Лиора Эл – Алинель, открой личико! (страница 3)

– Есть наказания намного хуже. Родители полностью распоряжаются мной до женитьбы. Мы граждане Лавирии, а там такой закон.

– Нашёл чего бояться! Я бы просто сбежал из дома и стал наемником! Война и пирушки! – Выпалил Шико. Я рассердилась и едва не отвесила ему подзатыльник. Из дома он сбежит...

Мы вскочили на лошадей и поехали по тропе, ведущей к реке. Шико болтал без умолку, рассказывая про свои проделки. Алинель слушал с широко раскрытыми глазами – для него это звучало как невероятная сказка.

У реки мы спешились. Немного полюбовались открывшимся пейзажем, но Шико не было дела до кувшинок и бабочек, он начал сбрасывать одежду. Я отвернулась из деликатности.

– Сейчас искупаемся! – радостно объявил брат и бросился в воду. Закричал оттуда Алинелю:

– Иди сюда! Вода тёплая! Рената подглядывать не будет.

Но Алинель остался на берегу, хмуро озирая на реку.

– Я не могу, – тихо сказал он. – Мне не дозволено раздеваться даже перед мужчинами.

Мне стало жаль его. Я видела, с какой завистью он следит за Шико, который весело плескался в воде и переплывал речушку туда‑сюда. В этот момент я поняла, насколько он на самом деле одинок.

– Ты правда умеешь петь и играть на лютне? – спросила я, чтобы отвлечь его.

Он слегка улыбнулся:

– Да. Если хочешь, я спою для тебя вечером.

– Почему ты закрываешь лицо? – вдруг вырвалось у меня. – Ты же выглядишь безупречно...

Алинель опустил глаза:

– Лицо отражает чувства. Его нужно прятать от посторонних. Я открою его только перед женой.

Его слова тронули меня. Всё в нём – движения, голос, даже эта скромность – было наполнено внутренней красотой.

– Но чувства можно выразить и жестами, и поступками, – тихо сказала я. Осторожно взяла его за руку.

Он вздрогнул, но не отстранился. Вместо этого слегка сжал мои пальцы в ответ. Мы посмотрели друг другу в глаза – в этот момент всё вокруг растаяло. Не было Шико, реки, деревьев… Только мы двое и что‑то новое, трепетное, зарождающееся между нами.

В этот миг из воды раздался громкий крик нахального брата:

– А ну целуйтесь!

Мы резко отступили друг от друга, оба покраснели.

– Шико, ты… – начала я, но брат уже плыл обратно к берегу, хохоча во весь голос.

Алинель поспешно поправил шарф и сделал шаг назад.

– Мне пора, – пробормотал он. – Родители будут искать.

Я окликнула Шико, он вышел из воды, оделся. Вскочив на лошадей, мы направились в город. Когда близ ивы попрощались с Алинелем, Шико подмигнул и спросил:

– Ну что, довольна?

Я не ответила. Смотрела вслед эльфу, пока его фигура совсем не исчезла из виду.

«Следующая встреча будет без тебя, несносный братец», – мысленно поклялась я.

Глава 3. Рената. Манящий голос

Сумерки окутывали город, а я поливала огород в палисаднике. Вместо цветов матушка предпочитала сажать там овощи. В этом году будет много огурцов – подумала я, но от этой практической мысли меня отвлекли звуки струн — чистые, переливающиеся. За ними следовал мужской голос: низкий, бархатистый, обволакивающий, как тёплый летний ветер.

Это Алинель? Я выпрямилась, забыв про цветы. Ноги сами понесли меня вперёд – из палисадника, через калитку, всё ближе к источнику волшебства. Воздух наполнялся ароматом сирени — сладким, густым, почти осязаемым. Он смешивался с мелодией и кружил голову, усиливая странное волнение, что поднималось в груди.

Я не замечала ничего вокруг: ни стрекота цикад, ни прохлады наступающей ночи. Перед глазами стояло лишь одно: Алинель, сидящий на широком подоконнике второго этажа, с арфой в руках, освещённый последними лучами заката. Его пальцы легко скользили по струнам, а лицо было таким безмятежным, почти отрешённым – словно он находился далеко, в мире своих грёз. Может быть, в родной Лавирии?..

Мне отчаянно захотелось оказаться рядом, коснуться его руки, почувствовать тепло его кожи… Я тряхнула головой, отгоняя нелепую мысль, но желание не исчезало – оно становилось только сильней.

Очнулась я от резкого вопроса:

– Что ты здесь делаешь?

Оказывается, я стояла уже в соседском дворе!

