Лисавета Челищева – Избранница бессмертных (страница 6)

Наконец мы прошли в просторную кают-компанию. Большой стол был накрыт на пятерых, но за ним сидели только двое. Малак и незнакомец в мантии и маске. Капитан Каэлен отсутствовал…

На столе стояли блюда, пахнущие так аппетитно, что мой желудок тут же свело от голода. Жареное мясо, свежие фрукты, хлеб, вино в глиняных кувшинах.

— Садись, пожалуйста, — пригласил Сол, указывая на место напротив Малака.

Я села, стараясь не смотреть на черноглазого нахала. Он же, напротив, не сводил с меня глаз, его чёрные омуты изучали меня с неприкрытой похотью.

— Где капитан Каэлен? — спросила я, пытаясь отвлечься от его взгляда.

Малак ухмыльнулся, откусывая кусок мяса.

— Наш капитан — птица вольная. Ему не до земных ужинов. Возможно, сейчас он парит над облаками, высматривая что-то интересное. Или кого-то… интересного.

Он подмигнул мне, и я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Сол, сидящий рядом с Малаком, лишь хмыкнул, его взгляд был сосредоточен на еде.

Мне представили того, кто сидел в маске. Его звали Аспид. Он был молчалив весь ужин и лишь изредка пошевеливался, словно змея, готовящаяся к броску.

Я ела, стараясь не обращать внимания на Малака, но его грязные намёки и шутки не прекращались. Он то и дело бросал в мою сторону двусмысленные фразы, его взгляд скользил по моей фигуре, задерживаясь на вырезе платья. Сол пытался переводить разговор на другие темы, но Малак был неудержим.

Несмотря на это, я постепенно начала расслабляться. В их компании, странной и опасной, было что-то притягательное. Я чувствовала себя в безопасности, по крайней мере, от внешнего мира.

— Вы бессмертные, да? — спросила я, осмелев. — Легенды говорят о вас много. Что из этого правда?

Малак открыл было рот, чтобы ответить, но Сол прервал его.

— Капитан Каэлен запретил нам рассказывать людям что-либо. Прости, Атилия, но мы пока не можем доверить тебе эту информацию. Мы ещё не до конца уверены, что ты не работаешь на наших врагов.

Я почувствовала укол обиды.

— Я не работаю ни на кого! Я просто бежала. Бежала от брака, который был для меня смертным приговором. От человека, который хотел меня сломать. Я увидела ваш корабль в небе за несколько дней до моей свадьбы, и он стал моей единственной надеждой на спасение.

Я рассказала им свою историю: о Веспере, о моих видениях, о сломанной ступне и о том, как я пробралась на борт. Мои слова лились, полные отчаяния и боли, и я видела, как меняются их лица. Даже Малак, на удивление, замолчал, его взгляд стал задумчивым. Сол перестал есть, его глаза цвета солнца смотрели на меня с неожиданным интересом. Аспид, казалось, даже немного выпрямился.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Сол подался вперед, словно собираясь что-то спросить, но в этот момент корабль резко качнулся.

Послышался глухой удар, и где-то вдалеке зазвенел колокол, его звук был тревожным и пронзительным.

— Чёрт! Снова! — прошипел Малак, раздражённо отбрасывая вилку. — Как же это всё достало!

Глава IX. Багровый огонь Сола

Аспид, до этого застывший, словно мраморная статуя в храме Юпитера, вдруг начал медленно, почти церемонно разминать свою шею. Этот жест был так чужд его обычной неподвижности в маске и мантии, что по моей спине пробежал холодок, хуже, чем от зимнего ветра с Альп. Он стянул свои перчатки из тончайшей черной кожи, и я увидела не просто ногти, а обсидиановые когти, острые, как кинжал ассасина.

Но самым ужасным было другое: кожа под его перчатками не была обычной. Она отливала перламутровой, влажной чешуей, словно он был не человеком, а древним змеем из самых глубоких подземелий.

Сол неожиданно вскочил с такой скоростью, что воздух вокруг него затрещал. Его глаза, мгновение назад цвета темного янтаря, вспыхнули чистым, расплавленным золотом — свечением, достойным самого Аполлона. Но в этот раз их свет погас так же быстро, как загорелся, стоило ему перевести взгляд на меня.

— Я отведу тебя обратно в твою каюту, Атилия, — его голос был низким, лишенным всякой юношеской мягкости. — И буду охранять тебя до рассвета. Снаружи этой ночью будет опасно.

Малак, который до этого напоминал мне переросшего сатира, усмехнулся.

— Ох, я бы с радостью взял это задание на себя! Защищать такую драгоценную вазу, как наша Атилия, — это честь.

Аспид издал звук, похожий на шорох змеиной кожи, скользящей по сухому песку.

— Ты и пяти минут не справился с охраной такой хрупкой вазы, Малак. Разбил её сразу же. Забыл уже?

В этот момент корабль качнулся. Но не так, как от обычной волны. Это было похоже на то, как если бы огромный морской левиафан, спящий в бездне, внезапно повернулся на другой бок, задев наше судно хвостом.

