Лисавета Челищева – Последний поцелуй жнеца (страница 12)

Я с вдыхал тягучий аромат лилий, прекрасно понимая, что местные женщины никогда не обладали столь пленительным запахом. Я, конечно, не знал, как пахнут все дамы в округе, и не имел ни малейшего желания это выяснять… теперь.

Слегка повернувшись в мою сторону, баронесса вопросительно приподняла бровь.

Дьявол… эта женщина. Она, по какой-то причине, умела вызывать мой гнев по щелчку пальца, и в то же время, пленять мои пороки с непревзойденной изобретательностью.

– Темный Властелин! Как долго ты голодала в своем особняке-клетке?! – невольно воскликнул я, не в силах сдержать изумления.

Баронесса сидела передо мной, с жадностью поглощая тарелку лукового супа. Ее действия были настолько не похожи на благородную леди, что только еще больше разжигали мое любопытство.

Словно необузданное существо, она вгрызалась в свежеиспеченный багет, жуя его со спешкой, не свойственной ее аристократическому облику.

Ее движения завораживали, и я не мог оторвать от нее глаз… снова.

И тут, словно очнувшись от голодного забвения, она бросила на меня взгляд и замерла. Как будто только что поняла, что за ее столиком кто-то есть ещё.

– Не обращай на меня никакого внимания. Я просто наблюдаю.

Я спокойно налил себе бокал эля, стараясь казаться бесстрастным, несмотря на бурлящие в голове мысли.

– Прости… Я просто… – она прикрыла губы рукой в тонкой перчатке и нервно сглотнула.

– Нет, нет, нет! – я быстро вмешался, подняв руки в успокаивающем жесте. – Не надо. Ты здесь простая дева. А я – просто я. Припоминаешь?

Я говорил мягко, надеясь развеять ее смущение и напомнить, что мы не более чем два человека, разделившие вечер в таверне.

Сандрина на мгновение замешкалась. Но потом, она медленно кивнула, как бы находя утешение в моих словах.

На ее лице, которое теперь приобрело нежно-розовый оттенок, появилось подобие улыбки. Словно пелена бледности спала с неё, обнажив скрытую под ней красоту. В этот момент меня охватило чувство гордости. Возможно, я все-таки был хорошим секретарем.

Мерцающий свет свечей отбрасывал тени на потертые стены, придавая помещению секретности.

– Неужели, чтобы услышать себя в толпе, нужно кричать, перекрикивая других, или искать место, где молвишь слово только ты? – размышляла вслух Сандрина, вспоминая недавний инцидент ее тщетной попытки добыть газету.

Прислонившись к стене, девушка изучала оживленный зал, словно расшифровывая скрытые в нем послания.

– Зачем же искать? Это пустая трата половины жизни. Есть более легкий путь… Заставить других поверить, что здесь… Только ты можешь молвить слово, – мой голос оказался странно низким. Видимо, эль.

Я протянул девушке кружку в знак товарищества, но она отказалась, качнув головой. Эта особа теперь раздражает меня ещё и своим нежеланием предаваться простым радостям жизни.

– И как же, прости, этого добиться?

Ее взгляд встретился с моим.

– Во-первых, никому не говорить, как. Иначе все узнают, – нарочито спокойно проговорил я, делая глоток горькой жидкости. – Во-вторых, первое ты уже слышала.

– Умно, как глупо. – признала она с призрачной ухмылкой. – Глупо, как умно…

– Как есть.

Я поглядывал на девушку с растущим интересом, отмечая, как ее печальные глаза сканируют таверну, наблюдая за появлением и уходом посетителей.

Как по заказу, к нашему столику направились двое мужчин, их смех громко разносился по забегаловке. Я сразу узнал в них жнецов, их растрепанный вид свидетельствовал о тяжелом рабочем дне.

– Эскар!!! Сколько лет?! Темный Лорд! – воскликнул один из них, Марли, широко ухмыляясь.

– Не знал, что ты так высоко меня кличешь, Марли. Темный Лорд? Серьезно? – лукаво парировал я.

– Посмотри-ка на него, Грег! Каков плут! – хихикнул Марли, похлопав меня по спине.

Я перевел взгляд на Сандрину. В ее глазах читалось удивление и любопытство. Сия реакция позабавила меня сполна.

Как оказалось, мои коллеги по ремеслу были полны решимости поразить ее своими пьяными историями о наших выходках. Но я знал, что информация о том, что мы жнецы, не сойдёт с их губ. Мы не имели права разглашать своих должностей перед смертными. Не настал ещё тот день, когда баронесса узнаёт, что я вовсе не секретарь ей. А смерть ее.

