Лисавета Челищева – Кадота: Охота на сострадание (страница 5)

Воздух становился все более влажным и тяжелым по мере того, как мы углублялись в дикую местность острова. Тишина долгое время окружала нас, как плотное облако. И я была более чем рада, не слышать его реплик.

Редкий шелест листьев или отдаленные крики неизвестных зверей были единственными фоновыми звуками.

Вик по-прежнему молчал, его глаза напряженно вглядывались в густую растительность. Боялся ли он того, что ждет нас впереди?… Нет, вряд ли он вообще знает, что такое страх.

После нескольких часов пешего хода мы выбрались на небольшую прогалину вблизи источника. Солнечный свет просачивался сквозь густой полог ветвей, создавая россыпь теней на сухом мху.

Я опустилась на колени у кристально чистой воды. Погрузила руку в воду – стайка мелких рыбешек закружила вокруг, щекоча пальцы.

– О ком ты вчера говорил? – я нарушила молчание первой. – С теми, кого нам нужно избежать любой ценой, и поэтому мы делаем длинный крюк. Ты это о бездумниках?

Глаза Вика помрачнели с оттенком недовольства, пока тот наполнял свою фляжку.

– Подслушала меня?

– В следующий раз веди свой внутренний диалог внутри себя, если не хочешь, чтобы я подслушала еще раз, находясь в паре метров от тебя на веревке.

К моему удивлению, Вик не пытается огрызнуться. Вместо этого он делает затяжной глоток из фляги и задумчиво уставляется куда-то вперед. Сегодня он на редкость вдумчив.

– Есть кое-кто похлеще этих тварей. – пробормотал Вик. – Молись, чтобы мы с ними никогда не пересеклись.

– Молиться – это по твоей части. – отозвалась я, пытаясь замаскировать охватившее меня волнение.

Вик метнул на меня колкий взгляд, после чего расположился на ближайшем камне.

– Иди, попасись где-нибудь, пока можешь. – он кивком указывает на развязанную веревку у моих ног.

Вздернув бровь, я резко выпрямляюсь. В голове все внезапно темнеет, уши пульсируют, а кровь отходит от лица. Я слишком резво встала. Из-за критических дней придется выдержать такое состояние.

Я покачнулась на ногах; кулаки сжаты, зубы стиснуты. Нет, я не собираюсь демонстрировать перед ним свое состояние.

Круто разворачиваюсь и направляюсь в сторону густых зарослей.

– Куда? – рявкает Вик мне в спину.

Сам сказал мне идти, а теперь тявкает на меня что-то там. Мужчины…

– Туда! – отзываюсь я, и прижимаясь к стволу дерева так, чтобы он не смог меня видеть.

– Писай шустрее! Я уже скучаю по твоим приколам! – его отдаленное усмехание заставляет меня раздраженно поморщиться.

Я перевожу неровное дыхание и приподнимаю куртку. Под футболкой разворачиваю бандаж, опоясывающий талию.

Рана выглядит уже прилично. По крайней мере, она заживает.

Достаю из рюкзака маленькую спиртовую настойку и сбрызгиваю немного на рану в боку.

Уже и позабыла, как она может болеть. С шипением втягиваю воздух от жгучего ощущения. Ногти впиваются в кору дерева.

– Черт! Вот зараза!… – прохрипела я, прикусив губу из-за воздействия спирта на чувствительную кожу.

– Лучше и не скажешь.

Вик стоял чуть позади меня, затачивая палочку с помощью перочинного ножа. Взгляд его исследовал мою рану.

– Что ж так мало плеснула, мать? – в его голосе был упрек. Приблизившись, парень ловко выхватил у меня из рук пузырек. Одним движением он выплеснул на рану половину содержимого.

Не сдержавшись, я вскрикнула от обжигающей нестерпимой боли, вспыхнувшей следом. Не успела опомниться, как Вик вложил палку прямо между моих зубов, создав своеобразный противовес агонии, грозившей меня захлестнуть.

Сжав палку до хруста древесины, я смогла наконец отдышаться. Так стало… действительно легче.

