Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 48)

Даже учитывая, что в голове сейчас не было толковых мыслей, намёк царевича в его реакции на ее прикосновение девушка уловила. И уже немного смелее провела сперва пальчиками по затылку, перебирая волосы, путаясь в них, немного выпуская коготки и сходя с ума от того, как Злат при том ее целовал. Оставалось надеяться, что она все делает правильно.

Более откровенные ласки немного напугали, все же есть на девичьем теле места, кои она и прислужницам во дворце касаться не давала (а те наглые, вечно норовили ее всю целиком намылить) а тут умелые и весьма смелые мужские руки на собственную грудь положить позволила, да не только положить, она сейчас что угодно готова была ему позволить. Не дернулась даже прочь, только теснее прижалась, да в плечи супружника вцепилась. Стоять больше не было сил, ноги вконец ослабели, она покачнулась назад и потянула его следом, хватаясь за полы его рубахи, но уже в следующий миг запуская под эту самую рубаху собственные ладошки. Раз ему можно дальше заходить, то почему ей нельзя? Не все же трусить и как истукан только и делать, что млеть… нет, ей тоже хотелось касаться его. Пусть и не смело, пусть ее трясло всю и от страха и от других ощущений, но отказать себе в том, чтоб не ощутить под пальцами напряженные мышцы и гладкую кожу, не сумела. Из-за перемены позы поцелуй прервался и теперь она и сама глаза распахнула и смотрела на него огромными своими серыми глазами, испуганными, ожидающими, с поволокой. Сама глядит, а ладошками вверх ведёт, от пояса по напряженному животу, к бокам и дальше, за спину.

Хорошо, что на животе любопытство женских ладоней заканчивалось: как-то не хотелось первый же раз опозориться, он и так к позору близок как никогда, то ли из-за отсутствия почти в жизни чувственных наслаждений, то ли от того, о чем думать страшно. Забавный у них, наверное, первый раз выходит: она боится физической стороны вопроса, а он — духовной, но при этом явно так жаждут друг друга, что дыхание перехватывает, руки трясутся, разум машет рукой и берет себе билет в другие миры до утра как минимум, а глаза в глаза, будто что она, что он не могут наглядеться друг на друга.

В голове все отчетливее звучал вопрос: сможет ли он сдержаться как хотел, показать ей чувственную сторону отношений, позаботившись сперва об утолении страсти девушки, а потом уже и о своей? Возможно, стоило что-то сечас что-то сказать, как-то успокоить, но казалось, что звук голоса отменит царившую между ними страсть, вспугнет идиллию, снова запихнет в собственные страхи, из которых и так удалось выбраться с большим трудом.

Злат окончательно сбросил с себя одежду, улыбнулся и поцеловал жену в стройную шею. Следовало, так сказать, "проторить дорожку", как бы пОшло это не звучало, потому что явно невинная девушка не станет выпрыгивать с кровати с воплями "Возьми меня полностью!", когда твои пальцы или губы опустятся туда, куда явно доступа до этого никому не было.

Мужчина чмокнул дивное сознание в нос, улыбнулся уж более тепло, открыто, но как-то хитро, погладил девичьи бедра и начинал заниматься расцелованием девичьего живота. Как говорится, увидим, запутаем, придем и победим.

Главное не опускать взгляд и не пялиться. Ну или хотя бы не глазеть так откровенно, как то получалось. Никогда прежде она не видела мужчину полностью обнаженным. А Злат и вовсе напоминал ей божество во плоти. Подтянутый, поджарый. В нем не было горы мускул, но сила и какая-то хищность ощущались в каждом движении, в каждом вожделеющем взгляде, что он бросал на неё. Его золотые глаза, казалось горели сейчас, словно раскаленное солнце и Есенья вовсе не прочь была и сама сгореть до тла рядом с ним.

Рубашка уже оказалась расстегнута и горячие поцелую переместились на чувствительную кожу живота. Еся запрокинула голову, лёжа уже на спине. Волосы волной разметались по постели. Задышала порывисто, выдыхая в такт его поцелуям. Но при этом непроизвольно сжала колени. Ткань шерстяных брюк вдруг показалась очень плотной и колючей, но в то же время сей предмет одежды был словно последним рубежом и окажись она без них, дороги назад уже не будет. Да только нужна ли ей та дорога? Стыдно было даже самой себе признаться, но если Злат остановится, если сбежит сейчас (куда только он мог тут сбежать?) то она его точно догонит, свяжет и… дальше фантазия пока не работала.

Змей подцепил женский локон и коварно пощекотал кончиком девичий живот. Просто чтобы супруга расслабилась и не зажималась. Всем страшно, как бы забавно это не казалось со стороны. Со стороны Есеньи достаточно только согласия и эмпатии, ему же нужно не испортить девочке первый раз, не сдохнуть от вожделения и не развеять звание хорошего любовника, словно пепел на ветру. Вот и кому скажите нужно волноваться после этого?

