Лисавета Челищева – Избранница бессмертных (страница 3)

Сенатор опустился на одно колено. Я отвернулась, не желая смотреть на него. Я ощутила, как его пальцы сжимают мою лодыжку, приковывая её к его трибуне. Не к трибуне оратора, а к его личной, переносной трибуне, с которой он собирался произносить свою речь. Металл оков холодил мою ногу, и этот холод пронзал все тело. Сенатор не отпускал меня ни на шаг, даже во время праздника, будто предчувствовал, что больше всего на свете я желаю сбежать от него.

Наступило время речей. Луций, с торжествующим видом, поднялся на возвышение Форума. Его голос, усиленный акустикой площади, разнёсся над толпой. Заиграла громкая музыка, вспыхнули огни, озаряя ночное небо. Толпа ликовала, а я, прикованная к его трибуне, чувствовала, как отчаяние захлёстывает меня.

— Я не достанусь ему… — прошептала я, дёргая ногой. — Ни за что.

Металл оков впивался в тонкую кожу, но я продолжала. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с потом. Мои хрупкие кости... Моя аномалия...

Я вдруг вспомнила слова лекаря:

«Твои кости... они как тончайшее стекло. Малейшее давление — и они могут треснуть».

И сейчас это было моим единственным шансом. Сенатор был отвлечен своей речью, толпа смотрела лишь на него.

Уединившись в тени трибуны, я приступила к своему безумству.

Я плакала, страдала, но продолжала давить на свою лодыжку, изгибать её, выворачивать свою ногу под неестественным углом. Боль была невыносимой, но воля к спасению была сильнее.

Внезапно, с резким щелчком, моя ступня выскользнула из оков. Я упала, едва не закричав. Ступня... она была сломана. Кость выпирала под кожей, но я была свободна. Свободна!

Я еле поднялась, хромая, ковыляя, не зная, куда и бежать-то теперь.

Вперед. Вперед. И только туда!

Город был лабиринтом из света и теней, но мои ноги сами несли меня прочь от дворца, от Форума, прочь от кровожадного сенатора Веспера. Я бежала, ведомая лишь инстинктом выживания, пока не оказалась в туманном порту.

Густой, влажный туман окутывал причалы, скрывая очертания кораблей. Воздух был пропитан запахом соли, рыбы и чего-то ещё, неуловимого, но манящего. Возможно, так пахла свобода.

Моё сердце колотилось, предчувствуя надвигающуюся гибель Рима все более явственно. Этот город был проклят, и я должна была бежать из него как можно быстрее.

Мой взгляд упал на отдаленный темный корабль.

«Неужели? Он…», — пронеслось у меня в голове.

Это был тот самый дирижабль, что я видела в небе. Теперь он стоял на причале, его огромные крылья были сложены, руны тускло светились в тумане. Он был ещё величественнее вблизи, чем издалека.

Движимая отчаянием и последней надеждой, я прокралась на борт, прячась среди груд редких артефактов, которые экипаж, вероятно, скупил у здешних торговцев: странные статуэтки, резные ларцы, свитки, написанные на неизвестных языках.

Я слышала отдаленные голоса и шаги. Спряталась я плохо. Бочки не служили мне хорошим прикрытием.

— Отшвартовать корабль! — прозвучал чей-то властный голос неподалеку.

С замиранием сердца я поняла, что у меня совсем нет времени. Я должна была спрятаться лучше, глубже.

Я проникла в небольшую кубрику, и отыскала из неё выход в основную часть корабля.

Кругом было темно. Я двигалась на ощупь по тёмному коридору, моя сломанная ступня пульсировала от боли, но я не обращала на это внимания. Самое главное сейчас — спрятаться. Отсижусь на корабле и сойду на землю при первой же остановке корабля. Хороший план. Другого и не было.

Я забежала в какую-то тёмную комнату, полную теней и запаха старого дерева. Попыталась найти окно, чтобы выглянуть, понять, отчалил ли уже корабль или нет.

И тут вдруг я ощутила, как что-то или кто-то приближается ко мне сзади. Я не успела развернуться, как меня прижали к стене. Я попыталась вырваться, но моё тело будто каменной плитой придавило. Мои руки стали ощупывать стену и то, что так давило на мою спину, удерживая на месте мертвой хваткой.

И это… Это было голое мужское тело.

Мои пальцы задели гладкую, горячую кожу. Чей-то бок, ребра… Я отдернула руку в испуге.

Само тело было прекрасной формы, — сильное, горячее.

Неожиданно что-то коснулось моей щеки. По ощущениям… Это были чьи-то губы. Прикосновение было неожиданным, шокирующим.

— И что ты тут забыла, прекрасная фемина?

Глава VI. Первая встреча

Голое мужское тело. Незнакомец прижимал меня к холодной стене в полной темноте каюты, его кожа была горячей, словно уголь, а дыхание обжигало мою шею. Мой разум, привыкший к хаосу чужих мыслей, внезапно оказался в пустой, звенящей тишине. Его разум был для меня запечатан. Как такое вообще было возможно?… Я пока не понимала.

