Лиса Моренталь – (НЕ) родные. Вернуть тебя (страница 8)

— Ты сам стер себя! — я ударила его кулаком в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ты не верил мне! Ты вышвырнул меня беременную, даже не зная об этом! Я пыталась дозвониться, я стояла у твоих ворот, но охрана гнала меня по приказу твоего отца!

Он перехватил мои запястья и прижал их к стене над моей головой. Его тело притиснуло моё к холодному камню. — Мой отец сказал, что ты взяла деньги и уехала в Европу с другим. Он показал мне выписки со счетов. Он показал мне фото, где ты садишься в машину к какому-то парню…

— Это был мой брат, Артём! Который приехал забрать меня, потому что мне некуда было идти! — я кричала ему в лицо, обливаясь слезами. — У меня не было никаких счетов! Я жила в приютах, я работала на трех работах, чтобы выкормить твою дочь! Пока ты строил свои башни и трахал моделей, я считала копейки на молоко!

Артём замер. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. В его глазах что-то надломилось. На мгновение мне показалось, что он сейчас отпустит меня, что он услышал… Но хватка на моих запястьях только усилилась.

— Даже если это так… — прохрипел он. — Это не оправдывает пять лет тишины. Ты могла найти способ. Ты могла прийти ко мне позже.

— Чтобы ты снова меня унизил? Чтобы ты отобрал у меня её еще в колыбели? — я засмеялась, и этот смех был полон горечи. — Я знала тебя, Артём. Я знала, что ты не прощаешь. И я была права. Посмотри на нас. Ты держишь меня в плену, угрожая судом. Разве это любовь? Разве это справедливость?

Он молчал. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую пору на его коже, видела шрам над бровью, который он получил в аварии, когда мы были вместе. Между нами снова вспыхнуло то самое дикое, первобытное притяжение, которое всегда было нашим проклятием. Ненависть и страсть смешались в один густой коктейль.

Артём медленно склонился к моим губам. Я зажмурилась, ожидая удара или поцелуя — в его случае это было почти одно и то же. — Ты будешь жить здесь, — прошептал он в мои губы. — Ты будешь работать над «Вершиной». И ты будешь каждый день смотреть, как Алиса привыкает к тому, что я — её отец. А ночью… ночью ты будешь вспоминать, каково это — принадлежать мне. Потому что я еще не закончил с тобой, Бестужева. Я еще не взял свою компенсацию за всё, что потерял.

Он резко отпустил мои руки и вышел из столовой, оставив меня сползать по стене.

Я осталась одна в темноте. В доме, который должен был быть нашим, но стал моей тюрьмой. Осколки прошлого не просто ранили меня — они выстроились в идеальный узор мести. И Артём Северский был мастером этой композиции.

Завтра — тест ДНК. Завтра — окончательное крушение моей лжи. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что часть меня… та самая глупая Лия из прошлого… всё еще хотела, чтобы этот «капитан» никогда больше не уплывал.

Глава 9. Приговор крови

Утро в доме Северского не принесло облегчения. Оно ворвалось в комнату вместе с бесцеремонным солнечным лучом, который прорезал тяжелые шторы, и запахом свежесваренного кофе, просочившимся из-под двери. Я открыла глаза и на мгновение забыла, где нахожусь. Но вид балдахина над кроватью и идеальная тишина чужого, богатого дома мгновенно вернули меня в реальность.

Алиса еще спала, раскинув руки на огромной подушке. Её лицо было безмятежным, и это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы не закричать. Вчерашний вечер, признания Артёма, его руки на моих запястьях — всё это казалось затянувшимся кошмаром. Но рюкзак у двери и чужой халат на стуле говорили об обратном. Капкан захлопнулся, и сегодня его пружины должны были вонзиться в саму суть моей жизни.

— Лия Викторовна, Артём Александрович просит вас поторопиться. Машина будет через двадцать минут, — голос экономки за дверью прозвучал сухо, как щелчок затвора.

Я оделась механически. Джинсы, простой джемпер. Никакого макияжа — мне некого было очаровывать. Я была лишь свидетелем на собственных похоронах.

Поездка в клинику прошла в полном молчании. Артём сидел впереди, рядом с водителем, его затылок казался высеченным из камня. Алиса увлеченно рассматривала планшет, который он «подарил» ей утром — еще одна блестящая игрушка, купленная за его безграничные возможности. Я смотрела в окно на город, который медленно просыпался, и чувствовала себя призраком.

Клиника была частной, стерильной и пугающе дорогой. Нас ждали. Никаких очередей, никаких лишних вопросов. Персонал кланялся Северскому так, будто он был императором, а не просто крупным застройщиком.

— Лия Викторовна, пожалуйста, пройдите в процедурный кабинет с ребенком, — медсестра в идеально белой форме улыбнулась мне, но в её глазах я видела только любопытство. Всем было интересно, кто эта женщина, приведшая «наследницу» в логово льва.

Процедура взятия мазка изо рта заняла несколько секунд. Алиса даже не поняла, что произошло. Она думала, что это такая игра — «почистить зубки ватной палочкой».

— Это всё? — спросила я, когда мы вышли в коридор.

Артём стоял у окна, сложив руки на груди. Он выглядел спокойным, но я видела, как напряжена его спина. — Результат будет готов через три часа. Мы подождем здесь, в VIP-зале. Я не хочу дважды ездить через пробки.

Эти три часа стали самой изощренной пыткой в моей жизни. Мы сидели в комнате с кожаными диванами и бесплатным баром. Алиса играла в углу с конструктором, а мы с Артёмом находились в разных концах помещения, разделенные невидимой стеной из пяти лет лжи и ненависти.

— Зачем тебе это, Артём? — не выдержала я, когда тишина стала невыносимой. — Ты уже всё для себя решил. Ты видел её лицо. Ты знаешь правду. Зачем тебе официальная бумага?

Он медленно повернулся. Его взгляд был тяжелым, пропитанным цинизмом. — Мне нужна юридическая безупречность, Лия. Я не привык строить дома на песке. Мне нужно основание, чтобы вписать её в завещание, чтобы оформить опеку, чтобы… — он сделал паузу, — чтобы ты больше никогда не смогла заявить, что я «дядя-начальник».

— Опеку? — я вскочила. — Ты не заберешь её у меня! Ты обещал, что я смогу остаться!

— Ты останешься, пока я так хочу, — отрезал он. — Но Алиса Северская будет жить по моим правилам. Она будет ходить в школу, которую выберу я. Она будет ездить в отпуск туда, куда решу я. И её окружение будет состоять из людей моего круга, а не из маргиналов с окраины.

— Она Бестужева! — выкрикнула я.

— До сегодняшнего дня — возможно. Через час это изменится.

Дверь открылась, и вошел врач в очках, держа в руках запечатанный конверт. Он выглядел торжественно, словно вручал Оскар. — Артём Александрович, документы готовы.

Северский взял конверт. Он не стал его вскрывать немедленно. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на жалость, которая тут же сменилась холодным торжеством. Он одним резким движением надорвал бумагу.

Я не дышала. Сердце замерло, ожидая удара. Артём быстро пробежал глазами текст. Его лицо не изменилось, но я увидела, как его плечи едва заметно опустились. Напряжение, которое он носил в себе всё это время, наконец нашло выход.

— 99,9%, — произнес он, глядя на меня. — Поздравляю, Лия. Твоя авантюра с «капитаном дальнего плавания» официально потерпела крах.

Он протянул мне лист. Я смотрела на сухие цифры, на графики вероятности, и видела в них только одно — приговор своей свободе. Алиса Северская. Теперь это было официально.

— Теперь едем в ЗАГС, — он жестом позвал Алису. — У меня там всё схвачено. Сегодня к вечеру у неё будет новое свидетельство о рождении.

Остаток дня прошел как в ускоренной съемке. Подписи, печати, вежливые улыбки чиновников, которые «случайно» задержались на работе ради важного гостя. Я подписывала бумаги, не читая. Я была в состоянии аффекта. Моя единственная цель была — не напугать Алису.

Когда мы вернулись в особняк, было уже темно. Алиса уснула в машине, и Артём сам отнес её наверх. Я шла следом, глядя на его широкую спину, на то, как бережно он прижимал к себе ребенка, и в моем сердце боролись два чувства: жгучая ревность и странная, пугающая надежда.

Он уложил её, поправил одеяло и долго стоял у кровати, просто глядя на то, как она дышит. В этот момент он не был «акулой бизнеса». Он был мужчиной, который внезапно обрел то, чего не чаял найти.

— Выйди, — прошептал он, не оборачиваясь.

Мы вышли в коридор. Артём закрыл дверь в детскую и прислонился к стене. Он выглядел измотанным. — Пять лет, Лия… — его голос был хриплым. — Ты понимаешь, что ты натворила? Я мог видеть её первый шаг. Я мог услышать её первое слово.

— А ты бы услышал? — я подошла ближе, чувствуя, как во мне снова закипает злость. — В тот вечер ты слушал только своего отца. Ты верил только бумажкам. Ты бы поверил мне тогда, если бы я пришла с тестом? Нет, Артём. Ты бы сказал, что я подделала его в подворотне. Тебе нужно было стать тем, кто ты есть сейчас, чтобы принять эту правду. Тебе нужно было вырастить свои зубы, чтобы перестать бояться, что тебя обманут.

Артём вдруг схватил меня за плечо и притянул к себе. — Не смей меня оправдывать или обвинять! Ты лишила меня самого важного. И теперь ты будешь платить. Каждый день. Своим присутствием здесь. Своим подчинением.

— Я не твоя рабыня! — я попыталась вырваться.

— Нет, ты — мать моей дочери. И это хуже, — он склонился к моему уху, обжигая кожу дыханием. — Теперь ты привязана ко мне крепче, чем любым браком. Ты никуда не уйдешь. Ты будешь завтракать со мной, ты будешь работать в моем офисе, и ты будешь засыпать в этом доме, зная, что я за дверью.