Лисавета Челищева – Избранница бессмертных (страница 4)

Шрифт

— Я... я не слышу тебя, — прошептала я, мои глаза расширились от ужаса и недоумения. — Твои мысли... я не слышу их! Почему?

Его лицо мгновенно изменилось. Вожделенная улыбка исчезла, чёрные глаза стали холодными и пронзительными. Незнакомец резко отстранился от меня, его прикосновения стали грубыми.

— Что ты сказала? — его тон был теперь острым, подозрительным. Он схватил меня за руку и сжал её. — Кому ты служишь, чертовка? Кто послал тебя за нами следить??

Я попыталась вырваться, но его хватка была нечеловеческой.

— Я никому не служу! Отпусти меня!

— Нет уж. Теперь ты мне все расскажешь. Имя. Назови мне имя своего хозяина.

— У меня нет хозяина!

— Врешь, как дышишь, фемина. Кто он?!

Он резко дернул меня на себя, я попыталась вырваться ещё раз, но вдруг почувствовала хруст в руке.

Моё запястье. Оно сломалось.

Резкая, ноющая боль пронзила руку, и я рухнула на пол, обхватив сломанную руку. Слёзы хлынули из глаз градом, смешиваясь с пылью. Я плакала, стонала, а он стоял надо мной, совершенно ничего не понимая. Лицо незнакомца было лишено всякого выражения, лишь лёгкое недоумение мелькнуло в его чёрных глазах. Он накинул на себя шелковый халат, который лежал на каком-то сундуке, и продолжил смотреть, как я корчусь на полу.

В этот момент дверь распахнулась. В каюту ворвались другие обитатели корабля, привлечённые моими криками.

Я подняла голову, сквозь пелену слёз и боли пытаясь разглядеть их.

Первым вошёл высокий мужчина с пепельно-белыми волосами, обрамляющими лицо с тонкими, аристократическими чертами. Его глаза были цвета расплавленного темного золота, а во взгляде читалась усталость. Он был в простой, но элегантной рубашке и кожаных брюках, и от него исходила аура спокойной, но неоспоримой власти.

За ним последовали ещё двое. Один был самый высокий, с бронзовой кожей, покрытой татуировками в виде золотых рун, и глазами цвета грозового неба. Его коротко стриженные волосы были черного оттенка, но некоторые пряди были почему-то седыми, а на поясе висел массивный позолоченный серп. Он выглядел как древний воин, полный дикой силы.

За его спиной стоял мужчина, облаченный в плащ и маску.

Голое мужское тело. Незнакомец прижимал меня к холодной стене в полной темноте каюты, его кожа была горячей, словно уголь, а дыхание обжигало мою шею. Мой разум, привыкший к хаосу чужих мыслей, внезапно оказался в пустой, звенящей тишине. Его разум был для меня запечатан. Как такое вообще было возможно?… Я пока не понимала.

— И что ты тут забыла, прекрасная фемина? — его голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, словно шёпот ночного ветра. В нём не было ни угрозы, ни ласки, лишь чистое, незамутнённое любопытство.

Я попыталась отстраниться, но хватка незнакомца была железной.

— Я... заблудилась, — пролепетала я, чувствуя, как жар приливает к моим щекам. — Хотела спрятаться на корабле, но заблудилась.

Незнакомец усмехнулся, и я ощутила вибрацию его груди своей спиной.

— Заблудилась, говоришь? — его пальцы скользнули по моей руке, задерживаясь на тонкой ткани моего платья на плече. — Или, быть может, ты ищешь приключений? Я могу предложить тебе их, и даже больше. Проведёшь эту ночь со мной, фемина, и я обещаю, что ты не пожалеешь. Откажешься... и я выброшу тебя за борт. Что скажешь?

Я вздрогнула, но тут же собралась. Моя гордость, искорёженная страхом, но не сломленная, не позволила мне дрогнуть.

— Я умею плавать, — дерзко ответила я, хотя знала, что это ложь. Моя сломанная ступня не позволила бы мне продержаться и минуты в ледяной воде. И с чего я вообще решила, что корабль сейчас на воде, а не в воздухе?… Наверное, я до сих пор не могла поверить, что нахожусь на том самом летающем корабле из легенд. Или я просто сплю. Мне это снится?

Смех незнакомца был глубоким, раскатистым, он наполнил тёмную комнату, словно звук далёкого грома.

— Плавать? О, дитя, ты меня удивляешь, — его пальцы продолжали блуждать по моей коже: плечам и талии, вызывая мурашки. — А я-то уже опечалиться успел, что не получилось посетить лупанарий в Риме. А тут такой роскошный подарок сам упал мне в руки. Вот чудо-дивное.

Я почувствовала, как его тело прижимается ко мне всё плотнее, и в отчаянии потянулась рукой, нащупывая что-то твёрдое на стене. Металл. Лампа. Мои пальцы дрожали от нервов, когда я чиркнула кремнем.

Маленькое пламя вспыхнуло, озаряя пространство. В тот же миг, когда свет прорезал тьму, я оттолкнулась от незнакомца, сделав шаг назад.

Передо мной стоял юноша. Молодой, лет двадцати, с копной чёрных как смоль волос и глазами, что были бездонными омутами, поглощающими свет. На его губах, пухлых и чувственных, виднелись свежие капли крови, яркие, как рубины. Он ухмыльнулся, когда мой взгляд скользнул ниже, по его безупречно сложенному телу. Он был совершенно гол. Каждый мускул был вылеплен с совершенством, достойным древних статуй богов, но в его облике было нечто первобытное, дикое.

Мой взгляд снова метнулся к его окровавленным губам. Незнакомец заметил это, ухмыльнувшись.

— Красное вино. Мой любимый напиток. — тихо произнес он, слизывая алые капли с нижней губы. — А ты что любишь, фемина?

Он сделал шаг ко мне, и я отшатнулась.

— Стой! — мой голос дрогнул, но я старалась придать ему твёрдости. — Не трогай меня больше.

Его рука, сильная и быстрая, поддела мой подбородок, заставляя поднять глаза на него. Его чёрные омуты под густыми ресницами смотрели прямо в мои, и я почувствовала, как моя воля тает под этим взглядом.

— Уже поздно, фемина, — его голос был теперь шёпотом, но таким, что проникал прямо в голову, застревая там на повторе. — Единственное, о чём ты можешь меня просить теперь, это не останавливаться.

Его пальцы скользнули к застёжке моего платья. Тонкий шёлк соскользнул с моих плеч, обнажая кожу, которая тут же покрылась мурашками от его прикосновений. Я стояла, словно зачарованная, под гипнозом его чёрных глаз, не в силах сопротивляться.

Его горячие губы коснулись моей шеи, оставляя за собой дорожку из огня, а руки ласкали мою оголенную спину, стройные бёдра и грудь. Моё тело, измученное болью и страхом, отзывалось на его ласки с неожиданной жаждой. Я чувствовала, как его дыхание опаляет чувствительную кожу между грудей, как его сильные пальцы исследуют каждый изгиб моего тела, и я позволяла ему. Позволяла, потому что его прикосновения были искусными, а его взгляд обещал забвение.

Но в самый разгар этого безумия, когда его губы уже почти настигли мои, а его тело прижалось к моему вплотную, я осознала одну поразительную вещь снова.

Тишина. Звенящая, пугающая тишина в его разуме. Ни единой мысли, ни единого образа. Моя аномалия, мой дар, который был для меня проклятием и спасением, здесь был бесполезен.

Я отстранилась, насколько позволяла его хватка.