Лисавета Челищева – Псих. Ты мой диагноз (страница 2)
— Лана! — донеслось снизу, из приоткрытой двери. — Ты там уснула?
— Иду! — крикнула я, схватила телефон и выбежала, хлопнув дверью.
Всю дорогу до клуба я молчала, даже когда Вика врубила свою дурацкую электронику. Он был в моей квартире. Он видел меня. Может, он следит за мной сейчас? Я оглядывалась на каждой парковке, в каждом зеркале заднего вида.
Ночной клуб «Mutabor» гудел: на входе толпились модно одетые люди, громыхала музыка, мелькали вспышки айфонов. Мы прошли по спискам, и я сразу нырнула в толпу, надеясь раствориться в грохоте басов и запахе парфюма и кальяна.
Вика тут же ускакала в центр зала, где прыгала пьяная молодёжь. А я пристроилась у стены с бокалом просекко, делая вид, что мне хорошо здесь. Сама не понимала, зачем вообще сюда попёрлась. Подруг у меня мало, работать фитнес-инструктором — это постоянный поток людей, но близко я никого не подпускаю. Слишком страшно.
— Эй, зайка, скучаешь? — раздалось над ухом.
Я повернула голову. Передо мной стоял тип — ну типичный столичный мажор: накачанный, загорелый даже в октябре, в дорогом пиджаке, от которого разило перегаром и Tom Ford. Лицо смутно знакомое, кажется, он пару раз приходил в наш фитнес клуб, пытался снять девочек.
— Потанцуем? — он уже положил руку мне на талию, притягивая к себе. — Или, может, сразу ко мне? У меня тачка на парковке, можем покататься... пообщаться поближе.
Меня передёрнуло. От его пальцев, сжимающих голую кожу на пояснице, от его липкого взгляда, скользящего по вырезу платья.
— Руку убери, — сказала я как можно холоднее. — Найди себе кого-то другого.
Но он лишь усмехнулся и прижал меня к стене сильнее. Я упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был тяжелее. Щекой я чувствовала его дыхание, пахло спиртным. Ногами в туфлях я скользила по полу, не находя опоры.
— Ну чего ты ломаешься? — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Я тебя быстро разогрею...
— Отвали! — я попыталась ударить его коленом в пах, но он ловко заблокировал бедром.
И тут в толпе кто-то резко качнулся, задев мажора плечом. Он охнул, дёрнулся, и я почувствовала, как его пальцы резко разжались на моём локте. Он схватился за бок, и я увидела, как на его белой рубашке стремительно расползается тёмное пятно.
Я отшатнулась, сползая по стене. Колени подкосились.
Вокруг завизжали, заметались люди, охрана начала ломится сквозь толпу. А я смотрела в сторону, туда, где было темнее всего. Вспышка стробоскопа выхватила на мгновение тёмный силуэт. Мужчина в чёрном стоял неподвижно. Глядя на меня.
Это был он. Тот, кто оставляет записки, кто проникает в мою квартиру. Я видела, как на рубашке мажора расползается пятно, и понимала: этот человек способен на всё. Я хотела закричать, но горло сдавило спазмом.
Он заступился за меня. Он убил бы за меня.
И от этой мысли — дикой, ужасной — меня затрясло ещё сильнее. Я вдруг представила, как его руки — сильные, жестокие — сжимают мое горло. Что ему от меня нужно? Как долго это будет продолжаться?
Огни погасли. Завизжала сигнализация. А я так и сидела на полу, глядя в пустой темный угол.
Глава 3
***
ОН
***
Моя ярость схлопнулась в кулак, как только я увидел, как она отшатнулась от этого хорька. Быстро вырубил рубильник за сценой — старая привычка, знал, где стоит щиток, еще когда мы сюда с бригадой заходили на стрелку год назад. Клуб утонул во тьме, заорала сигнализация, но я успел заметить: она подняла глаза. Увидела меня. На долю секунды, но увидела.
Твою мать.
Она была прекрасна. Темное платье облепило фигуру, влажную от пота в этой духоте, волосы разметались по голым плечам. Синий свет стробоскопа выхватил ее лицо — испуганное, такое красивое.
Я представил, как сжимаю эти густые волосы в кулаке, тяну на себя, заставляю запрокинуть голову и открыть горло для поцелуя. Или не для поцелуя.
Она знала, что я буду смотреть. Моя девочка может делать вид, что не замечает меня в парке, в продуктовом, у подъезда, но внутри — внутри она ждет. Ждет того, кто захочет ее по-настоящему. Сильно. До боли.
Эта мысль ударила в пах, разлилась горячей волной.
Я выбрался из клуба через черный ход, за спиной орали люди, кто-то вызывал скорую. Этот тип, что к ней полез, — я знал таких. Мажор херов, папины деньги, член стоит на каждую юбку. Руки распускает, думает, что ему всё сойдет. Я видел, как он сжал ее голую талию своими потными лапами, и во мне щелкнуло. Холодно, четко.
