Лиса Моренталь – Право на тишину (страница 5)

– Пусть ищет, – я взял её за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. – Пока он занят поисками, мы будем наслаждаться зрелищем.

В глубине зала я заметил тени прошлого, которые преследовали и меня. Мой старый партнер по бизнесу, который когда-то предал меня, теперь стоял рядом с Соколовым и что-то жарко ему нашептывал. Стервятники всегда сбиваются в стаи, когда чувствуют запах крови. Или когда видят добычу, которую не могут заполучить.

– Послушайте, Марк, – Елена вдруг посерьезнела, её голос стал тише. – Я знаю этих людей. Тот человек рядом с Андреем – Волков. Он опасен. Он мастер интриг. Если они объединятся против вас, используя меня как рычаг…

– Елена, – я остановился и заставил её посмотреть мне в глаза. – Посмотрите на меня. Вы думаете, я привел вас сюда, не просчитав риски? Вы – не рычаг. Вы – мой ферзь в этой партии. И я не собираюсь отдавать своего ферзя на съедение пешкам.

В этот момент зазвучала музыка – медленная, тягучая мелодия.

– Сверхурочные продолжаются, – сказал я, увлекая её в центр зала. – Пора показать им, насколько сильно «искрит» между нами на самом деле.

Когда я привлек её к себе для танца, когда её рука легла мне на плечо, а моя – на её поясницу, мир вокруг перестал существовать. Остался только запах её кожи, шелк платья и колючий взгляд Соколова, который сверлил нам спины.

«Тени прошлого», – подумал я. Они всегда рядом. Но сегодня я собирался заставить их танцевать под мою дудку. И женщина в моих руках была лучшим оружием, которое я когда-либо держал.

Глава 7. Сделка, которую нельзя провалить

Елена

Музыка обволакивала нас, как густой ядовитый сироп, но я чувствовала себя так, будто танцую на минном поле под прицелом сотен снайперов. Ладонь Марка на моей талии казалась раскаленным клеймом, прожигающим шелк платья и саму мою кожу. Он вел уверенно, почти грубо, заставляя меня следовать за каждым его мимолетным движением, словно я была не живой женщиной с собственными мыслями, а послушным продолжением его тренированного тела.

– Вы слишком напряжены, Елена, – его шепот коснулся моего уха, обжигая влажным теплом. – Расслабьте плечи. Вы не на эшафоте. Сейчас вы – в объятиях мужчины, который, по легенде, сошел от вас со ума. Дышите глубже, чтобы ваша грудь касалась моего пиджака чуть решительнее.

– Трудно изображать расслабленность, когда на тебя смотрят как на ожившее привидение, решившее ограбить Эрмитаж, – ответила я сквозь стиснутые зубы, стараясь держать лицо. – И когда мой «обожатель» сжимает пальцы так, будто боится, что я испарюсь прямо посреди танго, прихватив его бумажник.

– Я не боюсь, что вы сбежите, – Марк чуть сильнее притянул меня к себе, и я физически ощутила твердость его бедер и холодную пуговицу пиджака, впившуюся мне в ключицу. – Я просто привык крепко держать то, что принадлежит мне по праву подписи. А ваша подпись на контракте еще не просохла.

Музыка наконец стихла, оставив в ушах звенящую пустоту, которую тут же заполнил зычный голос распорядителя аукциона. Марк, не выпуская моей ладони, повел меня к нашему столику. Мы сидели в первом ряду – в самой гуще «пищевой цепочки». Прямо напротив, через узкий проход, расположился Андрей. Его взгляд был мутным от выпитого шампанского, но в нем отчетливо читалась застарелая злоба, смешанная с похотью. Он смотрел на мои открытые плечи так, будто искал на них следы своих старых прав, и это вызывало у меня тошноту.

– Сейчас начнется главный акт нашего спектакля, – тихо произнес Марк, когда мы сели. Он взял мою руку и начал лениво поглаживать мои пальцы, словно мы были наедине в спальне, а не под прицелом камер. – Соколов пришел сюда за лотом номер четырнадцать. Колье «Слезы Изиды». Он обещал его своей новой кукле. Она уже вовсю щебечет подругам, что это её «свадебный подарок».

Я взглянула на блондинку Андрея. Та сияла, предвкушая триумф. Она еще не знала, что оказалась в клетке с двумя хищниками, один из которых решил использовать её как наживку.

– И что мы будем делать? – я приподняла бровь, стараясь игнорировать то, как большой палец Марка выводит круги на моей ладони.

– Мы его заберем, – Марк улыбнулся, и в этой улыбке было столько первобытной агрессии, что у меня по спине пробежал холод. – Но ставку сделаете вы. Своими руками. Я хочу, чтобы он видел, как женщина, которую он выставил за дверь с одним чемоданом, забирает у него трофей.

Аукцион начался. Атмосфера накалялась с каждым лотом. Воздух в зале стал тяжелым от запаха селективных парфюмов и человеческой жадности. Андрей активно торговался за какую-то бронзовую статуэтку, бросая в нашу сторону победные взгляды каждый раз, когда лот уходил ему. Он разминался. Он чувствовал себя хозяином положения.

