Лисавета Челищева – Хищник по соседству (страница 3)

Правда, Аня? «Я люблю читать»?

Я обычно не такая бестолковая, но рядом с ним почему-то теряюсь. Он прищурился ещё сильнее, но потом выпрямился, прошёл мимо меня в комнату, подошёл к шкафу, на мгновение задумался, вытащил одну книгу и протянул мне, зажав длинными пальцами. Я тупо уставилась на него, а он закатил глаза.

— Бери, — отрывисто бросил он.

Я взяла книгу и посмотрела на обложку. Это были «Бесы» Достоевского.

— Что ты... — я снова запнулась, встретив его взгляд.

— Это книга, — рявкнул он, делая вид, что я его раздражаю своей тупостью. — Иди.

— Ты хочешь, чтобы я прочитала её? — выпалила я.

Он нахмурился.

— Читай. Сожги. Делай что хочешь, мне всё равно.

Не зная, что ответить, я прижала книгу к груди.

— Ну... спасибо.

Он снова приподнял брови, и я ждала, что он ещё что-то скажет. Он тяжело вздохнул.

— Убирайся уже из моей комнаты.

Я выскочила за дверь, и она тут же захлопнулась за мной. Я нахмурилась, пытаясь понять эту резкую смену настроения. Он подаёт совершенно противоречивые сигналы. Я унесла книгу в свою спальню и принялась читать.

4

Я поняла, почему он дал мне эту книгу.

Слёзы текли по лицу. Они никак не вязались с улыбкой на моих губах. Я дочитала последнюю страницу и выдохнула с чувством удовлетворения. Эта книга была потрясающей. Когда-то я читала Достоевского в школе, но уже всё забылось. Сейчас был как первый.

«Бесы» — мрачная, философская история о людях, потерявших ориентиры, о страдании и поиске смысла. Меня поразило, как автор показывает тьму в душах, и хотя сюжет был далёк от моей жизни, во мне отозвалось ощущение безысходности и той самой надежды, которая пробивается сквозь неё. Конечно, в жизни героев было много такого, чего я не знала, но главное — их боль, их попытки справиться с утратой, их метания — всё это резонировало с моим состоянием. Финал не был слащавым или шаблонным, даже оставался открытым, но в нём чувствовалась надежда.

Тот факт, что Хищник явно прочитал эту книгу и понимал, что она меня затянет, настораживал. В нём гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Он может сколько угодно притворяться угрюмым и безучастным парнем, но этот выбор книги доказывает, что всё это — лишь маска.

Я хотела побежать к нему в комнату и поблагодарить, но остановила себя. Что-то подсказывало, что он не оценит. Наверняка он из тех, кто смущается, когда его благодарят за добрые поступки.

Я провела всё утро за чтением. Накануне засиделась допоздна, а утром отказалась идти с папой в город, лишь бы дочитать. Как всегда, после окончания хорошей книги я чувствовала лёгкую потерянность. Она была великолепна, и я действительно почувствовала себя чуточку лучше, чем после смерти мамы, но теперь не знала, чем себя занять.

До обеда ещё было время, папа ещё не вернулся, дедушка где-то пропадал, а Хищник, скорее всего, сидел у себя. Я положила книгу на прикроватную тумбочку и сделала то, чего не делала с момента смерти мамы — накрасилась. Не спеша, я замаскировала круги под глазами, добавила тушь, чтобы ресницы казались длиннее. Я не знаю, зачем так стараюсь.

Я проигнорировала назойливый внутренний голос, который шептал, что знаю, и что Хищник, если отбросить его ауру «то ли пырнёт, то ли поцелует», на самом деле чертовски привлекателен. Он всего на шесть лет младше меня, но что с того.

Закончив, я расчесала волосы и переоделась в любимые джинсы. Толстовку оставила — было прохладно, — но впервые за долгое время я почувствовала себя красивой.

Подхватив книгу, я вышла из гостевой и пересекла коридор к двери Хищника. Я уже настроилась постучать, как дверь распахнулась.

Хищник на мгновение удивился, увидев меня, но потом его взгляд сузился, впившись в моё лицо. Я улыбнулась ему, хотя сердце колотилось, а внутри всё дрожало от волнения.

— Мне очень понравилась книга, спасибо, что дал почитать.

Я протянула её, не отрывая от него взгляда. Он перевёл глаза на книгу, выхватил её у меня и швырнул назад, где она приземлилась на кровать.

— Не надо носить эту дрянь на лице, — отрезал он.

Он пронёсся мимо, грубо задев плечом, когда зашагал по коридору. Тяжёлые ботинки гулко застучали по лестнице. Я осталась стоять, глядя ему вслед, онемев от шока.

Что я ему сделала?

— Эй! — крикнула я вниз, но в ответ услышала только хлопок входной двери.

