Лиса Моренталь – Право на тишину (страница 4)

– Нервничаете, Елена? – его голос в тишине прозвучал неожиданно низко. Этот тембр – с легкой хрипотцой, вибрирующий где-то на грани слышимости – заставил мои внутренности сжаться в тугой узел.

– Анализирую возможные сценарии, – я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально сухо и профессионально. – Ваша «сверхурочная» работа в полумраке лимузина входит в стандартный пакет услуг или это бонус за вредность профессии?

Марк наконец поднял голову. Свет пролетающего мимо фонаря на мгновение выхватил его лицо из темноты: резкие, словно высеченные из гранита скулы, жесткая линия губ и глаза… сейчас в них не было той ледяной расчетливости, только темное, колючее любопытство.

– Это инструктаж, – он отложил планшет в сторону и подался вперед, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Теперь я чувствовала его парфюм – сложный аромат дорогого табака, сандала и чего-то неуловимо опасного. – Вы должны понимать одну вещь, Елена. Как только мы покинем этот салон, вы перестаете быть Соколовой. Вы – моя. Каждое ваше слово, каждый полувзгляд, каждое случайное прикосновение должно кричать о том, что между нами… не просто сделка. Что между нами искрит так, что в радиусе километра должны плавиться предохранители.

– Искрит? – я невольно усмехнулась, хотя ладони мгновенно стали влажными. – Марк Игоревич, как аналитик я обязана напомнить: искры возникают либо при трении, либо при коротком замыкании. Какое из этих физических явлений мы планируем имитировать перед публикой?

– Оба, если того потребует ситуация, – его рука внезапно, без всякого предупреждения, легла на мое колено.

Ткань платья была тонкой, почти невесомой, и я почувствовала жар его ладони так отчетливо, будто между его кожей и моей кожей ничего не было. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Его пальцы не сжимались, он просто накрыл мою ногу, обозначая территорию, как хищник, положивший лапу на добычу.

– Соколов – человек простых инстинктов, – продолжал Марк, совершенно игнорируя то, как я вжалась в сиденье. – Он понимает только язык обладания. Если он увидит, что я дорожу вами, что я… одержим вами, это ударит по его самолюбию сильнее, чем потеря всех контрактов за прошлый год. Он выбросил бриллиант, считая его стекляшкой. Моя задача – показать ему, как ярко этот бриллиант сияет в правильной оправе.

– Вы очень поэтичны для человека, которого мой бывший называл «роботом с калькулятором вместо сердца», – прошептала я, не сводя взгляда с его руки. – Но вам не кажется, что вы слишком вживаетесь в роль? Здесь нет камер. Нет Андрея. Нет ваших партнеров. Зачем этот театр сейчас?

Марк молчал несколько секунд. В полумраке его глаза казались абсолютно черными провалами. Он медленно, почти лениво провел большим пальцем по моей коленке, и по моему позвоночнику прошел такой электрический разряд, что я едва не вскрикнула. Это не было прикосновением босса. Это было прикосновение мужчины, который точно знает, какую реакцию вызывает.

– Репетиция, Елена. В большом бизнесе побеждает тот, кто лучше подготовил декорации. Я хочу, чтобы вы привыкли к моим рукам. Чтобы вы не вздрагивали и не бледнели каждый раз, когда я буду притягивать вас к себе на глазах у толпы. Вы должны выглядеть так, будто мое прикосновение для вас – самая естественная вещь в мире.

Он передвинул ладонь чуть выше, к бедру, и я почувствовала, как по телу разливается тяжелое, запретное тепло. Гордость кричала: «Оттолкни его!», но здравый смысл и какая-то новая, пугающая женская природа заставляли меня оставаться на месте.

– Вы слишком много на себя берете, Марк Игоревич, – я попыталась перехватить его руку, но он ловко поймал мои пальцы, переплетая их со своими. Его ладонь была намного больше моей, мозолистая и горячая.

– Я беру ровно столько, сколько оплатил, – его голос снова стал стальным, возвращая меня с небес на землю. – Не забывайте об этом. Ваша злость на мужа – мой главный актив. Ваша нужда в деньгах – мой рычаг. Используйте всё это. Превратите свою обиду в сияние, которое выжжет глаза всем присутствующим.

Машина начала замедляться. Мы въезжали в освещенную зону перед старинным особняком, где проходил благотворительный аукцион. Вспышки фотокамер за окном начали мелькать всё чаще, отражаясь в лакированных деталях салона.

– Приготовьтесь, – Марк отпустил мою руку и выпрямился, мгновенно надевая свою обычную маску невозмутимого тирана. – Шоу начинается. Помните: вы – женщина, которую я боготворю. Женщина, ради которой я готов скупить этот зал и сжечь его к чертям, если вы того пожелаете.

Я сделала глубокий, судорожный вдох, стараясь унять дрожь в коленях.

– А вы помните, Марк Игоревич: если слишком сильно сжимать «инструмент», он может либо сломаться, либо порезать вам руки до крови. Анализируйте риски.