– Лот номер четырнадцать! – провозгласил ведущий. – Знаменитое колье «Слезы Изиды». Стартовая цена – пять миллионов.

– Семь! – выкрикнул Андрей, перебивая ведущего. Он даже не поднял карточку, он просто проорал это, демонстрируя силу своего кошелька. Его пассия восторженно взвизгнула.

– Десять, – небрежно бросил Марк, даже не удостоив Соколова взглядом. Он продолжал изучать мои пальцы, будто они были важнее всех бриллиантов мира.

– Одиннадцать! – Андрей подался вперед, его лицо пошло багровыми пятнами. – Двенадцать!

– Пятнадцать, – Марк слегка сжал мою руку. – Ваша очередь, Елена. Покажите ему, что такое настоящая инфляция чувств.

Моя рука дрогнула, когда я потянулась за карточкой. Пятнадцать миллионов. На эти деньги можно было бы купить полсотни таких квартир, как моя. Можно было бы обеспечить Максу обучение в любом университете мира.

– Восемнадцать миллионов, – мой голос прозвучал неожиданно звонко и твердо, разрезая тишину зала, как скальпель.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как пузырьки газа лопаются в бокалах. Андрей выглядел так, будто у него прямо сейчас случится инсульт. Он вскочил, опрокинув стул.

– Двадцать! – рявкнул он. – Двадцать пять! Лена, ты совсем из ума выжила? Ты хоть понимаешь, чьи это деньги? Ты в жизни таких цифр не видела, кроме как в моих отчетах!

Это было его ошибкой. Публичное унижение бывшей жены – это всегда дурной тон, даже в этом серпентарии.

– Это мои деньги, Соколов, – Марк встал, медленно, с той пугающей грацией, которая выдавала в нем человека, готового убивать. – И моя женщина имеет право тратить их на любые капризы. Тридцать миллионов.

Андрей открыл рот, но из него вырвался лишь сдавленный хрип. Тридцать миллионов за колье, красная цена которому была десять – это было финансовое харакири. Но Марк не моргнул и глазом. Он стоял, возвышаясь над залом, как монумент собственной власти.

– Тридцать миллионов – раз! Тридцать миллионов – два! Продано! – молоток ударил по столу, как выстрел.

Я сидела, чувствуя, как по позвоночнику стекает капля холодного пота. Моя рука всё еще сжимала карточку.

– Поздравляю с приобретением, дорогая, – Марк наклонился ко мне. Ассистент уже поднес бархатный футляр. Варламов выудил колье – тяжелое, холодное, искрящееся синим пламенем сапфиров.

Он начал застегивать его на моей шее. Его пальцы коснулись моей кожи на затылке, и я вздрогнула от этого контраста: его горячая кожа и ледяной металл. Он намеренно медлил, его дыхание щекотало мне ухо, создавая иллюзию запредельной нежности.

– Оно тебе очень идет, – прошептал он так, чтобы слышал только я. – Намного лучше, чем те копеечные безделушки, которыми тебя кормил этот неудачник. Теперь ты знаешь цену своей свободы, Елена. Ровно тридцать миллионов моего каприза.

Андрей, не сказав ни слова, развернулся и почти бегом бросился к выходу, бросив свою «куклу» посреди зала. Его поражение было не просто финансовым – оно было моральным. Он был растоптан на глазах у всех, кого он пытался впечатлить.

– Сделка закрыта? – выдохнула я, когда мы остались в относительной тени нашего столика.

– Это была только демо-версия, Елена, – Марк взял мою руку и прижал к своим губам, глядя мне прямо в глаза взглядом, от которого у меня перехватило дыхание. – Настоящая игра начнется завтра в офисе. И поверьте, там будет гораздо больше крови, чем на этом аукционе тщеславия.

Я смотрела на него и понимала: я не просто инструмент. Я – заложница в войне двух титанов, и тот, кто сейчас целует мои пальцы, в любой момент может сжать их до хруста костей, если это поможет ему победить. Но самое страшное было в другом: тяжесть сапфиров на моей груди уже не казалась мне такой чужой. Она казалась мне… правильной.

Глава 8. Эффект Золушки со стажем

Елена

Просыпаться в своей квартире после вчерашнего триумфа было сродни тяжелому физическому похмелью, хотя я выпила всего пару глотков коллекционного шампанского. Потолок в моей спальне, покрытый едва заметной паутиной трещин в углу, нагло и бесцеремонно напоминал мне, кто я есть на самом деле. Не «королева изумрудов», не загадочная спутница великого и ужасного Варламова, а Лена Соколова, у которой в кухонном шкафу заканчивается гречка, а на полке в ванной сиротливо стоит тюбик самого дешевого крема для рук, купленного по акции.

Я повернула голову на подушке. На прикроватной тумбочке, рядом с допотопным будильником, лежала бархатная коробочка. Та самая. С тридцатью миллионами чужого самолюбия внутри.