Я потеряла равновесие, и мои тонкие сандалии скользнули по полированному дереву.

Сол среагировал быстрее всех. Он схватил меня за талию, притягивая к себе. Его рука была сильной, как стальной обруч, а тело — невероятно твердым. Чересчур для юноши, который, по моим расчетам, едва ли достиг возраста, когда римляне надевают toga virilis* («мужская тога», которую юноши в Древнем Риме надевали после достижения совершеннолетия). От Сола пахло дымом, озоном и чем-то сладким и густым… Ладаном.

Он повел меня по коридорам, его шаг был уверенным, не подвластным безумной качке судна. Он открыл дверь моей комнаты, пропустил меня внутрь, и вошел сам. Дверь захлопнулась за ним с глухим, окончательным стуком, и я услышала щелчок замка.

Он не оборачивался. Стоял спиной ко мне, его широкие плечи были напряжены, словно он готовился принять удар от центуриона.

— Сол, все хорошо? — прошептала я, слыша, как штормовой ветер гудит за окном. Я видела его преображение, но мой разум отказывался верить в то, что я видела. Это был не юноша, что недавно вправлял мне кости. Это был кто-то другой…

Сол хмыкнул, разминая пальцы, словно готовясь к бою или... к чему-то иному.

— Теперь да. Все хорошо. — его голос был низким, глубоким, и в нём звучала странная, пугающая нотка, словно натянутая тетива. — Лучше ты скажи мне… Чем бы ты хотела заняться этой ночью, Атилия? Ведь ночь будет очень долгой.

Я почувствовала, как моё сердце забилось чаще, словно птица, пойманная в клетку.

Сол медленно повернулся ко мне лицом.

Его глаза… Они были уже не цвета расплавленного золота. Теперь они горели багровым огнём, словно два тлеющих угля, а на его губах играла улыбка, сквозь которую чуть торчали острые, белые клыки, слишком длинные для человеческого рта.

— …Что с тобой, Сол? — прошептала я, отступая назад, пока не почувствовала холодную стену за спиной. Страх перед его перевоплощением сковывал меня.

Юноша сделал шаг ко мне, и я ощутила, как воздух в каюте стал густым и тяжёлым.

— Что со мной? — он растянул слова, будто наслаждаясь моим ужасом. — Ты, фемина, видишь лишь оболочку. Я — Сол, дитя Света, изгнанное из своего родного Пантеона за грех, который смертные зовут Mors Amoris — Смертью Любви.

Он приблизился, и я, не в силах оторвать взгляд от его багровых глаз, сделала шаг в сторону, обходя его по дуге.

Мы начали ходить по кругу каюты, словно два зверя перед схваткой.

— И в чем же был твой грех? — запинаясь спросила я, переступая по мягкому ковру.

— Мой грех, Атилия, был в том, что я слишком сильно полюбил все смертное. Не просто полюбил, а пристрастился к великим смертным удовольствиям людей. К той чувственности, к тому огню, что горит в ваших коротких жизнях. В моих землях, где время течёт вечно, это было запрещено. Это считалось осквернением, падением. За это меня лишили моего божественного начала, моей силы. — Сол остановился, его взгляд был полон горькой иронии. — Представь. Ты — бессмертная, чьё тело было сосудом для чистой, неиссякаемой энергии. И вдруг эта энергия вырвана из тебя, словно сердце из груди. Дыра в теле бессмертного сравнима с мощной воронкой. И когда из неё забирают все божественное, что может прийти на замену?

Я удивленно рассматривала его, ловя каждое слово. Неужели передо мной действительно сейчас бывшее божество?

Сол лукаво ухмыльнулся, и его клыки блеснули в полумраке. Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между нами.

— Скажи мне, Атилия, дитя Рима, что приходит на замену пустоте, оставленной Богом?

Я почувствовала его жар, его хищную энергию. Мой разум, как ни странно, оставался пустым, его мысли были по-прежнему запечатаны, но инстинкт кричал об опасности.

— Я... не знаю, — прошептала я, пытаясь перевести дыхание. — Желание мести? Чувство опустошения?

— Близко, фемина, очень близко. — Он наклонил голову, его седые пряди, обрамляющие лицо, придавали ему вид падшего ангела. — Приходит то, что может заполнить эту воронку. То, что горит ярко и быстро. То, что убьет любого смертного.

Он протянул руку, но я увернулась, прижимаясь к стене, рядом со шкафом.

— Ты хочешь мне показать? — мой голос был твёрд, несмотря на дрожь в коленях.

— Хочу. Но хочешь ли ты?

Я быстро схватилась за возможность уйти от этой опасной темы.

— А что сейчас происходит с кораблём? — спросила я, стараясь говорить громче, чтобы заглушить стук своего сердца. — Что в него врезалось? Почему все разбежались?

Сол раздражённо отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— Пустяки. Обычная ночная охота. Мы летим слишком низко. Нас атакуют Гарпии Эфира — мерзкие твари, что питаются энергией полёта. Или, быть может, это Теневые Скорпионы — они любят цепляться за корпус, чтобы пробраться внутрь и полакомиться служанками.