Линкольн Чайлд – За границей льдов (ЛП) (страница 49)

— А когда ты ожидаешь их получить?

— В любой момент.

— Разве компьютер сообщает, сколько времени займет расчет?

— Это не расчет. Это симуляция. Гораздо более высокий уровень сложности и масштабности.

Глинн поднялся.

— Забудь о симуляции. У нас есть оружие, так что давай используем его, — он взглянул на часы. — Я хочу, чтобы бомба была приведена в боевую готовность и загружена в ТНПА в течение нескольких часов. Ты это сделаешь?

Когда Глинн вперился в Гидеона пытливым взглядом, тот почувствовал, как одержимость, которую они оба разделяли, захватывает его с новой силой.

— Черт, да, — воскликнул он, удивив при этом даже самого себя.

Глинн кивнул.

— Хорошо, — а затем просто развернулся и ушел.

Как только дверь за ним захлопнулась, как по сигналу, экран Гидеона моргнул. Окно программы замигало красным — симуляция была завершена. Гидеон бросился к компьютеру и, даже не потрудившись сесть, начал нетерпеливо просматривать данные. Файл открывался медленно — он был слишком большим для процессора — но через минуту он все же загрузился, численное моделирование сделалось визуальным.

Появилась схематическая картинка, и началось воспроизведение замедленного видео, имитирующего детонацию ядерного оружия. Там было все: расширяющаяся ударная волна, массивная кавитация, вызванная взрывом, переход морской воды в пар, воздействие всего вышеперечисленного на Баобаб и проникновение переднего фронта ударной волны сквозь морское дно и его дальнейшее распространение вглубь грунта.

Через минуту все было кончено. Все еще стоящий на ногах Гидеон ощутил отчаянную потребность сесть. Он схватился руками за вращающееся кресло, но что-то пошло не так — ноги сделались ватными и перестали его слушаться, стул скользнул в сторону — и Гидеон рухнул на пол.

51

Брамбелл за всю свою жизнь никогда не чувствовал себя настолько разбитым. Он был утомлен до предела. Держась из последних сил, доктор тяжело опустился на стул в своем медицинском отсеке, вытянул ноги одну за другой и откинулся назад. Создавалось впечатление, что его конечности кто-то специально налил свинцом.

Он и Сакс потеряли обоих пациентов. В первом случае паразит убил Риза во время извлечения; во втором, Брамбелл, последовав рекомендации Риос, ввел паразиту соляную кислоту, которая фактически и убила его, но не достаточно быстро. Как только он вонзил иглу в червя, тот атаковал и убил пациента.

После того, как Стальвезер умер на операционном столе, Брамбелл был вынужден дать доктору Сакс, находящейся на грани истерики, успокоительное, но чтобы она не уснула, он добавил к нему коктейль из мягких стимуляторов — кофеина и риталина, — который поддержал ее в бодрствующем, но диссоциированном состоянии. Отметив, что она чуть успокоилась, он усадил ее в кресло в задней комнате клиники, где она сейчас отдыхала, но не спала. Брамбелл несколько раз проверял ее, и раз за разом обнаруживал, что она держится настороженно и пугается буквально каждой тени. Не то, чтобы он действительно считал, что в клинике скрываются черви. Они убили обеих тварей, изъятых у пациентов, раздробили их в кашу и сожгли. Порезы на его руке болели, но это были всего лишь порезы — до сих пор не было никаких признаков воздействия токсинов, что имело смысл: у зуба червя не было канала для впрыскивания яда, такого как у клыка гадюки, и, похоже, внутри существа не имелось никаких органов, содержащих яд.

Его диспансер — тот, что дальше по коридору — в настоящее время был на попечении фармацевта, раздававшего таблетки всю ночь напролет. Неиссякаемый поток пациентов прекратился, когда забрезжил рассвет. Сам же Брамбелл до сих пор так ничего и не принял. Он слишком долго был врачом, чтобы думать, что это хорошая идея, и он был удивлен — даже встревожен — тем, что Глинн издал подобный приказ. Но мнением доктора никто не поинтересовался, Глинн был не из тех, кто обсуждал свои решения с кем бы то ни было. Брамбелл боялся атмосферы бодрствования на борту корабля гораздо больше, чем маловероятной возможности заражения паразитом. Стресс и страх, по его мнению, могли легко перерасти в психоз, подстегиваемый стимуляторами, принятыми многими членами экипажа и персоналом.

В этом задумчивом состоянии он обнаружил, что его глаза слипаются, и он дернулся, проснувшись от рывка. Еще два часа до восхода солнца. Ему нужно было чем-то себя занять, и, по его мнению, лучшим вариантом было начать разработку анализа крови, который мог бы выявить, был ли кто-нибудь еще заражен.

Брамбелл взял пробы крови у обоих погибших пациентов — и если бы ему удалось найти что-то необычное в их крови, что-то аномальное, что-то не присутствующее в крови неинфицированного человека, это можно было бы использовать в качестве фактора идентификации при диагностике паразита.

