Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 47)

Ели в тишине, Злат был задумчив и прислушивался к звукам снаружи. Хищники в дом не полезут, но мало ли что, но только ветер выл: видимо, началась метель. Хорошо, что они успели попасть в дом до непогоды.

Медовуха согрела и придала смелости: если что, то он ничего не терял, но приобретал, возможно, многое. Сидевший в глубине души страх победить было трудно, но если ты не борешься с ним, то рано или поздно тот поглотит тебя.

— Я хочу предложить тебе реальный брачный контракт. Если ты не любишь Света и не отдала свое сердце никому другому… Обещаю, что не буду пользоваться услугами любовниц, если нас кто-то найдет и мы снова попадем во дворец, но… — змей улыбнулся, кладя руки на плечи девушки и заглядывая ей в лицо.

— Боюсь, что ты слишком волнуешь меня. Говоря о реальном контракте, я включаю туда и супружеские отношения. Если поймем, что жить друг с другом нам невмоготу, то можно развестись. Я говорю это не чтобы тебя обидеть, а чтобы сказать, что не только у меня есть право начать бракоразводный процесс. Но я не думаю, что до этого дойдет, по крайней мере с моей стороны, — змей удобно устроил подбородок на плече жены, обнимая за талию. Лишнего себе пока не позволял, но тяжелое дыхание на шее Есеньи давало понять, что тому непросто держать себя в руках.

— Ты веселая, умная, не манерная и не стервозная, не трусливая, с тобой интересно и не пропадешь даже в такой холодине, — Злат бережно огладил девичью талию через ткань.

Кусок в горло лез с большим трудом, хотя голод в желудке ощущался. Есе казалось, что с каждой минутой нить между ними натягивается и уже едва не звенит и грозит вот-вот порваться. Что тогда будет, когда это напряжение прорвётся?

И никак не ожидала девушка того, что последует дальше. От медовухи в голове стало легче, но вот жар в теле лишь усилился. Она только убрала свою тарелку, ополоснула руки и вернулась к столу, но не успела сесть, как Злат подошёл вплотную. Его руки обжигали даже сквозь одежду, а слова, казалось, проникали в самую душу. Она боялась поверить в услышанное, искала на его лице признаки того, что это такая дурная шутка, но, похоже, говорил царевич вполне искренне.

— Я не… — говорить и ощущать на шее горячее дыхание было крайне проблематично. Голос почему-то не слушался, — не люблю никого… кроме тебя.

Признание далось неожиданно легко, будто так и хотело вырваться все это время, но царевна боялась, что тем лишь оттолкнёт Злата. Вдруг тот решит, что она слишком легкомысленная, если влюбилась едва его зная или что хочет власти или ещё что дурное? Как бы смогла объяснить ему, как волнуется сердечко рядом с ним? Как хорошо и спокойно, когда они просто разговаривают. Как восхищается его статью, когда он общается с придворными. И как гордится решениями, которые царевич принимает на благо народа. А ещё он бывает таким простым, как тогда в городе, близким и родным, заботливым.

Дрожащие пальчики опустились на груди царевича. Будь что будет. Может, вернувшись во дворец он опомнится? Вспомнит о своём обещании себе самому и нежелании быть чьим-то мужем? Пускай… Но сейчас, здесь, они были вдвоём. И Есенье хотелось поверить в эту невозможную сказку.

Странно, что мысли в мозгах еще остались после инцидента в бане и тихого признания девушки. Ох, спать сегодня он будет из рук вон плохо. Нельзя пока снимать чертов браслет, с их "везучестью" им только беременности в таком холоде не хватало. Отлично, он думает еще о ком-то, кроме себя. Попал куда более крупно, чем сам предполагал, но сгорит к чертовой матери на матери на месте, если не позволит себе хотя бы немного отпустить поводья. Если уж не получать удовольствие самому, то хотя бы подарить его ей, да и кто сказал, что хотя бы ласкать тело супруги — это не удовольствие. Сумеет сам себя оттащить, наступить на горло желанию довести дело до конца.

— Иди сюда. Не бойся, — мягко попросил Злат, перемещаясь с девушкой на застеленную чистым бельем кровать. И как делили бы ту не понятно — одна в доме. Видимо, тут супружеская чета жила, но пусть тут жили хоть девятихвостые лисицы, это сейчас вряд ли могло бы оторвать горящий взгляд молодого человека от прекрасного юного смущенного лица с чуть приоткрытыми губами.

Если уж хотел учить целоваться, то почему бы не приступить к урокам немедленно? Раздеться всегда можно успеть, но у кого карета через пять минут уходит? Вся ночь впереди, вряд ли кому из них захочется ночью выйти волкам в зубы.

Змей улыбнулся почти хищно, поглаживая "жертву" по спине. Она будто правда была кроликом перед удавом и первым делом нужно расслабить это нежное, пусть временами и чуточку невозможное существо.

