Лира Алая – Ее кровь, его тьма (страница 8)

Верна вздрогнула. Он видел её насквозь. Словно каждую её мысль, каждый жаркий порыв. Она хотела отрицать, отвернуться, сохранить гордость. Но тело снова выдало её — лёгкая, почти незаметная дрожь бедра, неровный вдох.

Она понимала, что горит. Что с каждой его фразой внутри поднимается нестерпимое желание. И именно это пугало больше всего. Ей начинало нравиться. Нравиться то, что он держит её в руках, что каждое его слово становится приказом, которому она готова подчиниться.

Она закусила губу, пытаясь сдержаться. Но чем дольше он молчал и просто смотрел, тем сильнее внутри расползалось это чувство. Словно он уже трогал её — только глазами, только властью.

Почему? Почему я хочу этого?— кричала в ней мысль. Но крик растворялся в том сладком потоке, который захлёстывал её всё сильнее.

Михаэль чуть склонил голову, наблюдая за ней.

— Ты ждёшь награды, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

Её дыхание сбилось. Слова попали точно в точку. Она хотела именно этого — чтобы он позволил, чтобы он коснулся, чтобы он снял эту невыносимую пытку ожидания.

Она почувствовала, как ноги становятся тяжёлыми, а внутри — будто расплавленный металл. Чувство поднималось от живота вверх, охватывало грудь, горло, заставляло глаза блестеть.

— Скажи, чего ты хочешь, — его голос стал мягче, но от этого ещё опаснее. — Произнеси.

Она застыла. Как признаться? Как произнести это вслух? Это же значит — признать поражение, признать своё желание. Но тело предавало её с каждой секундой. Она чувствовала, как становится влажнее, как её тянет к нему, как само ожидание этой игры превращает её в дрожащую от желания пленницу.

— Я… — её голос дрогнул. Она закрыла глаза, словно это поможет спрятаться от правды. — Я хочу…

Она не смогла договорить. Слова застряли в горле. Но Михаэль понял и без них.

Его рука коснулась её щеки, провела вниз по шее. Лёгкое движение, едва ощутимое — но оно обрушилось на неё, как буря. Всё тело содрогнулось, дыхание сорвалось в стон, который она не успела сдержать.

— Так, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Вот так ты звучишь, когда перестаёшь бороться.

Её охватил жар. Внутри всё пульсировало. Ей было стыдно — не перед ним, а перед собой. Стыдно от того, что ей это нравится. Что каждое его слово, каждый приказ, каждое прикосновение только сильнее разжигает в ней огонь.

Она чувствовала себя на грани — между тем, чтобы сдаться полностью, и тем, чтобы убежать. Но уйти она уже не могла. Она хотела продолжения. Хотела награды. Хотела, чтобы он не останавливался.

Я теряю себя… и мне это нравится.Эта мысль ударила её сильнее всего.

Михаэль удержал её, не дав упасть. Его ладонь легла на её спину, и он притянул ее на свои колени.

— Теперь ты понимаешь, — сказал он, глядя прямо в её глаза, — что эта игра — не про наказание. Она про то, чтобы ты узнала себя. Настоящую.

Верна задыхалась. Она чувствовала, что готова на всё, лишь бы он продолжил. Что она сама будет просить, умолять, лишь бы получить от него эту награду — прикосновение, слово, признание.

И именно это пугало её больше всего.

Глава 6

Слишком явная разница: он — властный, спокойный, уверенный в себе, она — дрожащая от возбуждения и ожидания. Но именно эта неравность будоражила её сильнее всего. Верна ощущала, как каждая клетка её тела просит продолжения, большего, чем просто его взгляд или пальцы.

Она потянулась руками к его паху, ведомая не рассудком, а жгучей потребностью ощутить его всего. Но тут же Михаэль перехватил её запястья — легко, но властно — и завёл их за спину, удерживая одной рукой. Его движения были уверенные, бескомпромиссные, и от этого в ней вспыхнула новая волна желания.

Он наклонился так близко, что горячее дыхание обожгло её кожу. Словно невидимые оковы сомкнулись ещё плотнее.

— Неправильно, девочка моя, — голос его был тих, но в этой тишине звенела сталь. — Тебе нужно научиться просить, прежде чем делать.

От этих слов её сердце сбилось с ритма. Её охватил стыд — и одновременно дикое, сладкое возбуждение.

В следующее мгновение она почувствовала горячую ладонь на своей ягодице. Его пальцы легли плотно, властно, и резкий шлепок заставил её всхлипнуть и тут же издать протяжный стон. Весь жар внутри словно рванул наружу. Она не ожидала, что наказание будет таким сладким. Смущение и запретное ощущение слились в единое, и от этого её желание стало ещё сильнее.

— Я смотрю, тебе нравятся наказания, — усмехнулся он, его губы скользнули по её шее. Он проводил ими медленно, едва касаясь, а иногда задевая клыками. Каждое прикосновение било током, каждое лёгкое нажатие разливало дрожь по телу.

