Лиса Райс – Невеста Полоза (страница 14)

Точно критические дни. Ох, уж эти женщины. Злат меланхолично пожал плечами, вставая с кресла. Дел было невпроворот, и так он слишком у жены молодой задержался. Ну, может хоть болтать станут о том, что у них любовь, страсть, влечение…Что там еще?

— Люди невкусные, а дети еще и брыкаются — зевнуло Величество. Пойми: то ли факт констатировал, то ли пошутил. Шуточки шутить с абсолютно серьезным лицом — это к нему.

— А мне надо к ним через женкину спальню проходить? — приподнял светлую бровь царевич. То ли смешно от этой ситуации, то ли впору удивляться. Нормально же общались, ну. Чего в его речи могло вызвать такую реакцию? В том-то и дело, чио ничего. Точно красные дни календаря…

— Ты это…если лунные дни плохо проходят, к лекарю нашему обратись — он не хотел издеваться, честно хотел ей просто намекнуть, что не обязательно страдать. Хотя у нее, видимо, этот период только на характере сказывается.

— А из любовниц зачем выбирать, если сразу к двоим можно? — Злат усмехнулся на явно шокированную столь смелой мыслью жену, склонил вежливо голову и прикрыл за собой дверь.

Вот схватить бы вазу, да швырнуть бы дверь, во след этому гаду. Да ведь осколки убирать придется и красоту такую жаль портить. Так и стояла Веша, глядя в закрытую дверь, полная праведного гнева. Будь в ней хоть немного Златовых сил, полыхнуло бы дерево тотчас. Но Веша была человеком и магией не владела, на благо двери.

И про какие такие лунные дни он говаривал, зачем это ей к лекарю идти? Дошло с опозданием, а как устаканилось в голове, так все же не стерпела и ногой топнула, зарычала, точно зверь. Благо не видел никто.

И сама себе удивилась. Точно ее жизнь нынешняя расслабила. Раньше вот тише мышки была, могла ли вообще себе злиться вот так позволить? В лес, бывало, сбегала, чтоб там прокричаться в волю, но так вот чтоб с кем говорить…

Вздохнула, плюхаясь в кресло. То самое, где царевич только-только сидел. Пледик постеленный даже тепло его сохранил. Вскочила тут же, словно ошпаренная, плед сорвала и на пол бросила. Спохватилась правда тут же. С пола подняла, сложила и в сторону отложила. Негоже все же бардак разводить.

А может и прав царевич, что к лекарю пора? Что такое с ней творится? Что так разозлилась то? Особенно на шуточки его и намеки похабные.

В голове тут же последняя фраза всплыла, а перед глазами картинка появилась, как он сразу с двумя на кушетке лежит. Головой пришлось затрясти, чтобы гадость эту из головы выкинуть…

Глава 10

Парой дней позже, когда уже порядком уставшая за это утро, Есенья под строгим взором учителя делала очередное утонченное па, появление царевича в танцевальном классе произвело настоящий фурор.

Сегодня здесь собралось довольно много придворных, то была предпоследняя репетиция программы бала, потому собрали всех, кто был задействован в программе празднества. Есе было очень неудобно повторять танец перед ними, да еще и с воображаемым партнером. То и дело то здесь, то там слышались смешки… Но учитель был слишком стар, чтобы танцевать с ней, а другим кандидатов не было. Да и не хотела Есенья танцевать с кем — то чужим…

Едва царевич вошел в зал, шепотки стихли, как и музыка, учитель и церемониймейстер тоже замолчали. Дамы присели в глубоких реверансах, мужчины склонились. Есенья же едва присела, как учила ее Ламия. И тут же распрямилась обратно. Платье на ней сегодня было тяжелое, еще и к корсету активно приучали, ведь бальное платье, по обещаниям главной портнихи, должно будет подчеркнуть все ее прелести, а раз уж выпирающих не так много, то нужно хотя бы ее тонкость и хрупкость показать… Потому и при всем желании долго бы она на получогнутых ногах не продержалась. Благо ей, как жене государевой, и не требовалось.

Чем было хорошо быть правителем, так это то, что не приходилось учить как и кому кланяться. Кланяются тебе, а ты можешь только свою вежливость показать вежливым кивком. Как никогда Злат завидовал сейчас Свету: тот заявил, что у него исследования и нагло захлопнул дверь перед носом церемониместера. Из ступора тот, видать, вышел — вон уже возмущенно взирает на те парочки, которые сбиваются с такта.

Злат под сжигающим его взглядом блюстителя морали скинул сюртук, оказываясь в черном с золотом жилете, блеснул улыбкой и едва коснулся губами руки жены.

— Благодарю Вас, маэстро Лоретто, что согласились поставить танцы на этом балу. Большая честь видеть Вас во дворце — Полоз милостиво кивнул учителю, делая легкое недоумение среди придворных: никому из них не кивнул, а учитилешке комплименты отвешивает.

— Продолжаем, господа. Если никто не против, то давайте сначала. — танцевали все на балах долго, а пришел он минут на двадцать позже репетиции. Не могли они далеко уйти.