Гнев быстро угас, уступив место обиде. Нос защипало, глаза защипало от непролитых слёз. Глупо расстраиваться, но я чувствовала себя полной дурой. Я сидела целую вечность перед зеркалом, стараясь выглядеть для него красивой, а он сказал, что не стоит носить эту «дрянь» на лице. Что бы я ни делала, слёзы теперь — моё обычное состояние.

Я переждала в комнате несколько минут, пока не убедилась, что не заплачу, и спустилась вниз. Проверив, что Хищника поблизости нет, я вышла на улицу. Обогнув дом, я вышла к заднему двору. Там был огород с травами и грядками.

За огородом простирался бесконечный газон, который спускался к скамейке у небольшой речушки, протекавшей мимо дома. Я спустилась и села на скамейку. Дерево было холодным даже сквозь джинсы. Я смотрела на медленно текущую воду и наблюдала за птицами.

Телефон завибрировал — сообщения от подруг. Я ответила нескольким и снова уставилась на птиц, как старая пенсионерка.

Я не слышала, как он подошёл, поэтому вздрогнула, когда Хищник сел рядом. Я сидела почти в центре, так что места ему было мало. Его нога в джинсах прижалась к моей — я почувствовала тепло через ткань. Я поджала губы и уже собралась встать и уйти, но одно слово остановило меня.

— Прости.

Я повернулась к нему. На солнце его кожа казалась ещё бледнее. Светло-зелёные глаза смотрели вперёд на реку, отказываясь встречаться со мной взглядом. Чёрные пирсинги в ушах особенно ярко выделялись на свету.

— За что?

Он сжал губы и начал вертеть в руках серебряную зажигалку. Открывал и закрывал крышку, машинально. Медленно повернул голову ко мне, взгляд скользнул по моему лицу. У меня перехватило дыхание, и я изо всех сил старалась не показывать, как сильно его присутствие действует на меня.

— Ты мне больше нравишься без косметики.

Я набралась смелости, отвела взгляд к реке и ответила:

— И что? Я не спрашивала твоего мнения. Это моё лицо.

— Да, — сказал он с тёмным смешком. — Не спрашивала моего мнения. Но получила. — Между нами повисла пауза, и я упрямо ждала, отказываясь первой нарушить молчание. — Книга понравилась?

Я смягчилась при упоминании о ней.

— Очень, — тихо призналась я.

— Можешь оставить её себе.

Сердце ёкнуло, но я подавила это чувство.

— Я могу купить свою, не переживай.

— Не надо, — отрезал он. — Оставь мою.

Я кивнула, сдаваясь. В Хищнике было что-то такое… Не знаю как объяснить. Казалось, он одновременно хочет оттолкнуть меня и впустить. Это сводило с ума.

— А что ты любишь читать?

И так всё началось. Хищник, который, судя по всему, не слишком разговорчив, охотно болтал со мной больше часа о книгах. Мы обсуждали Достоевского, Толстого, Булгакова, Гоголя — оказалось, что мы оба перечитали «Мастера и Маргариту» по нескольку раз и спорили о смысле финала «Преступления и наказания». Он почти не проявлял эмоций — голос и лицо оставались бесстрастными, даже когда он говорил о своих любимых произведениях, — но я знала, что он говорит только то, что действительно имеет в виду. Я же, наоборот, говорила с жаром, размахивая руками.

Было удивительно, сколько у нас общего, сколько книг мы оба прочитали. Были и те, по которым мы расходились во мнениях, и Хищник забавно морщил нос, заставляя меня смеяться. Этот звук удивил нас обоих. Я не помнила, когда в последний раз смеялась по-настоящему — с тех пор, как умерла мама.

Сидеть с ним на скамейке, говорить о книгах, смеяться и чувствовать себя нормально — именно это мне и было нужно. К тому времени, как дедушка позвал нас обедать, я почувствовала себя обновлённой. Я не исцелилась и не исправилась, но я стала на шаг ближе к этому — и это лишь благодаря парню, которого усыновил мой почти чужой дедушка.

После обеда папа ушёл вздремнуть, а я решила прогуляться в город. Жаль, что я не умею водить — это было бы быстрее, чем тридцать минут пешком. Я воткнула наушники, и лесная дорога пролетела незаметно.

Я прошлась по главной улице, заглянула в несколько магазинов. На площади, у фонтана, сидели три девушки. Одну из них я узнала. В прошлый мой приезд я много времени проводила с девочкой, которая жила на соседней улице от дедушки. Кажется, её звали Алла.

— Аня? — голос Аллы заставил меня вынуть наушники. Она улыбнулась и подошла. — Я думала, это ты! Ого! Какими судьбами?

— Алла, привет. Я тут дедушку своего навестить приехала с папой. Ты как?

— Отлично! Не верится, что ты снова здесь. Ты у дедушки остановилась, да?

— Ага.

— Что сейчас делаешь?

Я пожала плечами.

— Ничего.