Лира Оскольская – За кулисами (страница 2)
Барабанщик хохотнул. Лира замерла.
— Что, прости? — переспросила она тихо.
Влад шагнул ближе. Совсем близко, она чувствовала запах пива и мускуса, или сандала, тяжёлого и сладкого.
— Я говорю, красивая ты. И голос красивый. Может, после концерта пересечёмся? Обсудим... аранжировки. — Он усмехнулся последнему слову, явно вкладывая в него что-то совсем не музыкальное.
Лира не ударила его. Не закричала. Она просто посмотрела ему в глаза холодно, как умела уже тогда, и сказала:
— Ещё раз подойдёшь ко мне ближе чем на метр, я тебе микрофон в глотку засуну. Услышишь, как он звучит без усилителя.
И ушла. Влад ничего не ответил. Но когда она обернулась, он смотрел ей вслед. Ухмылки уже не было. С тех пор они не разговаривали, за исключением колкостей в интервью и тех случаев, когда менеджеры вынуждали их пересекаться. Он больше никогда не пытался «позаигрывать». Но каждый раз, когда они оказывались на одном фестивале, он смотрел. Всегда смотрел. Как будто ждал чего-то. А она так и не простила ему той первой фразы. «Под неё, наверное, хорошо трахаться». Три слова, которые превратили её в лёд в его присутствии. И она не собиралась таять.
Теперь Влад стоял у входа в свою палатку, прислонившись плечом к алюминиевой стойке, и разговаривал со своим гитаристом. Точнее говорил гитарист. Влад слушал, кивая в нужных местах, но взгляд его блуждал по закулисью. И время от времени возвращался к ней.
Он был другим. Если Лиру сравнивали с архитектором или ледяным клинком, то Влад был похож на персонажа из викторианского романа, который случайно провалился в двадцать первый век и решил, что здесь ему нравится. Высокий, чуть выше неё, с широкими плечами и узкими бёдрами фигура танцовщика. Черты лица тонкие, почти женственные, но с жёсткой линией челюсти, которая не давала им скатиться в слащавость. Волосы тёмные, густые, слегка вьющиеся у кончиков, спускались до плеч и были небрежно откинуты назад. Одна прядь постоянно падала на лицо, и он то и дело убирал её движением головы.
Одевался он так, как одеваются люди, которым всё равно, что о них подумают, но которые точно знают, что выглядят хорошо. Сегодня чёрные брюки-кюлоты, заправленные в высокие сапоги с серебряной пряжкой. Кожаный жилет на голое тело, под ним ничего, только тонкая цепочка с кулоном в виде шипа, лежащая прямо на груди. На левом предплечье татуировка, которая начиналась у запястья и уходила под жилет: переплетение терновых веток, выполненное в стиле старинной гравюры. Пальцы длинные, нервные, постоянно двигались: он то постукивал по бедру, то крутил серебряное кольцо на указательном. Если Лира была льдом, то Влад был тлеющим углём. Не открытое пламя, но то, что может вспыхнуть в любой момент.
— Ты опять на него смотришь, — раздалось над ухом.
Лира вздрогнула. Рома вернулся.
— Я не...
— Смотришь, смотришь. Он, кстати, тоже.
Лира промолчала. Правда заключалась в том, что она действительно смотрела. Не потому, что он ей нравился. А потому, что он единственный на этой сцене был ей ровней. И она это знала. И он это знал. И от этого воздух между ними всегда был наэлектризован до треска. Группы шли друг за другом в лайнапе уже пару лет «Предел» и «Пепельные Шипы», симфо-метал и готик-метал, два флагмана одного направления, два полюса одной сцены. Журналисты обожали вопрос: «Кто круче?» Фанаты устраивали священные войны в соцсетях. Менеджеры лейблов потирали руки конкуренция продавала билеты.
Сама Лира никогда не искала этого противостояния. Оно возникло само из совпадений: похожий жанр, перекрывающаяся аудитория, гастрольные графики, пересекающиеся на одних и тех же площадках. Они сталкивались лбами на каждом втором фестивале, и каждый раз это было похоже на негласную дуэль. Кто лучше? Кто громче? Кто соберёт больше толпы?
Сначала Лиру это забавляло. Потом раздражало. Теперь она сама не понимала, что чувствует. Что-то среднее между усталостью и любопытством. Влад, в отличие от неё, игру, кажется, обожал. Он всегда отвечал на провокации журналистов с той особой, ленивой самоуверенностью, которая бесила Лиру больше всего. «Предел? Отличная группа. У них прекрасные аранжировки. И солистка красивая». Последнюю фразу он всегда произносил с лёгкой улыбкой, глядя прямо в камеру, и именно её вырезали для заголовков. Лира знала: он делает это специально. Подчёркивает, что она «красивая», а не «талантливая». Мелкая шпилька, завёрнутая в комплимент. Она никогда не отвечала тем же. Просто игнорировала вопросы о нём. Это бесило его, кажется, ещё больше.
Когда Лира пошла на сцену, дорогу преградил Влад.
Он вышел из своей палатки в тот самый момент, когда она проходила мимо. Не случайно. Она видела, как он ждал. Он стоял, прислонившись плечом к кофру с аппаратурой, и смотрел на неё с той самой ленивой улыбкой, которая заставляла её сжимать зубы.