Прошептав что-то ласковое, змей-искуситель потерся своим носом о нос девушки. Если бы сейчас их пришли вызволять, то в спасателей полетел первый попавшийся предмет мебели, ибо, как говорится, нечего тут.

Он решительно щелкнул пряжкой женского ремня, стягивая брюки со стройных женских ног. Отвлекать женщину страстными поцелуями — любит, умеет, практикует, правда разум выл и намекал всячески, что такими темпами покинет черепную коробку.

Гладящая девичьи ягодицы наглая мужская рука переступила все приличные границы, устремляясь туда, куда давно хотела устремиться слегка иная часть тела. Чтобы иметь полный доступ доступ к ласкам правда пришлось шептать еще ласковые глупости и поглаживать свободной рукой, которую не зажали между ног, девушку по щеке. Терпение и труд, как известно, дают самые лучшие результаты, так что со временем Злат снова перешел к поцелуям живота, медленно, но верно двигаясь вниз.

Сложно пересилить в себе страх, даже если от желания при том все внутри уже не просто банально пылает, а плавится, растекается горячим воском. Но как легко девушку распалить, так легко можно и потерять это доверие… благо, Злат знал, что делать и уверенно, как по крайней мере казалось Есенье, вёл её этой чувственной тропой.

Сложно было заставить себя расслабиться. Почти невозможно. Но под ласковым натиском, под его нежными руками, под тем взглядом, каким он смотрел на неё, словно она — величайшая драгоценность, заставлять себя и не пришлось.

Все было так правильно, так чувственно и горячо, что даже не верилось. Теперь то Есенья понимала, почему придворные девицы в очередь встраивается на роль фавориток. Только вот теперь никто из них его не получит. Этот царевич теперь только её. И она сама была готова раствориться в нем без остатка.

Только вот совсем не ожидала Еся, сколь интересно Злат умеет делать девушкам приятно.

Она забеспокоилась уже тогда, когда его рука оказалась зажата у неё между ног, пустить его к самому интимному пока не расхрабрилась, но и не держала коленки уже так крепко, как сначала. А тут и вовсе как он так то ли погладил, то ли надавил, что ножки пришлось развести и царевич аккурат между ними оказался.

Есенья уже готова была и отползти. Стыдно то как, он ведь сейчас её всю там увидит. Ухватила нага за плечи,

— Злат, что ты? — теперь вместе с возбужденным на лице горел снова и румянец смущенный.

Это он её прямо там целовать будет? — немой вопрос отразился во взгляде (ред.)

— Что я? — нахально улыбнулся змей, будто улыбкой отвечая на немой вопрос в девичьих глазах.

— Я просто хочу, чтобы ты расслабилась. Это приятно. Не нужно так зажиматься, я же сказал, что не хочу сделать больно. Боже, Еська, хватит на меня смотреть своими глазищами, я же не железный, — явно не ниже пояса, там можно поспорить с этим утверждением.

— Я буду целовать свою жену… — прямо таки промурлыкал змей, касаясь губами внутренней стороны бедра.

— …там, где захочу. Не нужно стыдиться, ты везде прекрасна. — пришлось слегка побыть коварной змеюкой и расположиться между девичьих ног, надеясь на то, что голову ему не открутят.

— И да: определенно целовать буду, и именно там, — коварный царевич подмигнул краснеющей Есенье и приступил от угроз к делу.

Это было… жестоко с его стороны. После таких ласк разве хоть когда-то сможет она посмотреть ему в глаза? И о каком возможном разводе говорил этот наглый змей искуситель? Да она и подумать ни о ком больше в жизни своей не сможет. Все эти мысли пронеслись в голове за доли секунды, пока сознание не унеслось куда-то, откуда, похоже, возврата нет.

Пришлось прикусить за край собственную ладонь, чтоб тотчас не вскрикнуть. Ощущение обрушились невероятно стремительно, да Злат и не сдерживал, похоже, этой мучительной ласки. Если ей прежде казалось, что он делает ей невозможно приятно своими касаниями, то теперь это как было назвать?

Ухватилась пальцами за смятую уже простынь, заметалась. Тихие стоны все же срывались с раскрытых искусанных губ. Напряжение внутри нарастало, грозя перейти в нечто ещё более грандиозное…

Змеи не зря имеют раздвоенный и подвижный язык. Говорят, что они льстивые и приспособлены как никакая раса различных миров к торговле. Возможно, его вторая сторона сказывается на некоторых навыках стороны человеческой.

Если бы кто недавно сказал Злату, что можно испытывать наслаждение от удовольствия другого человека, тот бы только фыркнул или усмехнулся, а сейчас лежит и улыбка была бы до ушей, если б рот не был занят куда более интересным делом.