Она дрогнула всем телом, не зная, чего ожидать. В этот момент она понимала: стоит ему лишь захотеть — и он вонзится в неё своими клыками. Мысль об этом пугала… и одновременно сводила с ума.

— Не бойся, сладкая, — прошептал он, скользя языком по её коже, оставляя влажный след. — Я не буду тебя пить… по крайней мере не здесь.

От этих слов её накрыло волной. Пелена страсти застилала глаза, и Верна, почти не отдавая себе отчёта, прижалась к его паху сильнее, всем телом, всем лоном. Это было чисто инстинктивное движение — тело требовало близости, требовало завершения.

Ещё один шлепок по её ягодицам — звонкий, горячий — и с губ сорвался новый, громче прежнего стон. Она изогнулась в пояснице, чувствуя, что больше не может сдерживать себя. Её жажда становилась невыносимой.

Он прихватил её за горло, чуть сжимая, заставляя смотреть прямо в его глаза. В этом взгляде было всё: власть, сила, и обещание награды — но только если она покорится до конца.

— Сначала попроси, — произнёс он низко, его голос вибрировал внутри неё.

Слова рвали её на части. Ей было стыдно, невыносимо стыдно. Но стыд уступал место жажде. Она с трудом собрала дыхание, губы дрожали, когда она заговорила:

— Дай мне… я хочу поласкать тебя, хочу, чтобы… чтобы ты вошёл в меня.

Эти слова были как прыжок в пропасть. Никогда ещё она не позволяла себе быть такой откровенной. Никогда не унижала себя признанием в желаниях. Но сейчас стена гордости рухнула. На её месте осталась только страсть.

Михаэль наклонился ближе, и его дыхание обожгло её ухо.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и это обращение вспыхнуло в ней новым огнём. Его голос был как ласка и как кнут одновременно. Он зажёг её ещё сильнее.

Он отстранился, позволяя ей свободно действовать. И в этот момент Верна почувствовала растерянность. Она замерла, словно не зная, куда двигаться дальше. Её тело горело, но взгляд был прикован к нему, ожидая новых указаний.

Михаэль улыбнулся. Ему нравилось видеть её в таком состоянии — распалённой, но зависимой от его слова.

— Можешь взять, — сказал он спокойно, почти лениво, но в его глазах вспыхнул хищный блеск.

Эти слова сорвали с неё последние цепи. Неуверенно, но решительно она потянулась к его ремню. Пальцы дрожали, путаясь, но она справилась. Михаэль поднял бёдра, помогая ей, и это движение само по себе было вызовом:ты хочешь — бери.

Ткань поддалась, и перед её глазами открылось то, о чём она только что просила. Его возбуждённый член — вид, от которого её дыхание стало рваным, а тело отозвалось новой волной влажного жара. Она текла от желания, готовая прямо сейчас принять в себя это наслаждение.

Но его голос остановил её, холодный и властный:

— Сначала губами, мышка. Только потом я дам тебе награду.

Эти слова пронзили её, как удар. Стыд и огонь снова смешались. Ей казалось, что она больше не может терпеть. Но вместе с тем желание послушаться, выполнить, быть «хорошей девочкой» оказалось сильнее всего.

Она снова опустилась на колени. Никогда прежде она не делала этого губами, и от осознания этого её сердце стучало так громко, что отдавало в висках. Волнение накрыло её, будто волна, но вместе с ним поднялось и желание доказать ему — она может. Она способна.

Она приблизилась, медленно, сдерживая дрожь, и в следующее мгновение приняла его полностью. Горячий, тяжёлый, он наполнил её рот, и Верна застонала почти беззвучно, сама от себя не ожидая этого. В ответ из его груди вырвалось глухое, сдержанное шипение, которое обожгло её слух — и стало для неё самой желанной наградой.

Михаэль, всегда каменный и холодный, сейчас не скрывал, что ему нравится открывающийся перед ним вид. Его лицо, обычно бесстрастное, оживилось: едва заметное напряжение челюсти, полуприкрытые глаза, и этот огонь — настоящий, не сдержанный — во взгляде.

Он собрал её волосы в одну руку, крепко, властно, а второй начал давить на её голову, направляя её, контролируя каждое движение. Он задавал темп, то замедляясь до мучительной томительности, то резко ускоряясь, двигаясь бёдрами навстречу.

Она подняла взгляд снизу вверх, и это зрелище свело её с ума. Его голова была запрокинута назад, глаза прикрыты, дыхание тяжёлое, и в каждый миг, когда он снова смотрел прямо в неё, в этих глазах полыхал такой голод, что её нутро отозвалось судорогой желания.

Верна ускорила движения, стараясь отдать ему как можно больше, но в тот самый момент, когда напряжение достигло края, он резко отстранил её лицо, выпустил волосы и встал.

— Встань, — коротко приказал он, и потянул её за руку к кровати.

Она подчинилась, чувствуя, как ноги подгибаются, и почти упала на мягкие простыни. Михаэль уложил её на живот, навалившись сверху всем телом. Его вес прижал её к постели, и это ощущение полной беспомощности обожгло изнутри.