Лира Оскольская – Чат поддержки (страница 3)

Мы дружим восемь лет. Познакомились на тренинге по маркетингу, куда я пришла убитая после очередного разноса от начальника, а она чтобы "прокачать скиллы и заодно найти мужика". Мужика она не нашла (на тренинге были только женщины и один мужчина – тренер, который оказался женат), а вот подругу, да. С тех пор мы пережили вместе всё: мою свадьбу (Лена была свидетельницей и украла букет невесты специально для меня, чтобы я кинула его ей), мои попытки забеременеть (неудачные), мои ссоры с Максимом, её бесконечные романы (у неё талант выбирать "интересных, но сложных"), её повышения, увольнения и возвращения.

Лена – арт–директор. Это значит, что она рисует лучше, чем говорит, но говорит при этом так, что её слышат даже в соседнем здании. У неё нет фильтра между мозгом и ртом. Если она думает, что твоя новая стрижка – уродство, она скажет это сразу. И добавит: "Но тебе идёт, потому что ты можешь носить даже уродство". Это бесит. Это спасает. Это Лена.

Она единственная знала о моём разводе. Не потому что я рассказала, потому что она увидела. Просто однажды утром посмотрела на меня и сказала: "Он съехал. Я права?" Я кивнула. Она обняла меня прямо посреди офиса, при всех, и прошептала: "Ну, наконец–то, дура. Я уж думала, ты будешь мучиться с ним до пенсии".

– Все, закругляемся, – объявляет она, захлопывая мой ноутбук.

– Лен, у меня еще презентация…

– Презентация подождет. А вот твое психическое здоровье – нет. Одевайся.

Она буквально хватает меня в охапку, тащит к вешалке, запихивает в куртку и выпроваживает из офиса. Я сдаюсь. Спорить с Леной бесполезно, она все равно победит. Мы идём по вечерней Москве. Февраль, холодно, темнеет рано. Уже горят фонари, витрины магазинов светятся тёплым светом. Люди спешат домой, кутаются в шарфы, разговаривают по телефону.

А я иду рядом с Леной и думаю: вот они все куда–то торопятся, к кому–то возвращаются. А меня дома никто не ждёт. Пустая квартира, холодильник с йогуртом и остатками сыра, тишина.

– Ты опять грустишь, – констатирует Лена, косясь на меня. – Я вижу по твоему лицу.

– Я не грущу.

– Врешь.

Я вздыхаю.

– Ладно, грущу. Имею право?

– Имеешь, – она обнимает меня за плечи. – Но сегодня мы не будем грустить. Сегодня мы будем пить вино, есть пасту и обсуждать, какой Максим мудак.

– Он не мудак, – автоматически говорю я.

– Софа.

– Ладно, мудак.

Лена усмехается.

– Вот и отлично. Прогресс.

Мы сворачиваем в переулок и заходим в маленький бар – наше любимое место. Уютный, тихий, с мягким освещением и винной картой на два десятка позиций. Мы приходим сюда каждый раз, когда у кого–то из нас случается кризис. Последний раз мы были здесь полгода назад, когда Лена рассталась с очередным бойфрендом.

Теперь моя очередь. Официантка – девушка с розовыми волосами и татуировкой на запястье – узнаёт нас и улыбается.

– Привет, девочки. Как обычно?

– Как обычно, – кивает Лена. – Только вина сегодня побольше.

Мы садимся за столик у окна. Лена снимает куртку, я следую её примеру. Она заказывает бутылку красного, я не возражаю. Вино приносят быстро. Лена разливает по бокалам и поднимает свой.

– За что пьём? – спрашиваю я.

– За свободу, – отвечает она. – За то, что ты наконец–то вышла из токсичных отношений.

Я хмурюсь.

– Они не были токсичными.

– Софа. Он игнорировал тебя последние два года. Говорил, что ты слишком холодная. Не интересовался твоей работой. На твой день рождения подарил пылесос.

– Пылесос был хороший, – бормочу я.

– Он подарил тебе пылесос на тридцатилетие, – повторяет Лена медленно, по слогам. – Пы–ле–сос.

