Лиса Кросс-Смит – Полураскрытая роза (страница 42)

– Зилла? – переспрашивает Лу.

Машина едет вдоль воды, Винсент смотрит на океан. Они минуют указатель с названием города. Ей очень нравится, когда встречаются длинные и очаровательные характерные названия. Многие включают в себя предлоги «на» и «над», точно определяя, где находятся эти города. Некоторые названия она помнит по карте Северной Англии: Ньюкасл-апон-Тайн, Стоктон-он-Тис. А есть и такие милые, от которых Винсент приходит в полный восторг: Падлтаун, Флитвик и Хамби. Пиклскотт! Ханиботтом!

Они только что проехали Солтдин и двигаются в сторону Ист-Дин и Берлинг-Гэп.

Винсент вслух зачитывает для Лу часть сообщения Агат.

– Великолепно. Да, просто замечательно. Зилла – очень популярная восходящая поп-звезда. Вообще-то уже не восходящая. Просто очень популярная. Ты, наверное, видела афиши с «З»? Они повсюду, – говорит Лу. – Отличные новости! – улыбаясь ей, добавляет он.

Винсент смутно припоминает, что когда-то на прогулке видела огромные афиши с буквой «З» и женщиной, но ничего конкретного вспомнить не может.

– Если она разместит в соцсетях что-то о твоих серьгах, твой магазин взорвется, поверь мне. Тебе придется расширять студию, – говорит Лу.

– Ой! Ну, это же отлично, – говорит Винсент. Радостное волнение! В ее ответном сообщении Агат множество «вау» и просьба передать благодарность Джиджи.

Сейчас мы едем в Севен-

Систерс! Ночь в Эшфорде.

Нет, в Gideon 7000

не нуждаюсь. Лу 7000

работает хорошо.;)

Давай положим конец

этому нелепому разговору.

ПРЯМО СЕЙЧАС. Biz.

Эшфорд. Понедельник, 23 апреля

Мы дали имена двум местным цыплятам, Тикка и Масала[118]! Хохотали, не могли остановиться. Так глупо! Как же я люблю хорошие и глупые шутки. Мне кажется, что здесь люди смеются больше, чем в США. Я и в Париже это заметила. И не только чаще, но и громче. Мне кажется, что в целом здесь люди радостнее или хотя бы свободнее выражают радость… но я не ломала над этим голову. (Пока.)

Радостнее ли мне? До всего этого я была вполне счастлива дома!

Но здесь я СЧАСТЛИВЕЕ?

ДА?

Не знаю.

У меня глубокий ПМС, так что выпить чай в английском саду и посмеяться над милыми цыплятами было верхом блаженства. Там, где заканчивается территория гостиницы, стоят скамейки, и оттуда видны катящиеся по зеленым просторам поезда. Утром мы сядем в один из них и поедем в Париж. Там мы возьмем напрокат «Ситроен» и отправимся ночевать в Лион.

Севен-Систерс – это что-то ГРАНДИОЗНОЕ. Белые скалы! Прибой! Я сделала сотни фотографий. Внизу у воды было довольно много народу, но по крутой тропинке на гору, откуда открывается лучший вид, забирались немногие. Туда мы и пошли. Наверху устроили пикник. Перед приездом мы купили сэндвичей с индейкой и помидорами. Поделили на двоих салат из шпината и бутылку персиковой газировки. Мы оба буквально помешались на одном диетическом печенье с черным шоколадом. Покупаем его на каждой остановке!

Эта гостиница в Эшфорде во многом похожа на ту, что была в Лидсе. Огромные апартаменты со стиральной машиной и сушилкой. Мы опять устроили стирку. В последние месяцы мы с Лу много вместе готовили, но сейчас уже вполне ведем совместное домашнее хозяйство → стирка, готовка, мытье посуды.

Сейчас он крепко спит рядом со мной. У нас был секс, и он очень быстро заснул… как мило. Я просто не могу не гордиться тем, что выматываю его. Если мы спим в одной постели и не занимаемся глупостями, значит, у меня спазмы и кровь. (Он был не прочь и тогда, как он сам сказал. Но я против! Очень уж неопрятно, и мне хочется лишь покоя и спать.)

Мне и от Киллиана в такие дни никогда не требовалось физического внимания. Он очень ласков и бескорыстен в постели.

Вчера, когда я была с Лу, мне почему-то вспоминались мелочи про Киллиана.

Например:

Что именно он делает со мной во время секса

Как именно он пахнет ночью

Я всего этого не забыла.

Я не была с Киллианом девять месяцев, но мы так часто общаемся, что срок не кажется таким уж длинным.

Мне действительно интересно про него и Ханну… Мне интересно, было ли у него что-то с Ханной. Не только секс, но целовались ли они, насколько они вообще сблизились? Сильно ли флиртовали? Не знаю. Не думаю, что она в его вкусе, но не уверена, что мужчина в такой ситуации, как у Киллиана, вообще будет сильно избирателен.

Меня рядом нет, а он нормальный мужчина.

Он становится напряженным и ворчливым, если остается без секса больше, чем на четыре дня. А в университете… каждый день… это было чем-то вроде Нашей Фишки. Как было у нас с Киллианом в университете, так сейчас у нас с Лу.

