Лира Алая – Ее кровь, его тьма (страница 9)

Он снова намотал её волосы на ладонь, крепко удерживая голову, и прильнул губами к самому уху. Горячий, резкий выдох коснулся её кожи — и Верна выгнулась так, будто от одного этого могла кончить.

— Трахнуть тебя? — прошипел он, обжигая её дыханием.

Она застыла, не находя слов. Он ждал, но ответа не последовало. Михаэль чуть отстранился, продолжая удерживать её волосы, и в следующий миг по её ягодице раздался звонкий шлепок. Тело отозвалось мгновенно: яркая вспышка боли смешалась с наслаждением, вызвав новый, протяжный стон.

— Я научу тебя просить, — его голос был низким, хриплым. Ещё один удар ладонью, ещё жарче, ещё звонче.

— Пожалуйста! — сорвалось с её губ, и это было больше похоже на крик. Она прижалась лоном к простыням, ища хоть малейшей разрядки, но ткань не могла заменить его.

Он снова прижал вес своего тела к ней, скользнул губами по шее, по мочке уха, и, прикусив её, заставил её выгнуться дугой. В глазах вспыхнули искры, желание стало почти невыносимым.

— Что «пожалуйста»? — прорычал он. — Говори. Быстрее.

— Оттрахай меня… быстрее, — выдохнула она, в отчаянии прислоняясь ягодицами к его паху, выгибая поясницу, словно подставляя себя. — Возьми меня, я так хочу…

И в ту же секунду её дыхание перехватило. Он вошёл в неё резко, глубоко, до самой боли, до самого конца. Воздух вырвался из лёгких, и Верна вскрикнула, но этот вскрик тут же сменился стоном — диким, безудержным, полным восторга.

Он брал её властно, без тени сомнения, толчки были сильными, точными, и каждый раз, когда он входил в неё на всю длину, её тело отзывалось судорожной сладостью. Его движения были стремительны и уверены, как у того, кто привык брать то, что ему принадлежит.

Верна чувствовала, как теряет себя. Все её гордые мысли, все принципы растворились в этой буре. Осталось только одно: быть с ним, чувствовать его, отдавать себя целиком. Каждый удар его бёдер в её тело был освобождением, наказанием и наградой одновременно.

Она задыхалась, вцепляясь в простыни, выгибаясь навстречу, теряясь в собственных ощущениях. Мир сузился до этих толчков, до его дыхания, до звука его голоса.

— Да… ещё… — шептала она, сама не веря, что просит об этом.

Он ускорился, становясь грубее, жёстче. Их тела сталкивались, и она уже не сдерживала ни криков, ни стонов. Она горела, распадалась на части, растворялась в его власти.

И когда он кончил в неё, горячо, резко, заполняя её полностью, она закричала так, будто с неё сорвали последние цепи. Это был не только оргазм. Это было освобождение.

Глава 7

Последнее, что я помню вчера, как он отнес меня в ванную.

Я помню, как его сильные руки держали меня, словно я была лёгкой, почти невесомой, и в то же время я ощущала всю тяжесть собственного тела, разбитого и уставшего после бесконечных часов, когда он брал меня, истязая моё тело, доводя до удовольствия, которое до этого момента в жизни не испытывала. Я словно распалась на части, растворилась в ощущениях, и только его руки собрали меня обратно, как будто я снова стала целой лишь потому, что он этого захотел.

Ванна уже давно остыла, но мне было всё равно. Вода могла быть хоть ледяной, хоть кипятком — я не чувствовала разницы, потому что тело было ещё горячим от него, от прикосновений, от его силы. И даже в этом холоде я чувствовала странное тепло — как будто сам воздух вокруг всё ещё был наполнен им.

Я не могла нормально стоять на ногах. Колени дрожали, ступни будто отказались подчиняться. И это ощущение слабости, беспомощности, которое прежде я ненавидела бы, сейчас казалось мне почти сладким. Я позволила себе быть такой — слабой рядом с ним. Это было непривычно и страшно, но я не сопротивлялась.

Он взял меня на руки, обмывал водой, обтирал полотенцем. Его движения были уверенными, но неожиданно бережными, и именно это сбивало меня с толку. После страсти, наслаждения, напора — вдруг тишина, нежность, почти забота. Я лежала в его руках, как в колыбели, и впервые за долгое время не чувствовала потребности защищаться.

Потом он уложил меня на кровать и сидел рядом, ожидая, когда я усну. И это ожидание — не требовательное, не нетерпеливое — было для меня страннее всего. Молчание, в котором я могла дышать.

***

Я открыла глаза, и нашла его как всегда сидящего на кресле, и смотрящего на меня своим проницательным, пристальным взглядом. Этот взгляд не отпускал. Он всегда был рядом, всегда следил, и я то боялась, то жаждала его внимания. Иногда мне казалось, что он видит меня до самой сути, до того, что сама от себя скрывала.

Я не шевелилась, просто замерла, наблюдая за ним. Это было похоже на игру — молчаливую, напряженную и сладкую одновременно. Я смотрела и чувствовала, как внутри меня растёт что-то нарастает, но я не могла — и не хотела — отвести взгляд.

Это была молчаливая игра в гляделки. Но не детская, не простая. В ней было слишком много скрытого: власть, желание, страх, надежда. В его глазах я видела тьму и огонь одновременно, и это сводило с ума.

Он думал о чем-то своём, смотря как будто даже сквозь меня. И это было мучительно — не знать, о чём он думает, не понимать, есть ли я вообще в его мыслях. Я могла только предполагать, теряться в догадках, и от этого сердце сжималось ещё сильнее.

Я даже не могла представить, что творится в его голове. Для меня он был загадкой, сплошной тайной, и именно это тянуло меня всё глубже.

Я же смотрела и думала, какой же он красивый. Красивый так, что больно смотреть. Красивый так, что хочется плакать от этого, потому что понимаешь — он недосягаем, как солнце, на которое смотришь, зная, что обжечься неизбежно.

Глупо было полагать, что от такого отношения, от близости у меня как у женщины ничего не пылает в груди. Даже сейчас, вспоминая его прикосновения, я начала возбуждаться. Стоило только позволить себе вернуться в память — и тело отзывалось: жар поднимался снизу вверх, соски твердели, дыхание становилось неровным. Это было стыдно и приятно одновременно.

Но что меня ждёт в этих отношениях, что произойдет, когда он выполнит свою часть договора? Вопрос, который не отпускал. Ответа я боялась больше, чем самой боли.

Боль сдавила грудь, и я задышала немного чаще, чтобы смахнуть наступающие слезы. Не хотела плакать при нем, но не отвернулась. Внутри всё рвалось наружу. Я всё равно продолжала смотреть на него, словно взгляд мог удержать его рядом.

Наверное, я попрошу меня убить. Эта мысль приходила снова и снова. Может быть, в этом будет справедливость: умереть в его руках, когда всё закончится.

Женщина, потерявшая всё, влюбившаяся в мужчину, который с ней просто из-за договора. Горькая ирония судьбы. Я знала, что мои чувства ещё не глубоки, но я чувствовала — всё идёт к тому, что они станут глубже. Это было неизбежно, если останусь рядом.

У меня был всего один мужчина в жизни. Лорен. И как странно сейчас вспоминать его. Мы любили друг друга ещё со школьных лет, тогда всё казалось простым и вечным. Его руки, его поцелуи — всё было новым, нежным. Он был первым во всём, и я думала, что будет единственным.

Но я выросла, и он тоже. Мы изменились. У нас стали разные интересы, разные взгляды на жизнь. Любовь потухла, как костёр без подпитки. И пару лет назад он женился, а мой отец нашёл мне жениха, чтобы замять все сплетни.

Вообще я очень благодарна отцу. Он всегда давал мне выбор, ничего не запрещал, несмотря на свой статус. Это было редким даром — и я понимала, что у меня было больше свободы, чем у других девушек моего круга.

Мой новый жених, Себастьян… он был другой. Мне с ним было интересно. Красивый, образованный. Он заканчивал дела по строительству фабрики в соседнем королевстве, и прямо сейчас мы должны были готовиться к свадьбе. Я чувствовала, что могла бы быть с ним, влюбиться в него, родить ему детей. Я даже ждала этого.

Мы виделись всего три раза. Но в последний — его поцелуй был таким сладким, таким обещающим, что я начала жить ожиданием. Я строила в голове будущее, где будет место любви, дому, детям. Но этого будущего не случилось. Оно закончилось вместе с его смертью.

Такое ощущение, что эта жизнь не для меня. Как будто всё хорошее уходит, не задерживаясь. С неё ушли все краски, и я чувствовала себя пустой.

И Михаэль сейчас — как свет. Солнце, в лучах которого я могу купаться. Но я знала, что и это солнце однажды зайдёт за горизонт. И для меня настанет ночь. Тёмная, беспросветная.

Так может, неплохо умереть в руках любимого, отдав ему всё до последней капли?

Так что мне делать сейчас? Наверное, всё, что он позволит. Пока не оттолкнёт — я буду делать всё, что хочу. Всё, что заставляет меня чувствовать живой.

Глава 8

— Я слышу стук твоего сердца, — сказал он вдруг, продолжая смотреть мне в глаза. Его голос был другим — мягким, без той стали, что обычно резала каждое слово.

— И что оно тебе говорит? — спросила я. Голос дрожал.

— К сожалению, я умею читать мысли. Но оно то ускоряется, то замедляется. О чём ты думаешь?

Я не знала, что ответить. Зачем он спрашивает, если всё не важно? Меланхолия накрыла меня, как волна.

Я встала. Абсолютно голая. И не стеснялась его взгляда. Раз я уже всё решила, то буду смелой.

Стащила с кровати небольшое одеяло и направилась к нему. Всё это время он очень внимательно наблюдал за мной. Его глаза прожигали меня насквозь, но я шла.