями круглосуточных магазинов и усталыми лицами в маршрутках. Я смотрела на всё это и думала: какого чёрта?

Он написал про выпады. Значит, он был в зале сегодня. Стоял среди этих мужиков, которые пялились на меня. Или прятался в раздевалке, пока я переодевалась.

Я представила это. Чьи-то глаза в щёлку между шкафчиками. Следят за тем, как я стягиваю лосины, как поправляю лифчик, как наклоняюсь, чтобы завязать шнурки. Меня передёрнуло от омерзения.

На светофоре у метро Новые Черёмушки я снова взяла телефон. Набрала сообщение:

«Зачем ты это делаешь? Зачем следишь? Я хочу, чтобы ты ушёл из моей жизни. Оставь меня в покое!».

Отправила. Ответа не было. Минута, две, пять. Я уже въехала во дворы, припарковалась у подъезда. Сидела в машине, смотрела на экран. Тишина.

И вдруг — звонок. Звонил он!!!

Я чуть не заплакала от ужаса. Колебалась несколько гудков. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в салоне. Дрожащим пальцем нажала «ответить», не говоря ни слова.

Одна секунда. Две. Тишина.

— …Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? — его голос. Тихий, усталый. Без той угрозы, что была в сообщениях.

В животе похолодело, горло стянуло. Его голос!… Это был голос моего главного кошмара.

Я молчала.

— Скажи мне это в глаза. И я оставлю тебя в покое.

Мне показалось, что этот голос может принадлежать мужчине лет тридцати. Не больше.

— Я не знаю, где твои глаза, — выдохнула я в трубку. Голос срывался.

Он усмехнулся. От этой усмешки по спине пробежал холодок.

— Знаешь. Ты просто боишься посмотреть в мою сторону. Но когда-нибудь посмотришь. И тогда мы поговорим. А пока... просто живи. Я никуда не денусь. И никого к тебе не подпущу. Даже если ты сама этого захочешь.

В его голосе появилась сталь. Мне стало страшно.

— Ты не имеешь права решать, с кем мне быть!

— Имею. Потому что ты моя.

— Я тебя не знаю! — закричала я в трубку, срывая голос. — Ты псих! У тебя крыша поехала! Оставь меня в покое!

Тишина. Потом: