Лира Оскольская – За кулисами (страница 4)

— Во сколько это было?

— Ну... где-то около десяти. Может, чуть позже.

Князев записал. В голове уже начала вырисовываться картина: девушка у палатки Влада, мимо проходит Лира из «Предела», видит их. Если она остановилась, значит, что-то заметила. Значит, она может быть свидетелем. Он посмотрел на палатку «Предела» — та стояла в двадцати метрах. Пустая. Уже разобранная.

— Где они сейчас? — спросил он.

— Кто?

— Музыканты «Предела». Где они ночуют?

Волонтёр назвал гостиницу. Князев запомнил.

— Спасибо, — сказал он. — Ты помог.

Парень облегчённо выдохнул и отошёл в сторону. Князев остался стоять, глядя на палатку Влада. Брезент ещё развевался на ветру. Внутри было темно.

— Поехали, — сказал он водителю. — В отель. Нужно поговорить с однойдевушкой.

В машине Князев обдумывал услышанное.

Волонтёр видел Лиру. Она проходила мимо палатки Влада как раз в то время, когда там стояла девушка. Если Лира остановилась,значит, она видела что-то важное. Может быть, она видела их вместе. Может быть, она слышала их разговор. А может быть, она видела что-то ещё то, что сама ещё не поняла. Князев знал: в таких делах важны даже самые мелкие детали. Иногда свидетель даже не подозревает, что заметил что-то ключевое. Иногда нужно просто задать правильный вопрос. Кроме того, он знал, что между «Пределом» и «Пепельными Шипами» существует давнее соперничество. Журналисты писали об этом, фанаты обсуждали, музыканты делали вид, что им всё равно. Но Князев был следователем. Он знал, что за внешним спокойствием часто скрывается то, что люди не хотят показывать. Он не знал, замешана ли Лира в этой истории. Скорее всего, нет. Но она была свидетелем. И именно поэтому он должен был поговорить с ней первым делом. Машина остановилась у гостиницы.

Стук был негромким, но настойчивым. Три удара. Пауза. Ещё три.

Лира открыла глаза не сразу. Сон был глубоким, почти наркотическим, после фестивального адреналина её всегда вырубало, как после перелёта через полмира. Она лежала поверх одеяла, в старой футболке, и даже не помнила, как выключила свет. Телефон на тумбочке показывал 5:47 утра. За окном ещё серело не рассвет, а та странная предрассветная муть, когда небо уже не чёрное, но ещё и не голубое.

Стук повторился. Громче.

— Лира, открой. Это важно.

Голос был мужской. Менеджера.

Она села на кровати, провела рукой по лицу, сбрасывая остатки сна. Босиком прошлёпала к двери, глянула в глазок. За дверью стоял Игорь, её концертный менеджер, и выглядел он так, будто не спал всю ночь. Рядом с ним человек в штатском. Немолодой, в мятом пиджаке, с серым лицом и глазами, которые видели слишком много дерьма.

Лира открыла дверь, оставив цепочку на месте.

— Что случилось?

— Одевайся, — сказал Игорь. Голос у него был хриплый, как после долгого крика. — Тут полиция. Им нужно с тобой поговорить.

Человек в штатском достал удостоверение. Корочка мелькнула перед лицом, она успела разобрать только «Следственный комитет» и фамилию: Князев.

— Утро, — сказал он без всякого «доброго». — Я понимаю, что рано. Но у нас чрезвычайная ситуация. Вы Лира Сергеевна Соболева, вокалистка группы «Предел»?

— Да. Что произошло?

— Одевайтесь. Я подожду здесь.

Лира закрыла дверь, сняла цепочку, натянула джинсы и свитер. Руки двигались на автомате. Чрезвычайная ситуация. Полиция. Пять утра. В голове крутились обрывки мыслей, одна тревожнее другой. Что-то с Ромой? С группой? С кем-то из организаторов? Она открыла дверь и впустила мужчин в номер.

Игорь сразу сел на стул у окна и достал сигарету,хотя курить в номерах было запрещено. Князев остался стоять. Он не спешил. Оглядел номер, задержал взгляд на её дорожной сумке с логотипом «Предела», на гитарном чехле в углу.

— Вы были сегодня ночью на фестивале? — спросил он.

— Да. Мы выступали.

— Во сколько вы уехали?

— Сразу после выступления «Пепельных Шипов». Где-то в начале двенадцатого.

Князев кивнул, будто сверяя её слова с невидимыми записями.

— Вы видели девушку. Молодая, русые волосы, в футболке с логотипом группы «Пепельные Шипы». Она была за кулисами, возле палатки их вокалиста. Вы проходили мимо примерно в десять вечера.

Лира почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Да, — сказала она. — Я её видела.

— Что она делала?

— Разговаривала с Владом. С вокалистом «Шипов».

— О чём?

— Я не слышала. Я просто прошла мимо.

Князев посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом, тем самым, которым смотрят следователи, решая, верить или нет.

— Эта девушка мертва, — сказал он ровно. — Её нашли час назад за палатками, возле складского кофра с аппаратурой. Причина смерти — удар головой о металлический край. Либо несчастный случай, либо кто-то помог.

В номере стало очень тихо. Игорь, не закурив, мял сигарету в пальцах. Лира стояла, чувствуя, как холод поднимается откуда-то изнутри, не страх, а тот особый, ледяной ступор, который включается, когда реальность вдруг делает кульбит.

— Вы были одной из последних, кто видел её живой, — продолжил Князев. — Поэтому я здесь.

— Я... — Лира запнулась. — Я не знаю её имени. Я просто видела, как она стояла у палатки. Влад её обнимал. И всё.

Князев чуть прищурился:

— Обнимал? Как именно?

— Ну... рука на талии. Она была рада. Смеялась.

— А он?

— Что он?

— Он был рад?

Лира задумалась. Вспомнила его лицо в тот момент. Улыбка да, но не для девушки. Для неё. Он смотрел на Лиру и улыбался. Девушка была просто реквизитом.

— Он смотрел на меня, — сказала Лира тихо. — Когда обнимал её. Смотрел на меня и улыбался.

Князев кивнул, будто получил недостающий кусок пазла.

— Понятно. — Он сделал паузу. — Где вы были после того, как вернулись в отель?

— Здесь. Приняла душ, легла спать.

— Кто-то может это подтвердить?

— Я была одна.

— Плохо. Очень плохо.

Он закрыл блокнот, в котором Лира не видела ни одной записи, и двинулся к двери. На пороге обернулся:

— Из города пока не уезжайте. Вы — важный свидетель. И да, Лира Сергеевна... Влад задержан. Его допрашивают сейчас. Если у вас есть что добавить я в местном отделении. В любое время.

Дверь закрылась. Игорь выдохнул, отложил смятую сигарету и закрыл лицо руками.

— Сука, — сказал он с чувством. — Сука-сука-сука. Только не это.

Лира стояла посреди номера, скрестив руки на груди, и смотрела в стену. В голове крутилась одна сцена: Влад кладёт руку на талию девушки. Его глаза не на ней, а на Лире. Улыбка острая, как лезвие. Она знала, что он не убивал. Не потому что верила в его невиновность, она вообще не знала, верит ли. А потому что видела его лицо в тот момент. Это была игра. Дешёвая, глупая, мальчишеская игра. Но не убийство.

Она взяла телефон и открыла переписку с Владом. Их последнее сообщение было полгода назад сухое, про тайминг выступления на совместном фестивале. Она набрала: «Мне нужно с тобой поговорить. О девушке. Я знаю, что ты не...»

Стерла.