Осторожно сплетая свои пальцы с пальцами Есеньи, змей пытался убрать из головы мрачные помыслы и мысли после встречи с правителем Загорья. Не понравился ему змей: слишком скользкий, голос медовый, а смотрит пристально, будто что задумал.

Тело выполняло движения и па автоматически, хотя он устал за это утро так, будто из него все соки выпили. Есть такие встречи, после которых отсыпайся хоть часов шесть.

В этом туре следовало слегка приподнять партнершу от пола. Обхватив тонкую талию, Злат легко приподнял жену в воздух, как — то печально улыбнулся, сделал разворот и поставил обратно на пол.

— У тебя красивые глаза, Есенья… Как небо перед грозой — он не хотел сделать ей комплимент, просто в тот момент сказал что думал.

Последний элемент танца: он закрутил молодую жену, поймал в довольно интимную наверняка для славян позу: она прижалась к нему спиной, явно не желая по правилам танца положить голову на плечо, а он обнял ее за талию, расположив крест — накрест свои руки. Теплое мужское дыхание опалило длинную шею, на долю секунды голову посетила абсолютно безумная мысль: чуть наклонить голову и поцеловать точеное плечо…

На кону мочало начинай сначала? Только Еся отработала самую сложную часть, как его высочество решило начать заново.

Только знала бы несчастная, насколько танец с воображаемым партнером отличается от танца с партнером живым. Да еще с таким…

Стоило ему скинуть сюртук, как Есенья чуть челюстями не скрипнула, замечая, как змеицы здесь присутствующие на него уставились. Конечно, ей — то какое дело? Да только про себя злой радости сдержать не сумела, когда зависть в их взглядах углядела, танцевать то он с ней шел.

Вот только стоило начаться танцу, как все мысли из головы вышибло. И ритм уже не приходилось выслушивать, сердце само вело, а тело, влекомое уверенным движениям, подчинялось. Он был непозволительно близко. Она ощущала его тепло, видела каждую из золотистых волосинок, а глаза… да попросту страшно было в них заглядывать. Взгляд то и дело скользил по губам, представляя… Что представляя?

И это всего лишь танец? Да неужели нельзя было что — то более целомудренное поставить для бала? А ведь это еще ритм замедлен немного, на балу будет быстрее, а значит резче и… чувственнее?

Он оторвал ее от пола словно пушинку. Недолгое ощущение полета и она вся в его руках. Кажется, он может сжать посильнее и переломить ее надвое. Еся и не задумывалась прежде, сколько в нем силы.

Да только царевич решил окончательно выбить почву из — под ног.

Это он ей комплимент сейчас сделал?

— С — спасибо, — отозвалась едва слышно, еще и голос вргу стал так плохо слушаться. Она глядела на него во все глаза, желая, чтоб танец этот поскорее закончился и никогда больше не повторялся. Слишком жарко стало, слишком тесно. Корсет вот вдруг сделался совсем тугим, а в голове, в самих висках, словно молоточки застучал пульс.

В последнем движении она и вовсе вся задервенела.

Столь близко, настолько ощутимо…. Кажется, еще немного и она сама растворится в нем. В кольце его рук, ощущая спиной бьющееся в его груди сердце, она застыла, боясь сдвинуться с места, вообще хоть как — то шевельнуться. Это было какое — то новое и совершенно непостижимое чувство. Столь яркое, сколь и пугающее. От прикосновения теплого дыхания к нежной коже на шее кажется остался настоящий ожог. Если он сделает так еще раз, Есенья точно сбежит и спрячется от него где — нибудь в подвале. Чтобы не нашел. И волосы наверх больше собирать не будет. А то так ведь и заживо сгореть можно. И стыдно так, будто она тут прелюбодейством каким занимается…

— Я… спасибо, что пришли, дорогой муж, — она все же попыталась высвободиться из его рук, отступила на пару шагов и лишь после обернулась. Глаза ее сейчас лихорадочно блестели, румянец на щеках и вовсе пылал… Она снова закусила губу и сцепила пальцы в замок, чтобы не выдать, как на самом деле она вся дрожит.

И если сама Есенья совсем не понимала, чем вызвано в ней такое волнение, то вот матушка государева, что тоже заглянула в зал, дабы уточнить кое — что о церемонии, все прекрасно увидела и приметила. И теперь мысленно аплодировала самой себе за такую находку. Теперь бы надобно поспособствать развитию событий…

Сложно быть чувственным молодым мужчиной и танцевать на балах. Не зря многие партнеры по танцам часто уединялись после в многочисленных комнатах дворца. Разумеется, в приличных семьях такое поведение порицалось, но не среди придворных. Молодых же дебютанток часто сопровождали дуэньи, чтобы девицу — ягодку не затащили в альков и не забрали девичью честь. Ягодки змеи и сами были весьма чувственны и лет в сто шестнадцать не прочь уже хотя бы глазки партнеру построить. Впрочем, некоторые и в сто четырнадцать при дворе вели себя столь вызывающе, что Полоз ограничил дебют змеиц в сто шестнадцать. Ему еще малолеток, которые строят ему глазки, не хватало на балах.