Он коротко кивнул, и в его глазах промелькнула искра – на этот раз не холодная и расчетливая, а живая, азартная, мужская.

Дверь лимузина распахнулась. В лицо ударил прохладный вечерний воздух, смешанный с ароматом дорогих духов и гомоном толпы. Марк вышел первым, галантно подал мне руку. Я вложила свои пальцы в его ладонь, чувствуя, как за нами захлопывается невидимая ловушка.

На красной дорожке нас уже ждали. И среди сотен лиц я мгновенно, словно по наводке радара, нашла его. Андрей. Мой бывший муж стоял у колонны, по-хозяйски обнимая за талию ту самую блондинку в алом. Он что-то весело шептал ей на ухо, пока его блуждающий взгляд не замер на нас.

Я увидела, как его лицо из самодовольного превращается в маску недоумения. Бокал с шампанским в его руке опасно наклонился, когда он узнал меня. Узнал – и не узнал.

– Улыбайтесь, Елена, – прошептал Марк, властно притягивая меня к своему боку. Его рука легла мне на талию, пальцы собственнически впились в шелк. – Сейчас мы нанесем первый удар. И поверьте, он будет в самое сердце.

Я улыбнулась. Ослепительно, дерзко, так, как никогда не улыбалась за десять лет брака.

В этот момент я поняла: «сверхурочные» в машине были только легкой разминкой перед настоящим сражением. И я не собиралась выходить из него побежденной.

Глава 6. Тени прошлого

Марк

Лицо Соколова в этот момент стоило каждого потраченного рубля. Каждого нервного вздоха Елены и каждой секунды моего времени. Я чувствовал, как её пальцы, лежащие на моем локте, на мгновение дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. Сталь. Настоящая, закаленная бытом и предательством сталь.

– Дышите, Елена, – едва слышно прошептал я, не меняя вежливой, светской улыбки. – Мы только вошли, а вы уже лишили его дара речи.

Андрей Соколов выглядел так, будто его только что ударило током в пять тысяч вольт прямо через его дорогущий итальянский пиджак. Он замер, бокал с шампанским застыл на полпути к губам. Его новая пассия – блондинка с кукольным лицом и отсутствующим взглядом – что-то продолжала щебетать, дергая его за рукав, но Андрей её не слышал. Он смотрел на женщину рядом со мной.

На мою женщину.

Я властно приобнял Елену за талию, чувствуя под ладонью тепло её кожи через тонкий шелк. Это был жест собственника, прямой вызов. Мы медленно двинулись по залу, и толпа расступалась перед нами, как Красное море перед Моисеем. Шепотки поползли по углам, словно змеи: «Это же Соколова?», «Не может быть…», «С самим Варламовым?».

– Марк Игоревич, – голос Андрея прозвучал сипло, когда мы поравнялись с ними. – Не ожидал встретить вас здесь. Да еще и в такой… компании.

Он перевел взгляд на Елену. В его глазах читалась смесь ярости, недоумения и какого-то болезненного, похотливого узнавания. Он явно не ожидал увидеть «юродивую крестьянку», как он, вероятно, называл её про себя после развода, в таком образе.

– Добрый вечер, Андрей, – я ответил лениво, почти небрежно, не выпуская талию Елены. – Мир тесен, а мир больших денег – еще теснее. Позволь представить тебе мою спутницу. Хотя, кажется, вы уже знакомы?

Елена улыбнулась. Это была шедевральная улыбка – в меру холодная, в меру ироничная, абсолютно недосягаемая.

– Здравствуй, Андрей, – произнесла она мягко. – Прекрасный вечер, не находишь? И аукцион обещает быть интересным. Марк обещал мне, что сегодня мы купим что-нибудь действительно стоящее. Старые вещи ведь со временем теряют ценность, ты сам это часто говорил.

У Соколова дернулся глаз. Удар под дых засчитан.

– Лена, ты… – он запнулся, оглядывая её изумрудное платье и изумруды в ушах, которые стоили больше, чем его новый автомобиль. – Откуда всё это? Что ты здесь делаешь?

– Она здесь со мной, Соколов, – я перебил его, делая голос на тон жестче. – И, боюсь, твое любопытство выходит за рамки светского приличия. Твоя… – я бросил короткий, уничижительный взгляд на блондинку в алом, – подруга, кажется, заскучала. Не смеем вас задерживать.

Я почувствовал, как Елена слегка прижалась ко мне, транслируя ту самую «поддержку и обожание», о которых мы договаривались. Это было так натурально, что на мгновение я сам поверил в эту иллюзию.

Мы прошли дальше вглубь зала, к фуршетным столам.

– Вы были великолепны, – сказал я, когда мы оказались вне зоны прямой слышимости Соколова. – Вы видели его лицо? Он был готов взорваться от собственной желчи.

– Это только начало, – Елена взяла с подноса проходящего официанта бокал шампанского и сделала крошечный глоток. Её рука больше не дрожала. – Андрей не успокоится. Он самолюбив и не выносит поражений. Теперь он будет искать подвох.