Вчера вечером Лу все повторял: «Ты такая теплая, ты такая красивая. Почему ты такая теплая? Почему ты такая красивая? У тебя идеальное тело». Он был как в трансе. Он обожает быть вот так близко и поклоняться каждому моему сантиметру. Он чувствителен… в смысле чувственности… то есть ОБОЖАЕТ все трогать руками.

Киллиан тоже бывает таким, но я очень стараюсь, насколько это возможно, избегать сравнений между ними, потому что в моем сознании они живут на двух совершенно разных планетах.

Через семьдесят пять дней я буду в НЙ.

В данный момент я понятия не имею, к чему все это приведет и чем закончится, ни с одним, ни с другим…

…но именно в эту секунду, когда все это пишу… мне это знать необязательно…

«Let the Mystery Be» в исполнении Айрис Демент. Пусть остается тайна.

На вокзал Винсент и Лу приезжают рано. Солнце только взошло. Купив кофе, они находят хорошие места и ждут. Внизу у винтовой лестницы стоит женщина и громко просит помочь ей с посадочным талоном. Говорит она в основном на языке, который Винсент не знает, а Лу считает исландским. Винсент поняла, что язык из группы германских, но больше склонялась к шведскому или норвежскому. Женщина просит все громче, и Винсент становится не по себе, ею овладевает плохое предчувствие. Будь она в Штатах, она бы готовилась к тому, что кто-нибудь откроет огонь, ведь американцам нравится решать мелкие проблемы с помощью оружия.

Винсент делает все, чтобы не обращать на женщину внимания, и, наконец, человек в форме, спустившись по лестнице, делает попытку успокоить ее. Через какое-то время у него это получается, и ее провожают в другое помещение. Винсент представляет, как бы она чувствовала себя вдали от дома, если бы не знала, на какой поезд сесть и куда ехать. Она мысленно молится за женщину, чтобы та благополучно добралась домой. Вспомнив наблюдавшую за ними плакавшую женщину из поезда до Лондона, она молится и за нее тоже. Чтобы наладилось то, что было причиной ее слез.

Винсент и Лу пьют кофе и тихо разговаривают. У нее на коленях лежит книга «Bonjour tristesse». Лу сидит в телефоне. А когда подходит время посадки на парижский поезд, он вскакивает и, цокнув языком, хватает багаж.

– On y va. Нас ждут приключения! – говорит он, с улыбкой катя чемоданы.

6

– Вот теперь, когда ты меня знаешь, как считаешь, со мной легко сблизиться? Или трудно? Киллиан иногда называет меня мучительницей чувств, – спрашивает Винсент.

В номере их лионской гостиницы две высокие стеклянные двери, которые открываются на балкон. Там стоит столик и два стула. Они сидят, завернувшись в тонкие хлопковые одеяла, пьют чай и курят одну сигарету на двоих. Внутри по телевизору идет футбольный матч, громкость небольшая, и Лу едва улавливает, что там происходит. До этого они сходили поужинать, а потом – к собору Святого Иоанна Крестителя. Купили карамельное джелато с морской солью и ели его, глядя на огни, танцующие на поверхности реки Соны.

Когда она отдает ему сигарету, кончики их пальцев «целуются». Винсент думает о том, что в кино во время этой сцены была бы пауза и полумрак.

– Ты мало рассказываешь о Киллиане, – продолжая курить, говорит Лу. – Правда, в твое оправдание скажу, что, помимо базовых вопросов, я особенно и не интересовался, – невозмутимо добавляет он.

На ее вопрос он не ответил.

Она смотрит вдаль, слушает шум улицы: двигатели автомобилей, разговоры, резкий звук велосипедного звонка.

– Я расскажу тебе о нем побольше, когда захочешь, – говорит Винсент.

Но даже не знает, с чего начать.

В конце девяностых он сделал мне кофе-мокко, и я влюбилась по уши. Вот так просто. Он красивый и талантливый. Обаятельный. Его слова рвут меня в клочья.

– Я знаю, что расскажешь.

Она дает обоим фразам отстояться.

– Агат и Батист любят хвастаться тем, как хорошо они меня знают. Я действительно довольно быстро сблизилась с ними, обычно это у меня занимает больше времени, – говорит Винсент.

Вдали слышна сирена «скорой», она крестится. Лу тоже крестится и смотрит на нее с легкой грустной улыбкой. Это так важно, что он тоже так делает, будто это их совместное решение, хотя они его и не принимали.

– Я не думаю, что с тобой легко сблизиться, но и не считаю тебя мучительницей чувств. Что-то не похоже, чтобы этим определением Киллиан мог расположить тебя к себе.

– Ну, он называл меня так, только когда мы ругались.

– Само собой, мне нравится, какая ты. Нравится, что ты сложно устроена. По той же причине я предпочитаю джаз и электронную музыку… другим жанрам, – говорит он.

Винсент берет сигарету, делает последнюю затяжку и тушит ее. Наливает в чашки еще чая, Лу подносит свою к губам.

– С Агат и Батистом это потому, что они оба ужасно харизматичные и открытые, к тому же незаурядные личности… Они притягивают остальных на свою орбиту, будь то связь поверхностная или глубокая. Им, видимо, кажется, что они быстро сближаются со всеми, не только с тобой, – говорит Лу.