Лена закатывает глаза и делает большой глоток вина. Я знаю этот жест. Это значит: "Я сейчас взорвусь, но сдерживаюсь, потому что люблю тебя".

Мы сидим в этом баре уже сотню раз. Наш столик у окна, справа от входа, с видом на фонарь, который мигает, когда ветер. Лена называет это место "наша приёмная комната". "Потому что мы здесь принимаем решения, – объясняла она когда–то. – Расстаться или нет. Уволиться или нет. Жить или не жить".

Сегодня мы принимаем решение, что я буду жить.

Лена наполняет бокалы. На её левом запястье – тонкая татуировка: "Memento vivere" (помни о жизни – лат.). Она набила её после того, как её парень, с которым они встречались два года, ушёл к её лучшей подруге. Тогда она проплакала неделю, а потом пошла и сделала эту татуировку. "Чтобы помнить, что жизнь – это не только про боль", – сказала она.

Я смотрю на эту татуировку и думаю: как же мне повезло, что она есть. Что кто-то напоминает мне жить.

– Ладно, – выдыхаю я. – Может, ты и права. Может, это и правда был не мой человек.

– Не «может», а точно, – Лена делает глоток из своего бокала. – Просто ты держалась за него, потому что боялась остаться одна.

В точку. Я отвожу взгляд.

– И что теперь? – тихо спрашиваю я. – Мне тридцать два. Я разведена. Живу одна. Что дальше?

– Будешь жить дальше, – пожимает плечами Лена. – Будешь работать, встречаться с подругами, ходить в кино, может, заведешь кота. Потом, когда будешь готова, встретишь кого-то нового. Кого-то, кто не будет дарить тебе пылесосы.

Она улыбается. У неё ямочки на щеках. В тридцать два года у неё ямочки, как у девчонки. И это почему-то вселяет надежду.

Я усмехаюсь. Чуть-чуть, но все же.

– А если не встречу?

– Встретишь. У тебя все впереди, Софк.

Мы пьём вино, заказываем пасту. Лена рассказывает о работе, о новом проекте, о том, что Руслан опять всех достал своими «гениальными идеями в три часа ночи». Я слушаю, киваю, иногда вставляю комментарии.

И где–то к середине второго бокала мне становится легче. Не хорошо. Но легче. Лена достает телефон, что-то листает.

– Кстати, – говорит она, – я тут наткнулась на один чат… Ну, группу поддержки для тех, кто пережил развод. Думаю, может, тебе пригодится? Там люди делятся опытом, поддерживают друг друга. Что–то вроде терапии, только бесплатно.

Я морщусь.

– Лен, ты серьезно? Чат в Телеграме? Для меня это слишком, э, публично.

– Там анонимно. Никто не знает, кто ты. Можешь даже ник придумать. Просто почитай, вдруг станет легче. Писать необязательно. Она показывает мне экран. Название группы: «Жизнь после. Поддержка после расставания». 487 участников.

Я смотрю на нее скептически.

– Не знаю…

– Ну попробуй. Если не зайдет – выйдешь. Вот ссылка, я тебе скину.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Лены с приглашением в группу. Я смотрю на экран, потом на нее.

– Ты настойчивая.

– Я забочусь, – поправляет она. – Разница есть.

Я вздыхаю и убираю телефон в карман.

– Хорошо. Я подумаю.

– Вот и отлично.

Сидим около 2–х часов. Допиваем вино, делим счет и выходим в холодную февральскую ночь. Ведь завтра на работу. Лена ловит такси, обнимает меня на прощание. За что её люблю, никогда не бывает не тактичной, всегда вовремя.

– Держись, Софк. Все будет хорошо.

– Спасибо, Лен. За все.

Она садится в машину и уезжает. Я стою на тротуаре, кутаюсь в шарф и смотрю ей вслед. Потом достаю телефон, открываю сообщение от Лены. На экране светится ссылка на чат.

Я долго смотрю на нее. Потом, не давая себе времени передумать, нажимаю. «Вы присоединились к группе "Жизнь после". Поддержка после расставания». Телефон в руке вибрирует. Не уведомление из чата – входящий звонок: Мама.