– Вот и все! А ты боялась, – прокомментировал Вик, смешав в интонации странную смесь веселья и скуки.

Я заставила себя взглянуть на него в упор, в моих же глазах отражались и боль, и ненависть.

– Забинтуй это обратно. Мы уходим. Кстати, палка тебе идет. Оставь.

…

– Я ни хрена не понимаю. – прорычал Вик, уставившись на карту.

– А должен? – язвительно бросаю я, прислоняясь к березе и оглядываясь по сторонам.

– Вот уж чего тебе не стоит делать, так это тявкать мне под руку. У меня мгновенная реакция, забыла? Могу и придушить чуток.

Я стискиваю зубы, делая глубокий вдох. Ощущение, что половина моей энергии уходит на пререкания с ним.

Птицы громко щебечут. Из-за влажного воздуха одежда липнет к коже.

Перевожу дыхание, подставляя лицо солнцу. Скалистая местность подошла к концу, и теперь мы приближались к более пологой территории.

– Дерьмо. Либо эта карта муляж, либо этот сраный остров сам изменил свои ориентиры! – выругался Вик, комкая бумагу в руках.

Стаскиваю с себя кофту, завязывая ее на талии. Теперь я в одной лишь майке – стало слишком душно, что весьма странно, учитывая, что мы держали курс на Север.

Снимаю с запястья резинку и завязываю волосы в хвост – короткие пряди трудно собрать, поэтому какие-то спадают на виски.

Когда заканчиваю, обнаруживаю, что Вик все это время задумчиво пялился на меня.

Заметив мое внимание, он мгновенно разворачивается и резко дергает за веревку.

– Давай уже, шевели булками!

…

По словам Вика, мы не могли просто идти вдоль туннеля поверху. Ведь туннель уходил в глубину, а местные условия были неизвестны. Поэтому мы решили обойтись одной картой и компасом… Только насколько можно доверять им? Как мне показалось, Вик был настроен весьма скептично. Остров был подобен аномалии: все здесь было извращено и запутано.

Под шелест листьев и легкий ветерок мы наконец-то выбрались из тенистых глубин буйного леса, и перед нами открылись бескрайние просторы кукурузных полей, простирающихся насколько хватало взгляда. Солнце опускалось к горизонту, отбрасывая длинные тени на золотистые стебли, колышущиеся на ветру.

– Не тормози, – буркнул Вик, погружаясь тем временем в море кукурузы. Изумрудные створки захлопнулись за ним.

Он о чем-то коротко выругался – я не расслышала. Но заметила, как его черты – обычно невозмутимые – искривились, став маской угрюмой обреченности.

Я последовала за ним, землистый аромат кукурузы смешивался со слабым запахом прилипшего к одежде пота. Здесь было чересчур влажно.

Вик потянулся в карман и извлек оттуда мою карту, потрепанные контуры которой загибались на ветру. Не говоря ни слова, он принялся рвать ее на мелкие части – движения его были быстрыми и нарочитыми.

– Что ты делаешь? Может, ты ее неправильно прочитал! – вмешалась я, пытаясь остановить его, чтобы он не уничтожил единственную карту из лагеря.

Выражение лица парня оставалось непроницаемым, когда тот взглянул на меня.

– Ты не понимаешь. Эта карта теперь бесполезна. Это фиаско. – заявил он и продолжил курс по коридору из кукурузных зарослей.

Я молча наблюдала за тем, как он стягивает с себя черную футболку, обнажая упругие мышцы на плечах. Многочисленные родинки покрывали его спину, словно созвездия.

Я невольно нахмурилась, рассматривая их с довольно близкого расстояния из-за веревки.

Поначалу не поняла, что он заметил мое внимание, пока не услышала короткий смешок.

– Лучше, чем у него? – спросил Вик, уголки его губ скривились в сардонической полуулыбке.

По моей коже прокатился жар, и я, краснея, попыталась отвести взгляд от игры теней на его широкой груди и подтянутом животе.

– …У кого?

Тихий смешок Вика разнесся по безмолвному полю. Пожав плечами, он крутанулся на пятках и продолжил идти вперед.

Он даже двигался как хищник. Бесшумно и беспрепятственно…