Доктор поднялся, встряхнулся и направился к шкафам с оборудованием. Он решил, что начнет со стандартного клинического анализа крови, измерит количество гемоглобина, красных и белых кровяных телец. Оттуда он перейдет к основному биохимическому анализу, проверит сердце, функцию печени и почек, уровень глюкозы, кальция, калия и других электролитов. Может быть, следующим станет липопротеиновый анализ, если к тому моменту ничего аномального не будет выявлено. Он очень надеялся, что что-то все же появится. По-другому и быть не могло: без сомнения, тело каким-то образом должно было отреагировать на то, что в его мозге засел шестидюймовый паразит.

Боже, как же он устал!

Нет, надо оставаться на ногах.

Он знал, что стоя он точно не уснет. Может быть, ему все же принять хотя бы полтаблетки стимулятора? В очередной раз, он выкинул эту мысль из головы. Никаких амфетаминов — ему нужно было держать голову в ясности.

Достав из холодильника стойку — у каждого пациента было взято по тринадцать проб крови — доктор начал сортировать и маркировать их для различных тестов. Затем он просмотрел шкафчики, собирая необходимое оборудование и настраивая его, вспоминая последовательность действий при проведении различных анализов. Как врач, он обычно отправлял тесты в лабораторию. Но в медицинской школе Королевского колледжа хирургов в Ирландии он научился делать все сам. Кроме того, у него был интернет, и, безусловно, где-то там, на его просторах, он наверняка найдет протоколы лабораторных исследований. Посчитав это хорошей идеей, он подключил свой ноутбук к сети корабля и вышел в интернет. Как он и думал, там все было подробно изложено.

Итак, в первую очередь простой анализ. Брамбелл взял каплю крови из одной из пробирок и, распределив ее по градуированному предметному стеклу, окрасил и накрыл. Он положил стекло под микроскоп и с карандашом в руке по разметочной сетке начал скрупулезно подсчитывать количество, размер и форму красных кровяных телец, лейкоцитов и тромбоцитов и записывать полученные значения. Но он настолько устал, что у него то и дело возникали проблемы с фокусировкой. Доктор потер глаза, проморгался и настроил фокус на образец. Господи, его глаза так сильно горели из-за неудавшихся операций, что в окулярах он почти ничего не видел. К тому же, надо признать, он уже не так молод, как когда-то, и не способен выдержать изнурительные часы, которые раньше он легко отрабатывал в качестве ординатора.

Он снова сильно зажмурился и, вспомнив, что в аптечке есть капли для глаз, воспользовался ими.

Преодолевая изнеможение, он опять прильнул к окулярам, но это было похоже на попытку разглядеть что-то под водой. Черт побери! Ему нужен был десятиминутный перерыв для отдыха глаз. Его мысли путались, а ему надлежало оставаться внимательным, чтобы продолжить тесты.

Он бросил взгляд на кресло. Удастся ли ему посидеть с закрытыми глазами и при этом не уснуть? Хотя, если подумать, быстрый десятиминутный сон вряд ли окажется опасным и наверняка сможет сотворить с ним чудеса. Сама идея о том, что черви скрывались где-то в комнате в ожидании того, что он заснет, была абсурдной. Десятиминутная дремота не несла в себе абсолютно никакой опасности, и она помогла бы ему переделать всю предстоящую ему работу с большей продуктивностью. По сравнению с маленькой клиникой корабль был огромен, к тому же вокруг этого отсека повсюду были водонепроницаемые переборки, которые можно было запереть.

Он подошел к входной двери клиники, закрыл ее и запер. Затем он закрыл дверь во внутреннюю лабораторию. Вытащив свой мобильный телефон из кармана, он предусмотрительно поставил будильник на десять минут и запустил таймер, оставив его на столе.

Боже, у него совсем не осталось сил. Он опустился в кресло, откинулся на его спинку и закрыл глаза. Что за дивное ощущение…

Но вместо прекрасного умиротворяющего сна его разбудил кошмар. С приглушенным вскриком он подскочил, почувствовав резкую жгучую боль и ужасную грубую вибрацию внутри своей головы. Его разуму — растерянному и испуганному — потребовался лишь миг, чтобы вырваться из темноты сновидений в реальный мир; его руки взметнулись к лицу, и, ощутив ими что-то неладное, он скатился с кресла на пол.

Господи Всемогущий, на его лице что-то было: оно походило на извивающийся кабель, жесткий и холодный, как сталь. Что-то определенно было на его лице и в носу. Червь копошился в его носу. Со вторым приглушенным вскриком доктор ухватился за торчащий из ноздри хвост и попытался вытащить из себя эту тварь. Он чувствовал, как ее невероятно сильные мускулы дрогнули под его отчаянной хваткой, когда он тянул изо всех сил, но она так и не отцепилась. Тварь как-то закрепилась внутри него и настойчиво прокладывала себе путь все глубже, грубо прогрызая и копаясь в его носовой полости. Доктор катался на полу, держа тварь за хвост с маниакальной одержимостью, пытаясь всеми силами удержать ее от дальнейшего проникновения, но она слишком хорошо закрепилась и продолжала прорываться вперед, несмотря на все его мучительные усилия по ее извлечению.