Лисавета Челищева – Хищник по соседству (страница 5)

ХИЩНИК

Я чувствую... потерянность, когда в воскресенье Аня уезжает. Утро мы провели у реки. Почти не разговаривали, но сидели рядом на скамейке и читали. Впервые за долгое время я не чувствовал себя одиноким.

Я смотрю из окна, как она и её отец уезжают на своей машине. Она машет мне, но я не машу в ответ. Она знает, что я не из тех, кто машет. Но на секунду моя рука дёргается — почти хочется ответить. Я и ненавижу, и люблю её за то, что она так на меня действует.

После того как я извинился на скамейке — а я никогда не извиняюсь — мы начали разговаривать. Я не люблю людей, поэтому редко с кем-то говорю. Но с Аней мне почему-то нравится болтать. Она оказалась забавной, хотя я этого не ожидал. У неё более мрачное чувство юмора, чем я думал.

За последний день или около того она расслабилась рядом со мной. Как только она опустила защиту, её было не заткнуть. Я был прав насчёт неё — она определённо из тех популярных красивых девушек, и если бы я знал её в школе или в универе, я бы, наверное, возненавидел её, но мы не в школе, так что мне плевать. Она слушает глупую попсу, хотя в её плейлистах попадаются и хорошие треки.

После моего замечания она больше не красилась, и хотя я ненавижу, что расстроил её, я рад, что она не наносит эту химию. Мне нравится её лицо без косметики — она слишком красива, чтобы прятаться за этой фальшью. Мне также не нравилось, что с макияжем она выглядела старше. Я не извращенец, который хочет, чтобы она выглядела моложе — дело совсем не в этом, — а в том, что сорокалетние мужики могут подумать, что она старше, и начать клеиться. А некоторые мужики — просто извращенцы.

Дедушка был доволен, что мы поладили. Её отец выглядел настороженным — он не знает, что обо мне думать. Большинство людей не знает. Но Аня знает. Когда она смотрела на меня, в её глазах не было осуждения. И жалости тоже. Она не жалеет меня из-за моего прошлого — у самой жизнь не сахар. Как и я, она знает, какой дерьмовой может быть жизнь. Слышать её смех было офигенно. Услышав его в первый раз, я твёрдо решил услышать его во второй. Часть меня хотела записать его на видео, чтобы переслушивать.

Что со мной происходит?

Я не знаю, кто эта девушка и увижу ли я её когда-нибудь снова, но я точно знаю одно. Я никогда не буду считать её родственницей. То, чего я от неё хочу, не имеет ничего общего с родством. С того момента, как она появилась в моей жизни — всего неделю назад — я решил, что хочу её.

Но я не могу её иметь.

Это не мешает мне подойти к ноутбуку и сделать кое-что импульсивное. Хотя на самом деле это не так уж импульсивно. Я думал об этом последние несколько дней.

Я связываюсь с одной компанией и договариваюсь. В канун дня рождения Ани ей привозят карельские калитки.

Через два месяца после того, как Аня с отцом погостили у нас, дедушка крупно поссорился с сыном. Я застал конец их разговора, когда он кричал в трубку стационарного телефона.

Да, дедушка всё ещё пользуется стационарным. С проводом и всем прочим.

Я не уловил всего, но, кажется, речь шла об Ане. Дедушка хотел, чтобы сын насовсем переехал сюда, в Сестрорецк, а он, видимо, не считал это хорошей идеей. Ссора длилась почти полчаса. Мне надоело слушать, и я ушёл к себе.

Вечером дедушка сказал, что я больше не увижу ни Аню, ни её отца. Он также сказал, что ему всё равно, чего хочет сын, он будет продолжать звонить Ане. Через несколько недель я поступил в университет в городе. Я выбрал специальность программиста, потому что мне всегда было интересно, как работают системы изнутри. Дедушка не одобрял мой переезд, но я решил, что мне нужно двигаться дальше.

Как оказалось, я обожаю компьютеры. На курсах в городе я нашёл товарищей по коду — ребят, которые не вызывали у меня желания выколоть себе глаза. Я, конечно, избегал почти всех остальных. Как правило, я не люблю людей. Никитос и Олег — исключения. Мы вместе учились кодить, сдавали курс на отлично, а параллельно осваивали нелегальную сторону хакерства.

Именно они однажды показали мне, как можно следить по взломанным камерам за девчонками в раздевалках спортзала. Это было мерзко, но я тогда задумался о другом — о том, что так можно следить за любым человеком, где бы он ни был. Никитос и Олег рассказали, что этому их научил один хакер-нелегал, и я попросил их дать мне его контакты.

Я съехал от дедушки через несколько месяцев. Нашёл себе жильё на окраине города. Мне ничего не оставалось, кроме как выкинуть Аню из головы. Бессмысленно думать о девушке, которую я никогда больше не увижу. Дедушка всё так же звонил ей и любил рассказывать мне об этом, когда я приезжал к нему на выходные, так что я получал свою дозу новостей об Ане.