Эти двое не уходили, пока каждый из них не отшутился по три раза подряд, борясь за возможность заслужить неуловимую улыбку моей спутницы. Но глупцы так и не поняли, что эта дама, сидящая за моим столиком, уже потратила свой дневной лимит пары улыбок на меня.

Я закатил глаза, как мне показалось, уже в пятый раз, а смущенная Сандрина, не в силах больше сдерживаться, коротко кашлянула, и на ее фарфоровые щеки медленно опустился румянец.

Изрядно перебравшие пива жнецы, не обращая внимания на собственное поражение, продолжали состязание, не подозревая, что ее внимание и улыбки здесь, всегда будут принадлежать отныне лишь одному.

– Так кто же были эти добрые господа?… Я имею в виду, чем они занимаются? – поинтересовалась баронесса. Ее пальцы рассеянно выводили замысловатые узоры на полированном деревянном столе.

– Изволишь угадать? – на моих губах заиграла озорная ухмылка.

Она посмотрела на меня, ее глаза были полны невинности.

– Хм… Быть может, церковные служители?

Хах. Догадка близка, но так наивна!

У меня мелькнула опрометчивая мысль открыть ей правду, но я решил не делать этого. Не стоит обременять ее хрупкую душу знаниями о том, что жнецы так близко. Не стоит напоминать о ее просьбе покинуть этот мир. Пока…

Я попытался направить разговор в более приятное для меня русло, отвлечь ее внимание от теней, таящихся в царстве жатвы.

– …Могу ли я узнать, чем интересуется леди в свободное время?

– Читаю книги, – просто ответила она.

– …Какие книги?

– Все, которые я могу найти в поместье. Правда, наша библиотека совсем небольшая… Всего три тысячи томов.

Я не мог не поднять бровь от ее своеобразного определения "небольшая". Три тысячи томов могли бы занять смертного на всю жизнь, а она говорит о них, как о какой-то газетенке на вечер.

Мысль ненадолго задержалась на том, что баронесса, должно быть, провела в стенах той библиотеки бесчисленное количество часов. Тяжесть такого одиночества была невообразимой, и я не мог представить себе, что в жизни захочу прочесть столько. А она… у меня была вечной.

Пасмурные глаза Сандрины приковали меня к месту, ища ответы, которые я не был готов дать.

– Как ты думаешь, почему в наше время люди так боготворят жнецов?

Я сделал паузу, на мгновение опешив. В вопросе прозвучала проницательность, не соответствующая ее образу.

Опустив взгляд, я дал себе время собраться с мыслями. Баронесса заслуживала ответа, который соответствовал бы ее искреннему любопытству.

– …Люди боготворят жнецов, потому что они, по-своему, приносят в наш мир равновесие, – начал я с оттенком притворства. – Их предназначение может показаться мрачным и зловещим, но они следят за тем, чтобы цикл жизни и смерти не прерывался. Это важно.

Я сделал паузу, давая понять, что все сказанное мной имеет значение и резонно. Ликер, который я так резко проглотил, теперь обжигал горло.

– Однако откуда ж мне знать? – пробурчал я, морщась. – Я же лишь секретарь твоей личной жизни.

Сандрина тихонько вздохнула, пожимая хрупкими плечами.

– Раз уж ты привел меня в заведение, где жнецы – частые посетители, я подумала, что ты знаешь и более глубокий ответ.

Шестеренки в моей беспросветной голове начинают вертеться, и я вспоминаю очевидное любопытство в ее глазах, когда она время от времени изучала толпу и декор между нашими разговорами. Должно быть, смышленая девчонка догадалась, что эта забегаловка популярна не только среди смертных. Но и у тех, кто их пожинает.

Я пораженно выдыхаю, кивнув.

– Смертные посетители их обычно боятся… Страх заставляет людей подчиняться им. Жнецам, я имею в виду, – констатировал я, делая глоток из своего бокала.

Все это время, внимательно наблюдаю за ней, ища хоть какие-то признаки того, что она не так наивна, как кажется.

– Страх не всегда подавляет волю… Иногда, страх, делает человека опаснее, чем что-либо другое. Не страх заставляет их подчиняться жнецам, – ответила Сандрина, поражая меня.

Сейчас она выглядела далеко не тем нежным цветком, за который я ее принимал, наслаждаясь видом и ароматом.

– А что же, по-твоему, заставляет, позволь спросить?

– Слепой трепет перед чем-то большим, необъяснимым. – заявила она, устремив взгляд на одну из эмблем жнецов над камином.