Эльфира, мать Алинеля, находилась в нескольких шагах от меня – высокая, с пронзительным взглядом. Я вздрогнула, краска бросилась в лицо. Мысли заметались. Даже ладони вспотели.

– Я… я хотела уточнить, – выпалила я, обламывая какую-то веточку и разглядывая её, чтобы не смотреть на Эльфиру, — какие ещё травы вам нужны для блюд? Вы говорили, что любите добавлять что‑то особенное в чай…

Эльфира прищурилась. Её взгляд скользнул по моему раскрасневшемуся лицу, задержался на руках. Секунду казалось, что она не верит. Но потом мать Алинеля кивнула:

— Хорошо. Подожди здесь, я принесу список... А вот ветки зря ломать не надо.

Она развернулась и скрылась в доме, оставив меня одну – с колотящимся сердцем и вихрем мыслей в голове. Аромат сирени стал ещё ощутимее, будто окружал меня плотным облаком.

Едва шаги затихли, на пороге появился Алинель. Он спустился по ступенькам, оставив арфу на подоконнике. На лице была лёгкая улыбка – я не видела губ, но искрящиеся глаза сузились, щеки округлились под шарфом. Как же мне надоел этот шарф! Без него Алинель пел бы еще красивей…

– Ну что, – он слегка наклонил голову, глядя на меня с любопытством, – понравилась песня?

Я забыла про ложь, про Эльфиру. Взгляд невольно скользнул по его рубашке с распахнутым воротом, по золотистым прядям, упавшим на лоб. В горле пересохло. Мне так хотелось сделать шаг вперёд, сократить расстояние между нами, дотронуться до его плеча, провести пальцем по линии скулы… Я сжала пальцы в кулак, чтобы сдержать этот порыв.

– Это гениально! – выдохнула я, и голос дрогнул от искреннего восхищения. – Ты должен выступать в столичном театре перед дожем и придворными, а не сидеть запертым в этом доме!

Алинель вздохнул, взгляд потускнел, и он опустил глаза, рассматривая свои руки.

– Забавлять людей? Родители были бы в шоке. – тихо сказал он. – Но… – он запнулся, поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что‑то уязвимое, – я хотел бы проводить больше времени с тобой.

Моё сердце ёкнуло. Неужели я интересна этому красавцу? Но во мне нет ничего особенного. Впрочем, говорят, встречают по одежке, а провожают по уму. И я обронила:

– Поговорим о музыке и книгах.

– Ты любишь читать?

– О да. Отец часто покупает мне книги, хотя и ворчит, что женщине нужна одна книга - поваренная.

– Как он неправ! – Возмутился Алинель. – Муж и жена должны быть равно образованными, иначе о чем им говорить? И какие знания мать передаст детям?

....Неужели он уже задумывался о семье? С такой красотой никто не будет придираться к образованию.

Я оглянулась на дверь, откуда могла в любой момент выйти Эльфира, и быстро заговорила, стараясь унять волнение:

– В изгороди между нашими садами есть ход, прямо за кустом шиповника. Ты можешь прийти ко мне. А чтобы нас не увидели родители, мы можем укрыться в беседке – она увита плющом, там никто не найдёт.

Алинель смотрел на меня лучистыми глазами. Он сделал шаг ближе, и расстояние между нами сократилось настолько, что я уловила тепло его дыхания. На мгновение мне показалось, что он хочет взять меня за руку. Пальцы сами собой чуть потянулись вперёд, но я вовремя отдёрнула их, боясь, что это будет слишком дерзко.

– Завтра? – Спросил он, и в голосе прозвучала надежда, почти детская.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Где‑то в доме скрипнула дверь. Мы оба вздрогнули.

– Иди, – торопливо сказала я, отступая на шаг и нервно поправляя волосы. – Я буду ждать.

Алинель улыбнулся, коротко кивнул и скользнул обратно в дом. А я осталась стоять, вдыхая аромат цветов, с сердцем, полным предвкушения нашей встречи.

– Рената! – Закричала со двора матушка. – Почему ты не собрала с капусты гусениц?

И я вернулась из сказки в реальный мир.

Глава 4. Рената. В сумерках беседки

Тёплый вечер окутал сад мягким сумраком. Я нервно поправила лямку открытого сарафана и огляделась – никого. Сердце билось учащённо в ожидании неведомого. Я шла к беседке, увитой плющом, стараясь ступать бесшумно, будто сама мысль о встрече была чем‑то запретным и хрупким. А разве не так? Отец давно пригрозил мне вожжами на случай, если посмею лазить по кустам с мальчишками.