— Лира, — сказал он, когда она поравнялась с ним.
Она остановилась. Не потому, что хотела. Потому что ноги сами замерли.
— Что?
— Удачи на концерте.
Голос был спокойным, даже вежливым. Но в глазах — та самая искра, которую она научилась распознавать за три года. Он что-то задумал.
— Спасибо, — ответила она холодно.
— Не за что. — Он сделал паузу. — Просто хотел сказать, что мы сегодня тоже постараемся. А то знаешь, журналисты опять начнут сравнивать.
Лира посмотрела ему в глаза.
— Тебя это волнует?
— Меня? — он улыбнулся шире. — Нет. Но тебя ведь волнует, правда?
Она не ответила. Просто обошла его и пошла дальше. Но его слова застряли где-то внутри, как заноза. Потому что он был прав. Её это волновало. Не сравнение. А то, что он всегда находил способ задеть её. А он усмехнулся и пошёл к себе.
— «Предел», ваш выход! — крикнул координатор, пробегая по коридору. — Лира, на сцену!
Она глубоко вдохнула и пошла вперёд. Плечи расправлены, голова поднята, шаг ровный, как метроном. Проходя мимо палатки «Пепельных шипов», она не повернула головы. Но кожей почувствовала его взгляд. Влад проводил её глазами. Всю дорогу до ступенек.
Свет ударил в лицо, когда она вышла на сцену. Толпа взорвалась, несколько тысяч человек, слившихся в один тёмный организм, ревели, свистели, хлопали. Лира подняла руку, и шум стал тише. Не намного. Достаточно, чтобы взять микрофон.
Первые аккорды ударили мощно Игорь вступил со своим гитарным риффом, Кир подхватил на барабанах, Рома добавил бас, и вся конструкция зазвучала единым целым. Симфо-метал в их исполнении был не просто музыкой он был архитектурой. Многослойные аранжировки, клавишные партии, сплетающиеся с гитарными риффами, ритм-секция, которая держала всю конструкцию, как стальной каркас. И над всем этим - её голос.
Лира пела с закрытыми глазами. Первая песня боевик, гимн, от которого толпа пошла волной. Вторая более тёмная, с долгим вступлением и взрывным припевом. На третьей она открыла глаза. Он стоял за кулисами. В тени, так, чтобы не быть на виду у публики, но идеально видимым с её точки на сцене. Руки в карманах. Поза расслабленная, но взгляд сосредоточенный, острый, впитывающий.
Лира чуть не сбилась. Это длилось долю секунды, микроскопическая заминка перед высокой нотой, которую никто, кроме неё, не заметил. Но Влад заметил. Она поняла это по тому, как дрогнул угол его губ. «Чёрт бы тебя побрал», — подумала она и взяла ноту. Чисто. Идеально. Назло.
Толпа взревела. Она продолжила петь, но теперь каждая нота была острее, жёстче, будто она вкладывала в голос всю свою злость, всё раздражение, всю усталость. За спиной работали её ребята Игорь, сосредоточенный и точный, Кир, который отбивал ритм с той лёгкостью, которая даётся только годами практики, Рома, держащий всю конструкцию.
Последняя песня сета была медленной, почти акустической. Лира специально поставила её в конце, когда зал уже разогрет, когда усталость смешалась с адреналином, когда голос начинает чуть-чуть садиться, появляется та самая хрипотца, которая делает балладу живой.
Она пела о том, что потеряла. О том, что так и не нашла. О том, что однажды ушло и не вернулось. Зал затих. Несколько тысяч человек слушали, затаив дыхание. Она не смотрела на него. Но знала, что он стоит там же, в тени. И слушает. Когда песня закончилась, она опустила микрофон и поклонилась. Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то кричал «Браво!», кто-то свистел, кто-то плакал , она видела слёзы в первых рядах.
Лира улыбнулась. Не для камер. Для себя. Она сделала то, ради чего приехала. После выступления она возвращалась в палатку на автопилоте. Адреналин ещё гудел в крови, но мысли уже переключились на воду, на отдых, на двадцать минут тишины.
У палатки «Пепельных шипов» она услышала смех. Не его. Её. Молодой, звонкий, почти щенячий. Лира повернула голову и остановилась. Девушка стояла у входа в палатку Влада. Совсем юная, лет двадцать, может, двадцать один. Русые волосы растрепались от духоты, в глазах плескался восторг пополам со страхом. Она мяла в руках край футболки с логотипом
А Влад...
Влад стоял рядом с ней. И он смотрел не на неё. На Лиру. Он ждал её. Знал, что она пройдёт мимо. И подготовил сцену. Их взгляды встретились. И Лира увидела, как в его глазах мелькнуло что-то острое, озорное. То, что она уже видела сегодня перед сценой. Только теперь он довёл игру до конца. Он положил руку на талию девушки и притянул её к себе. Медленно. Не сводя глаз с Лиры. Фанатка замерла. Охнула. Но не отстранилась — застыла, потрясённая внезапной близостью кумира, не в силах поверить в происходящее. Её щёки вспыхнули, дыхание сбилось, а пальцы, всё ещё сжимавшие край футболки, побелели от напряжения. Лира смотрела на них. Лицо её оставалось спокойным. Только бровь чуть приподнялась на миллиметр, не больше.