Только я имею право ее касаться.
Я вышел на улицу, закурил, привалившись к стене соседнего здания. Ноги слегка дрожали — адреналин. Москва гудела: где-то на третьем кольце сигналили, ветер нес гарь и запах мокрого асфальта. Осень. Мое любимое время.
Я глубоко затянулся, представил ее лицо: как она смотрела на меня из темноты. Глаза — зеленые, огромные — распахнуты, губы приоткрыты. Она испугалась. И возбудилась. Я видел это, я всегда это вижу. Она чувствует мою силу, даже когда не хочет признавать этого.
Зазвонил телефон в кармане. Номер неизвестный — это странно. Мой номер чист, его нет в базах, я меняю симки раз в месяц. Такое бывает только если кто-то из очень старых знакомых достал его через общих.
— Да, — сказал я в трубку, отходя от стены и двигаясь к машине. Нужно сваливать, пока мусора не наехали.
— Клим, это Борис. В общем, дело есть одно. Серьезное.
Борис. Старый кореш, вместе в девятом цехе начинали, крышу держали. Потом я отошел от дел, слишком много шума стало, а он остался. Сейчас, наверное, уже при бабле, но мозги те же.
Я хмыкнул, садясь в свой Ленд Крузер. Салон пах кожей и ее духами — я держал в бардачке ее духи. Взял у неё полгода назад. Опрыскивал салон, когда становилось совсем невмоготу.
— Борис, ты охренел? — сказал я спокойно, заводя двигатель. — Я на покое. Сам решай свои проблемы. Я сейчас занят другими делами.
— Клим, послушай. Бабки хорошие. И потом, ты должен мне за тот год, когда я тебя закрыл от ментов после того случая в Белграде.
Черт. Он умел давить. Я помолчал, глядя, как к клубу подъезжают две машины с мигалками.
— Диктуй адрес. Но если это подстава, я тебя найду. Даже через десять лет.
Я сбросил звонок и откинул голову на подголовник. Закрыл глаза. Перед глазами — она. Лана. Как сидит на полу, прижимая руки к груди, как дрожат ее длинные ноги в этих дурацких туфлях на шпильке. Хочется подойти, поднять, прижать к стене всем телом, вжать в холодную штукатурку так, чтобы она забыла, как дышать, чтобы почувствовала, чья она. А потом поцеловать. Жёстко, требовательно.
Но нельзя. Ещё рано.
Я завел машину и вырулил со стоянки. Проехал мимо клуба, сбросил скорость. Она как раз выходила — ее вела под руку какая-то подруга, кажется, Вика. Лана шаталась на каблуках, кутаясь в чью-то куртку, накинутую на плечи. Лицо белое, губы что-то шепчут подруге.
Моя бедная девочка. Напугалась последствий своего влияния на меня.
Глава 4
***
ЛАНА
***
Когда подъехала полиция, я физически ощутила, как люди начали отворачиваться. Их взгляды направлялись ко мне — тяжелые, липкие, как то самое чувство вины, которое я таскаю в себе уже полгода.
Мне хотелось сжаться в комок, зарыться лицом в колени и исчезнуть.
Они все молча обвиняли меня в том, что случилось с тем парнем? Или просто шарахались, потому что прослышали про мою репутацию? В нашем районе все друг про друга знают. Сплетни разносятся очень быстро.
У меня правда была дурная слава. Любой парень, который ко мне подкатывал, обязательно вляпывался во что-то. И сегодня случился самый худший из исходов.
Я знала, почему это происходит. И это знание душило меня по ночам хуже любого удавки.
Я ненавидела его. Ненавидела так сильно, что сводило челюсть. Но этот страх был таким всепоглощающим, что иногда мне казалось — я схожу с ума.
— Девушка, Вы как сами? — ко мне подошел полицейский, молодой, с усталыми глазами. — Нам нужно проехать в отдел, задать Вам парочку вопросов. Вы были ближе всех к пострадавшему.
Я подняла на него глаза. В голове гудело после музыки и адреналина.
— Пострадавший… Как он?
— Увезли на скорой в реанимацию. Так Вы готовы проехаться с нами?
— Это надолго? — спросила тупо. В горле пересохло. — У меня… мне просто через полчаса надо быть дома.
Чушь собачья. Просто хотелось забиться в свою нору и не вылезать где-то неделю.
Полицейский кивнул как-то странно, всмотрелся в мое лицо.
— Если дома есть кто-то из родных, кого нельзя оставлять, можем проехать к Вам. Вопросов немного, для протокола. Я, кстати, Вашу маму знаю. Ирина же, да? Мы с её отделом работали на продовольственной ярмарке в прошлом месяце.