Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 49)

Стоны показывали те места, на которых стоило сосредоточить ласки, а халтурно работать Злат не любил, поэтому, завершив разведку, принялся со всем пылом и умением вести девушку по дороге чувственных наслаждений. И даже если у них до "нормального" секса дело не дойдет, он будет доволен тем, что девушка получит удовольствие. А умыться потом можно холодненькой водичкой. Хорошего, как говорится, понемножку, да и впереди у них весьма длинная ночь, а потом еще день…

Ненормальный. Этот змей просто ненормальный. И ощущения, которые ей открыл тоже ненормальные. Казалось, это больше, чем она может вынести, ещё немного и остановится сердце от невозможного порочного наслаждения. Собственные стоны все ещё вызывали чувство стыдливости, но сдерживать их сил не было. И когда показалось, что дальше уже просто невозможно, будто стоишь на краю пропасти, а перед тобой беснующееся море, что-то внутри оборвалось. Пара резкий вдохов, протяжный не то стон, не то крик, и она словно срывается с края и летит в пропасть. Все тело пронзает судорогой, она выгибается в его руках, чтобы после обмякнуть.

Частое дыхание, алый румянец, взгляд, направленный в пустоту и абсолютное потрясение на лице. Казалось, Есенья находится сейчас скорее в бессознательном состоянии, чем в осознанном. Девушка пребывала в шоке. Никогда прежде ей и в голову не приходило, что её тело может выдать такие ощущения в руках умелого мастера. А Злат оказался умелым…

Если бы змеи могли мурлыкать, то явно бы сейчас на груди Есеньи блестел глазами рыжий кот, довольный ей, собой и всем миром в целом.

Чмокнул девушку в щеку, улыбнулся, устраивая ее голову на собственном плече. Горящая внутри страсть размывалась нежностью к девушке. Той нежностью, которую он уже не ожидал и боялся чувствовать. Мужчина вздохнул, перебирая пальцами каштановые пряди и усмехаясь сам себе: а Вы, Высочество, собственник: достаточно того, чтобы девушка всем своим видом показывала, что млеет в его объятиях, чтобы даже похоть корректно кашлянула, водрузила на нос очки и голосом педанта нудно перечислила неотложные на завтра дела такие как похороны бедняг "соседей" и поиски волчьих капканов. У "соседей" еще погребок был, но не хотелось сдвигать вбок два скелета, сидевших точно на люке. Тфу ты, пропасть, про скелеты думать, когда у него в объятиях красивая и любящая девушка и…любимая?

Змей снова слегка нахмурился, пытаясь разобраться в горящих ярким пламенем в груди чувствах. Явно ему не все равно до льнувшей к нему девушки, сказать что они друзья — погрешить против действительности, друзей ТАК не целуют, но и сказать, что она интересует его только как сексуальный объект нельзя. Странные какие-то чувства, даже к той самой, которую каждый в царстве вспоминать боится, они были иными, не было такой нежности и желания защитить.

Есенья тем временем была далека от дум царевичьих. Её головку занимали мысли несколько иного толку.

Как теперь себя вести с ним? А ежели они тут надолго застряли? А дальше что-то будет или они спать лягут? Злат вон вроде доволен, она украдкой покосилась вверх, на его лицо, заметила улыбку на губах. Но она ведь ничего не сделала…

Зажмурилась, прячась у мужа на плече, представляя, что она что-то такое же для него делает…

А браслет то все ещё на ней.

Подняла руку перед собой, разглядывая украшение, стараясь отвлечься от таких пошлых мыслей Потянулась за рукой царевича, сравнивая узоры и в раздумьях выводя их контур кончиком пальца по змеевой коже.

И это выходит…

— я, получается… все ещё девственница… — Не то вопрос, не то мысли вслух. Хотя, скорее, второе. Потому как от звука своего голоса сама же и вздрогнула.

— Получается, что так, — отозвался Злат, который находил своего рода расслабление в том, чтобы перебирать ее волосы.

— Холодно тут, когда помощи ждать не понятно, а…кхм…ты же знаешь от чего бывают дети, да? Упаси боги всех рас забеременнеть в таком климате… — прикрыв глаза, Полоз покрепче прижал к себе девушку.

— Я бы очень сильно погрешил против действительности, если бы сказал, что не хочу тебя ее лишить, но… — уши нага ограсились багрянцем, — хотел бы чтобы это было…как-то особенно что ли, как-то красиво.

Кто бы назвал его романтиком, смеялся бы долго и обстоятельно, а тут готов к такому идиотизму как секс на поле ромашек или ободрать сотню-вторую лепестков роз и застелить ими супружеское ложе.

— Попал, — почему-то как-то весело констатировало сознание.

— Красиво? — наивно переспросила Есенья, пребывая сейчас в каком-то не слишком адекватном состоянии.

Откуда берутся дети Еся представляла. Да и если подумать, к беременности готова сейчас не была вовсе.

— Но… а как же… ведь фаворитки твои… у тебя ведь нет бастардов? — от такого даже подскочила и взгляд ровно в его глаза направила. Растрепанная, обнанная, сейчас убиралась ладонями в его плечи, щекоча кончиками волос мужскую грудь и живот.

