Лиса Моренталь – Право на тишину (страница 2)

Я нажал кнопку селектора.

– Лиза, кофе. Двойной эспрессо. И никого не впускать.

Мне нужно было подумать.

Андрей Соколов был ничтожеством. Напыщенным индюком, который выехал на связях отца и невероятном везении. Я годами наблюдал, как он транжирит ресурсы, как ошибается в расчетах и как при этом умудряется держаться на плаву. Раньше я думал – везет. Потом понял – нет. За его спиной стояла она. Елена.

Я видел её на приемах пять лет назад. Она была «королевой» Соколова – молчаливая, статная, с легкой полуулыбкой. Она всегда стояла на полшага позади него, но именно к ней обращались партнеры, когда переговоры заходили в тупик. Именно она одним коротким замечанием исправляла его катастрофические ляпы. Соколов думал, что все смотрят на его золотые запонки, а все смотрели на его жену. И вот теперь эта королева пришла ко мне просить работу.

Судьба – стерва, но иногда она подбрасывает чертовски изящные способы мести.

Через неделю у Соколова юбилей. Он собирает весь свет, чтобы похвастаться своей новой пассией – очередной куклой с губами-пельменями и интеллектом хлебушка. Он хочет показать всем, что он победил. Что он «обновился». И что я, Варламов, – просто стареющий одиночка, зацикленный на цифрах.

Я представил лицо Соколова, когда я войду в зал с его бывшей женой под руку. С той самой женщиной, которую он выбросил как ненужный хлам, и которая теперь выглядит дороже и статуснее, чем весь его новый гарем. Это будет не просто пощечина. Это будет профессиональное и личное уничтожение.

Но было и кое-что еще. То, что я не признал бы даже под пытками.

Когда она стояла рядом, я почувствовал её запах. Никаких приторных цветочных ароматов, которыми обливаются мои секретарши. От неё пахло свежестью, чем-то горьковатым и… усталостью. Но не той, что ломает, а той, что делает женщину опасно настоящей.

Я специально нарушил её границы. Наклонился так близко, что видел, как расширились её зрачки. Она не отстранилась. Не опустила глаза. Она смотрела на меня с такой смесью ненависти и нужды, что у меня внизу живота натянулась тугая струна.

– Инструмент, – повторил я в пустоту кабинета. – Ты просто инструмент, Лена.

Я открыл ящик стола и достал конверт. В нем была сумма, которая для неё сейчас означала спасение, а для меня – стоимость одного хорошего ужина. Я знал, что она вернется. Женщины с такими глазами не сдаются, когда речь идет об их детях. Она переступит через свою гордость, она наденет любое платье, которое я прикажу, и будет играть роль влюбленной женщины так, что Станиславский бы рыдал от восторга.

Потому что ей некуда бежать.

Я посмотрел в панорамное окно на город. Соколов думает, что он выиграл жизнь. Он еще не знает, что я только что купил его самый ценный актив. Самый острый ум и самую красивую душу, которую он так глупо потерял.

Два часа. Я дал ей два часа, хотя знал ответ через две секунды после того, как она вошла.

Мой телефон пискнул – сообщение от службы безопасности. Фотография: Елена Соколова стоит у входа в метро, прислонившись к колонне. Плечи опущены, голова запрокинута. Она выглядит такой хрупкой, что на мгновение мне захотелось выйти, усадить её в машину и сказать, что никакой сделки не будет, я просто дам ей эти чертовы деньги.

Я тряхнул головой, отгоняя минутную слабость. Жалость – удел слабых. А я не был слабым. Я был Варламовым.

– Лиза, – снова нажал я селектор. – Свяжись с моим стилистом. Мне нужно будет подобрать гардероб для женщины. Размер сорок четвертый, рост около ста семидесяти. Всё должно быть самое дорогое. Сдержанное, но такое, чтобы от одного взгляда на неё у мужчин перехватывало дыхание.

– Будет сделано, Марк Игоревич. А на какое имя записать расходы?

Я помедлил секунду.

– На проект «Реванш».

Это была не просто работа. Это была охота. И я собирался насладиться каждым моментом, когда эта гордая птица будет вынуждена подчиняться моим правилам. Она думает, что продает мне свои мозги. Она еще не понимает, что я заберу гораздо больше.

Я снова посмотрел на её фото в досье. Глаза. В них было столько жизни, сколько я не видел за последние десять лет в своем окружении.

– Посмотрим, насколько хватит твоего «профессионализма», Лена, когда я начну играть по-крупному.

Глава 3. Коллекционный экземпляр

Елена

Два часа. Сто двадцать минут. Семь тысяч двести секунд.

Я сидела на скамейке в сквере неподалеку от «Сити», и холод гранитного парапета просачивался сквозь тонкую ткань юбки, но я этого почти не чувствовала. Перед глазами всё еще стояло лицо Варламова – хищный разлет бровей, тяжелый взгляд и эта его манера сокращать дистанцию так, что воздух вокруг начинает искрить.