Голое мужское тело. Незнакомец прижимал меня к холодной стене в полной темноте каюты, его кожа была горячей, словно уголь, а дыхание обжигало мою шею. Мой разум, привыкший к хаосу чужих мыслей, внезапно оказался в пустой, звенящей тишине. Его разум был для меня запечатан. Как такое вообще было возможно?… Я пока не понимала.

— И что ты тут забыла, прекрасная фемина? — его голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, словно шёпот ночного ветра. В нём не было ни угрозы, ни ласки, лишь чистое, незамутнённое любопытство.

Я попыталась отстраниться, но хватка незнакомца была железной.

— Я... заблудилась, — пролепетала я, чувствуя, как жар приливает к моим щекам. — Хотела спрятаться на корабле, но заблудилась.

Незнакомец усмехнулся, и я ощутила вибрацию его груди своей спиной.

— Заблудилась, говоришь? — его пальцы скользнули по моей руке, задерживаясь на тонкой ткани моего платья на плече. — Или, быть может, ты ищешь приключений? Я могу предложить тебе их, и даже больше. Проведёшь эту ночь со мной, фемина, и я обещаю, что ты не пожалеешь. Откажешься... и я выброшу тебя за борт. Что скажешь?

Я вздрогнула, но тут же собралась. Моя гордость, искорёженная страхом, но не сломленная, не позволила мне дрогнуть.

— Я умею плавать, — дерзко ответила я, хотя знала, что это ложь. Моя сломанная ступня не позволила бы мне продержаться и минуты в ледяной воде. И с чего я вообще решила, что корабль сейчас на воде, а не в воздухе?… Наверное, я до сих пор не могла поверить, что нахожусь на том самом летающем корабле из легенд. Или я просто сплю. Мне это снится?

Смех незнакомца был глубоким, раскатистым, он наполнил тёмную комнату, словно звук далёкого грома.

— Плавать? О, дитя, ты меня удивляешь, — его пальцы продолжали блуждать по моей коже: плечам и талии, вызывая мурашки. — А я-то уже опечалиться успел, что не получилось посетить лупанарий в Риме. А тут такой роскошный подарок сам упал мне в руки. Вот чудо-дивное.

Я почувствовала, как его тело прижимается ко мне всё плотнее, и в отчаянии потянулась рукой, нащупывая что-то твёрдое на стене. Металл. Лампа. Мои пальцы дрожали от нервов, когда я чиркнула кремнем.

Маленькое пламя вспыхнуло, озаряя пространство. В тот же миг, когда свет прорезал тьму, я оттолкнулась от незнакомца, сделав шаг назад.

Передо мной стоял юноша. Молодой, лет двадцати, с копной чёрных как смоль волос и глазами, что были бездонными омутами, поглощающими свет. На его губах, пухлых и чувственных, виднелись свежие капли крови, яркие, как рубины. Он ухмыльнулся, когда мой взгляд скользнул ниже, по его безупречно сложенному телу. Он был совершенно гол. Каждый мускул был вылеплен с совершенством, достойным древних статуй богов, но в его облике было нечто первобытное, дикое.

Мой взгляд снова метнулся к его окровавленным губам. Незнакомец заметил это, ухмыльнувшись.

— Красное вино. Мой любимый напиток. — тихо произнес он, слизывая алые капли с нижней губы. — А ты что любишь, фемина?

Он сделал шаг ко мне, и я отшатнулась.

— Стой! — мой голос дрогнул, но я старалась придать ему твёрдости. — Не трогай меня больше.

Его рука, сильная и быстрая, поддела мой подбородок, заставляя поднять глаза на него. Его чёрные омуты под густыми ресницами смотрели прямо в мои, и я почувствовала, как моя воля тает под этим взглядом.

— Уже поздно, фемина, — его голос был теперь шёпотом, но таким, что проникал прямо в голову, застревая там на повторе. — Единственное, о чём ты можешь меня просить теперь, это не останавливаться.

Его пальцы скользнули к застёжке моего платья. Тонкий шёлк соскользнул с моих плеч, обнажая кожу, которая тут же покрылась мурашками от его прикосновений. Я стояла, словно зачарованная, под гипнозом его чёрных глаз, не в силах сопротивляться.

Его горячие губы коснулись моей шеи, оставляя за собой дорожку из огня, а руки ласкали мою оголенную спину, стройные бёдра и грудь. Моё тело, измученное болью и страхом, отзывалось на его ласки с неожиданной жаждой. Я чувствовала, как его дыхание опаляет чувствительную кожу между грудей, как его сильные пальцы исследуют каждый изгиб моего тела, и я позволяла ему. Позволяла, потому что его прикосновения были искусными, а его взгляд обещал забвение.

Но в самый разгар этого безумия, когда его губы уже почти настигли мои, а его тело прижалось к моему вплотную, я осознала одну поразительную вещь снова.

Тишина. Звенящая, пугающая тишина в его разуме. Ни единой мысли, ни единого образа. Моя аномалия, мой дар, который был для меня проклятием и спасением, здесь был бесполезен.

Я отстранилась, насколько позволяла его хватка.