— Ну…романтично. Цветы, свечи. Вот для тебя чего романтично? — стоило заранее поинтересоваться, а то страсть такое дело…если она сейчас довольно щурится в глубине сознания, то может нагрянуть как максимум завтра, а как минимум и этой ночью: стоит девушке на него посмотреть ласково или чуть закусить губы, так пиши пропало и вызывай пожарных. Второй раз оральными ласками дело явно не огрначится.

— Если и есть, то я ничего не знаю о их существовании. Фаворитки пьют специальные элексиры, чтобы не беременнеть. — змеицы мало того, что сами пили, так еще им и в пищи подливали на кухне, а то найдется какая ретивая аристократка, с ума сойдешь от ее притязаний на собственную свободу отмахиваться.

— Не соблазняй меня, — мягко попросил Злат, закутывая растрепанное чудо в одеяло.

— Тем более, что я и сам рад соблазниться, — подмигнул змей, спрашивая себя сколько времени прошло с их исчезновения, что Свет до сих пару не нашел. Свои скрытые желания долго подавлять — это он так мозгом поедет.

Не соблазнять? Она удивлённо поглядела на его руки, кутающие её в одеяло… но он ведь и так её уже всю разглядел, да в таких подробностях…

Хотя смущение до конца так и не ушло. И так наверное и правда лучше. Готова ли Еська пойти до конца? Дойти до полного единения? Ещё несколько минут назад, пожалуй, сказала бы "да", теперь же… снова возвратились смущение и неуверенность.

Только вот и иное чувство тоже.

— А… как же ты? — вот как произнесла, так такой глупой себя ощутила. Ты уж если беспокоишься, так делай что-то, а не в одеяло прячься! Как неправильно выходило. Она благодаря ему такое ощутила, а он что же?

Снова кусая губы Еська обвела взглядом все ещё нагого супруга, вовремя, впрочем, остановившись. Ниже пояса глядеть было стыдно.

— Я… я не знаю… что… — что делать и как, чтобы сделать мужчине приятно, хотелось сказать, но никак не выходило. Наверное в процессе под действием страсти и бушуюших гормонов и не задумываясь бы по наитию нашла бы, что и как. А если он теперь захочет, что б она так де ему, как он ей? Испуганный взгляд все же опустился туда, куда порядочным девицам смотреть стыдно. Глаза ещё сильнее округлились, посмотреть то там было на что. И как это…. что с этим вообще делают?

В душе глупой девчонки отголосками зазвучала паника. (ред.)

— Чего я? — изумился царевич, чьи благородные помыслы про холодный дождь и снег были прерваны самым неприличным образом.

— Эй, ты чего? — то ли он шокировал девушку своими умениями, то ли некоторой частью тела. Вот не общался с приличными девушками, ломай теперь голову что, почему и как.

— А… — кажется, мозг начал возвращаться в черепную коробку: то ли кровь обратно прилила к нему, то ли совесть пробудилась и всячески намекала, что хватит быть тупым похотливым варваром.

— Не нужно знать, нужно чувствовать. Вынужден предупредить… — прикрывший глаза Злат усмехнулся и покрепче прижал к себе притихшую жену, — Я уже на грани, так что если ты хочешь озаботиться моим удовольствием, то я пойду до конца и браслет мы этой ночью таки снимем. И ты при этом станешь моей женой окончательно и бесповоротно.

Было ли все ещё страшно? Да.

Хотелось ли получить больше? Ещё бы…

Быть его женой? Быть с ним еще долго-долго?

Еська замерла ненадолго. Несколько мгновений потребовалось, чтоб поджечь мосты и отвернуться от них.

Подняла взгляд. В потемневших глазах отразилась решимость… вперемешку со страхом, любопытством и какой-то отчаянной тягой.

Она шевельнулась, стягивая с плеч одеяло. Привстала, оперевшись на локоть. Их лица снова оказались близко близко. Она вся снова едва заметно задрожала, кончиками пальцев легко коснулась его плеча, скользнула ладонью по щеке, заставляя его повернуть к себе голову и ответить на взгляд.

А после, ничего не говоря, легко, едва ощутимо, коснулась его губ своими, все так же не разрывая взгляда. Будто приглашая, будто бы молча давая ему свое одобрение.

Вопросы по поводу обмана с ее стороны рушились, будто карточные домики, стоило только посмотреть в темно-серые глаза, увидеть в них ответы, к которым он не был готов, но к которым отчаянно стремился. Почему если ты пережил предательство, то нужно искать его среди всех, кто к тебе приближен? Неужели он доверял только двоим нагам в своей жизни, а одного взгляда человеческой девочки хватило, чтобы те двое потеснились в его сердце? Безумие? Но что такое любые отношения, если не безумие? Его стихия — огонь, который он сдерживал, заковывал в ледяные оковы, напоминал сам себе, что привязываться к кому-либо больно, неправильно и грозит разочарованием. Он не верил почти никому и остался сейчас обнаженным во всех смыслах перед этим неискушенным сознанием, открывающим ему свою душу и тело. Она верила в него настолько, насколько он сам в себя не верил, а скромностью и комплексами наг отродясь не страдал: пострадай тут, когда с детских лет тебя все окружающие купают в обожании, он с неприятием своей личности только во взрослом возрасте столкнулся.