Он знал. Этот гад знал всё. Про кроссовки Макса, про долги, про то, как Андрей вышвырнул меня из нашей общей жизни, словно надоевшую мебель. В мире больших денег конфиденциальность – это миф для наивных, а Варламов явно привык копать глубоко.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы мелко дрожали.

«Фиктивные отношения». «Любимая женщина».

Звучало как название дешевого бульварного романа, который читают в электричках, чтобы убить время. Но для меня это был не роман. Это была сделка с дьяволом, у которого эспрессо стоит как мой недельный рацион, а в глазах застыла арктическая мерзлота.

– Ну же, Лена, включай аналитика, – прошептала я себе под нос, игнорируя странный взгляд проходящей мимо женщины. – Какие у нас переменные?

Переменная первая: Андрей. Мой бывший муж решил устроить триумфальное возвращение в свет с новой «королевой». Его эго требует подпитки, и лучший способ для него утвердиться – это растоптать меня окончательно, показав, как низко я пала без его «покровительства».

Переменная вторая: Варламов. Ему не нужна любовь. Ему нужен инструмент для мести. Самый изощренный и болезненный способ ударить Соколова – это забрать то, что тот считал своей собственностью, и превратить это в нечто недосягаемое.

Переменная третья: Моя гордость. Она сейчас громко требовала развернуться, уйти и продолжать гордо грызть сухари, зато остаться «чистой».

Вот только гордостью не оплатишь счета за свет. И гордость не вылечит гастрит сыну, который начался у него на фоне стресса и паршивого питания.

Я достала телефон. Экран был в мелких трещинах – результат падения в тот день, когда Андрей прислал документы о разводе.

Три пропущенных от коллекторов. СМС от учительницы: «Елена Викторовна, нужно сдать деньги на экскурсию, Макс единственный, кто не идет».

Внутри что-то надломилось. Последняя перемычка, удерживавшая меня в рамках «приличной женщины, которая сама справляется».

– К черту всё, – выдохнула я.

Я встала, расправила плечи и почувствовала, как страх сменяется холодной, злой решимостью. Если Варламову нужен инструмент – он его получит. Но он плохо меня знает, если думает, что я буду просто послушной куклой на его ниточках. Если я вхожу в эту игру, то буду играть по своим правилам. Или, по крайней мере, сделаю вид.

Я вернулась к башне за пятнадцать минут до истечения срока. Секретарша-нимфа даже не подняла глаз, когда я подошла к её столу.

– Я к господину Варламову. У нас была договоренность.

– Он занят, – бросила она, изучая свой безупречный маникюр. – Ждите.

– Передайте ему, что Соколова пришла за авансом. И ждать она не будет. У него осталось ровно семь минут моего времени.

Нимфа наконец соизволила посмотреть на меня. В её глазах промелькнуло недоумение, смешанное с проблеском уважения. Она нажала кнопку селектора, прошептала что-то и кивнула на дверь:

– Проходите. Марк Игоревич вас ждет.

В кабинете ничего не изменилось, кроме освещения – солнце склонилось к закату, заливая пространство багровым, тревожным светом. Варламов стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. Пиджак он снял, и теперь белоснежная рубашка подчеркивала разворот его плеч.

– Вы пунктуальны, Елена. Это редкое качество для женщины в вашем положении.

Он обернулся. В его взгляде не было торжества – только спокойная уверенность человека, который купил нужный ему лот на аукционе.

– В моем положении, Марк Игоревич, пунктуальность – единственное, что у меня осталось бесплатного, – я подошла к столу и положила на него свою сумочку. – Я принимаю ваши условия. Но у меня есть свои требования.

Варламов приподнял бровь, и в углу его рта наметилась тень усмешки.

– Требования? Смело. Слушаю.

– Во-первых, – я начала загибать пальцы, чувствуя, как адреналин вытесняет дрожь, – полная конфиденциальность в отношении моих семейных дел. Мой сын не должен знать о деталях нашей «сделки». Для него я просто работаю на вас. Во-вторых, никаких личных контактов вне «рабочего графика», если это не предусмотрено планом. И в-третьих… мне нужен аванс. Прямо сейчас. Сумма, достаточная, чтобы я закрыла все свои хвосты и больше не думала о том, на что купить хлеб, пока я изображаю вашу пассию.

Марк медленно подошел к столу. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Не как на «бывшую жену Соколова», а как на опасного противника, который внезапно предложил перемирие.

– Вы торгуетесь так, будто у вас есть выбор, Елена Викторовна.

– Выбор есть всегда, – отрезала я. – Я могу уйти прямо сейчас. Да, мне будет плохо. Но я останусь собой. А вам придется искать другую актрису, которая, поверьте, не будет знать Соколова так, как знаю его я. Вы покупаете не просто лицо. Вы покупаете мой инсайд. А он стоит дорого.