Но я знал, что этого надолго не хватит. Аню нельзя просто стереть из памяти. В тот день, когда она вышла из машины, во мне что-то переключилось. Что-то во мне решило, что она будет моей. И пока я давал ей пространство и время, я оттачивал навыки взлома, чтобы однажды внедриться в её жизнь. Когда мы оба будем готовы, я верну её к себе.

7

ХИЩНИК

— Что ты там колдуешь? — спрашивает Никитос, заглядывая мне через плечо. Я автоматически напрягаюсь, затем заставляю себя расслабиться. Сворачиваю окно, чтобы он не разобрал код, который я пишу.

— Проект, — уклончиво отвечаю я.

Он приподнимает брови и плюхается на стул напротив. Откинувшись, он кладёт свои ботинки на соседний пустой стул.

— Этот проект случайно не связан со взломом чьего-то телефона?

Бля, я знал, что он что-то заметил.

Я ничего не говорю, только приподнимаю брови. Он ухмыляется и достаёт свой телефон.

— Без напряга, чувак. Просто скажи, когда застрянешь и понадобится помощь.

— Не надейся.

— Я серьёзно. Ты же знаешь, что в какой-то момент я тебе всё равно понадоблюсь.

Я скриплю зубами, чтобы не выругаться. Скорее всего, он прав. И это бесит. Ненавижу, что я всё ещё в универе. Мы только на втором курсе, и моих навыков пока недостаточно. Наши преподы учат нас легальным штукам, а мы с корешами в свободное время осваиваем тёмные пути. Никитос знает больше меня и подкармливает меня информацией по крупицам — бесит, но он мне нужен. Ему просто нравится иметь власть над кем-то. Его всю жизнь травили, я понимаю это чувство всемогущества.

— И на чей же телефон ты пытаешься сесть?

— Кое-кого важного, — бормочу я.

— Девушка, значит, — фыркает он и заинтересованно смотрит на меня. — Чел, это же не Арина?

Арина — сокурсница, с которой я иногда встречаюсь. Я не заинтересован в отношениях, а она убеждена, что мы вместе. Кроме Ани, она единственная, кого я могу терпеть рядом.

В детстве я никогда не думал, что буду романтически интересоваться кем-то. Мне трудно доверять людям, и я терпеть не могу, когда меня трогают, особенно если я не знаю человека или не жду прикосновения. Встреча с Аней была как увидеть падающую звезду или найти золотую монету на берегу. Она была странным феноменом, который не подчинялся обычным правилам — моё тело приняло её близость.

Хотя она не выходила у меня из головы последние несколько лет, я понял, что надо отпустить её, чтобы увидеть позже. У меня полно времени, а ей нужно попробовать взрослую жизнь на вкус. Ей ведь недавно исполнилось двадцать семь. Самое время.

Почему Арина зацепила меня? Она тоже пережила травму. У неё те же проблемы с физическим контактом, что и у меня. Я узнал об этом, когда впервые встретил её — Никитос обнял её за плечи, и она вздрогнула так сильно, что чуть не заработала хлыстовую травму шеи. Она понимает мои загоны, и мы уважаем друг друга.

Арина перевелась на наш курс в сентябре и начала тусоваться с нашей компанией. Мы сначала дружили, а потом она начала… флиртовать. Я думал, она прикалывается. Но она пригласила меня на свидание, и это застало меня врасплох. Думаю, она сделала это только потому, что почувствовала себя в безопасности рядом со мной.

Мы «встречаемся» уже три месяца и сходили всего на пять свиданий — все с ноутбуками и фастфудом. С ней неплохо тусоваться. На прошлой неделе она наклонилась и спросила, может ли поцеловать меня. Я целовал только двоих до неё и оба раза пожалел, но напомнил себе: я в универе, нужно экспериментировать.

Мы были в моей квартире, которую я делю с Олегом. Её губы были мягкие и теплые. Поцелуй не вызвал отвращения. Позже, когда она уходила, она поцеловала меня снова, и я позволил. Я могу привыкнуть к этому делу с поцелуями — это довольно легко освоить.

— Нет, не Арина, — бормочу я.

— Интересно, — размышляет Никитос. — Значит, другая девушка. Кто же эта загадочная особа… Что так заинтриговала нашего сурового парня.

Я не отвечаю, но выражение моего лица говорит само за себя. Никитос ухмыляется, и в этот момент я его ненавижу. Внезапно его глаза расширяются, и он убирает ноги со стула.

— Осторожнее, твоя девушка идёт сюда.

Через минуту появляется Арина и садится на пустой стул рядом с Никитосом. Она застенчиво улыбается нам обоим и поправляет короткие светлые пряди волос за ухо.

— Привет, мальчики.

— Привет, Арина, — говорит Никитос, ухмыляясь, как придурок.

— Чем вы тут занимаетесь? — спрашивает она, любопытно глядя на меня.

Я закрываю ноутбук. С ней здесь я не могу продолжать свое дело.

— Наш юный хакер опять взламывает коды.

Её брови приподнимаются, любопытство разгорается. Хотел бы я, чтобы Никитос держал язык за зубами.