— Я не хочу и не буду делать тебе больно. Не бойся. Ты же любишь танцевать? Это тоже своего рода танец, — кто бы знал как хотелось перейти в горизонтальную плоскость, но можно ставить жирный крест на интимных отношениях, если грубо вести себя с невинной девушкой. Невинная-то она невинная, но разжигает в нем такие мысли, которые не снились прожженым куртизанкам.

Начал царевич с нежного поцелуя, зарываясь пальцами в женские волосы. Так давно хотел прикоснуться к каштановому водопаду, усмирить своими касаниями, теперь только дал себе волю, постепенно добавляя в поцелуй те искорки страсти, рождавшиеся в его груди.

Не бойся? Она и не боялась его. Скорее собственных ощущений с ним рядом и того неизвестного, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытыми дверьми. Она знала о том, как с физиологической точки зрения проходит сей процесс, спасибо живности в деревне и тем книгам, которые подпихивали учителя. Но одно дело знать об этом из книг и совсем другое, когда это вроде как происходит с тобой. Впрочем, Злат не давал ей времени на раздумья. Под хищным взглядом супружника её коленки неожиданно стали совсем слабыми, не желая более ровно держать ноги. Да и все её тело стало таким странным вмиг. Она ощущала себя, словно податливая глина под его руками, готовая принять ту игру, которую он решит вести. Движение его пальцев в собственных волосах оказалось неожиданно чувственной лаской. Не думала Есенья, что может так реагировать на такое… но по спине то и дело волной пробегали мурашки. А в купе с поцелуем и вовсе выбивало землю из-под ног. Еся отвечала, как умела, пытаясь вторить его движениям, не скрывая больше того, что чувствует. Жарко дышала, ощущая нарастающую и в нем самом бурю. Цеплялась пальцами за его рубашку. Не в силах больше идти на поводу у робости окончательно отпустила ситуацию. Не то всхлипнула, не то простонала еле слышно, прикусывая его за нижнюю губу и сама зарылась пальцами в золото его волос. Ей самой не меньше его хотелось коснуться их…

Вот в мыслях все хорошо разложено вроде бы по полочкам, и вроде ты змей не в период пубертата, чтобы свить в кольца змеицу и предаться с ней страсти не сходя с места, но кто бы знал как тяжко подключать мозги, когда думает сейчас отнюдь не голова. Охохонюшки-хохо, как говаривала его нянюшка, взирая на каверзы своего маленького отпрыска. Кто бы знал, что при ее пальцах в его волосах и так горящая в адском пламени кровь будто вскипела. Что это? Так страсть застит глаза или нечто большее?

Он будто из змея стал сейчас котом, ластящимся к хозяйке, скользнул щекой по ее ладони, будто показывая, что его разгоряченное тело также можно трогать. Не был уверен при этом правда, что мозги не откажут окончательно, но где наша не пропадала.

В одежде явно становилось жарковато, да и любоваться женским телом хотелось нагло, по-хозяйски, не тратя время на то, чтобы в уме снимать одежду. Пока руки были на девичьей талии, Злат понимал, что может контролировать себя, но весь вопрос был в том, что на талии их долго не удержишь, особенно при столь пылком ответе. Разучился он быть ласковым и осторожным, а портить первый раз девушке не хотелось.

Идея с раздеванием, вроде бы, была хорошей: и она привыкнет к его телу, и он к нее, вот только пальцы и не только пальцы чуть ли не судорогой сводило от желания бросить стройное тело на кровать и…

Спокойно, Злат, ты же не варвар. Воспитанный, нежный и умелый молодой человек. Не нужно смотреть на жену, будто откусишь от нее сейчас кусочек, а то она прямо голышом сейчас в окошко выскочит на радость голодным серым хищникам, если те еще не ушли в лес.

Руки тянулись понятно куда, ох уж эта мужская озабоченность женской грудью. Выговаривать приходилось себе как сопливому школьнику, не позволяя пока заходить слишком далеко, ограничивая ласки поцелуями, поглаживаниями женской талии и спины. Разум деликатно кашлянул и намекнул, что такими темпами великий Полоз свихнуться изволит, так что стоит может прекратить изображать из себя мальчика из церковного хора?

Ласкать девичью грудь царевич начал под более страстный поцелуй: как говориться, чтобы и самому внимания не акцентировать и не сгореть на месте от желания и чтобы девушку распалить, хотя куда же больше палить, казалось бы — и так от того чтобы не ухнуть с головой в страсть оставалась тонкая ниточка разума.

Глава 23

Были ли столь неприличные и смелые мысли в голове девушки ещё месяц тому назад? Да она даже представить себе смущалась, что будет со Златом чем-то подобным заниматься! И что теперь? Бесстыже плавилась в его руках, позволяла гладить столь неприлично, сама отзывалась на эти движения и жаждала большего.