Линкольн Чайлд – Труп Гидеона (страница 26)

— Это было касание! Весьма ощутимое касание! — возгордившись своим фехтовальным успехом, воскликнул Гидеон.

Однако это ранение только сильнее разозлило бородача. Он бросился вперед, размахивая рычащей пилой у себя над головой, как будто это была булава. Она обрушилась на пилу Гидеона, снова выбив сопровождаемый визгом каскад искр, и уже через мгновение пила вырвалась из рук Гидеона. Следом раздался резкий треск — цепь пилы противника соскочила. Это была старая пила, без цепного ограничителя, и цепное полотно завертелось словно плеть, рассекая лицо мужчины ото рта до уха. Брызнул фонтан крови, окатив всего Гидеона. Мужчина завалился назад, зайдясь булькающим кровавым криком. Его руки взметнулись к лицу в попытке зажать страшную рану.

— Сзади! — предупредил Фордис.

Гидеон поднялся, схватил упавшую цепную пилу и развернулся как раз вовремя, чтобы встретить группу ковбоев, бросившихся к нему с шокерами наперевес. Его пила описала в воздухе опасную дугу, легко срезав опасные вилки с электрошокеров и заставив нападавших в панике отступить.

И тут Гидеон услышал звуки выстрелов.

— Нужно уходить! — заорал Фордис, снова хватая пролежавшую все это время на земле Конни Раст и перебрасывая ее через плечо. Они помчались к забору. Гидеон прорубил им путь к выходу прямо в ограждении, предусмотрительно решив не избавляться от пилы, пока все не кончится. В тот же момент пули начали выбивать фонтаны земли, угождая в опасной близости от беглецов.

Мгновение спустя они уже достигли «Шевроле». Гидеон отбросил прочь цепную пилу и запрыгнул на водительское место. Фордис бросил Конни Раст на заднее сидение, придавил ее своим телом и заставил пригнуться.

Бах! Бах! Пара пуль оставила на лобовом стекле сетку трещин.

Гидеон ударил кулаком по стеклу, чтобы освободить себе обзор, и надавил на педаль акселератора, взметнув позади машины облако пыли.

Когда звуки выстрелов чуть смолкли, Гидеон вдруг услышал с заднего сидения стон Фордиса.

— Ранен? — всполошился он.

— Нет, просто представил, сколько бумаг придется заполнить после такого…

24

Гидеон сумел расслабиться, лишь когда они покинули лабиринт грунтовых дорог и выехали на четвертое шоссе недалеко от Хамес-Спрингс. К счастью, от ранчо их никто не преследовал. Он сбросил скорость, как только они въехали в город, полный туристов из Санта-Фе.

Во время этой бешеной гонки Конни Раст затихла на заднем сидении. Теперь же она начала хныкать, всхлипывая снова и снова.

— Что со мной будет? — спрашивала она.

— Ничего плохого, — пообещал Фордис, сидящий рядом с ней. — Мы здесь, чтобы помочь вам. Уверен, вы слышали, во что ввязался ваш бывший муж.

Эти слова заставили ее всхлипнуть снова.

— Мы просто хотим задать вам несколько вопросов, вот и все, — услышал Гидеон объяснение Фордиса. Федерал говорил с бесконечной терпимостью, словно доносил до ребенка прописные истины. Он рассказал, что у них есть повестка в суд, на основании которой они обязались доставить Конни Раст для дачи свидетельских показаний и по которой она обязана правдиво ответить на все их вопросы. Но он сразу же постарался уверить ее, что она может ни о чем не беспокоиться, что она не подозреваемая, что ее не арестовали, а на деле она является очень важным человеком, от чьей помощи в этом деле могло зависеть много жизней. Он говорил, не обращая внимания на ее беспокойное бормотание и периодические всплески рыданий. В конце концов, Конни Раст успокоилась.

Высморкавшись, она кивнула.

— Что вы хотите узнать?

— Мой напарник, — начал Фордис, — Гидеон Кру работал с вашим бывшим мужем в Лос-Аламосе. Он задаст вам вопросы.

Гидеона удивили эти слова.

— Для этого, — продолжил Фордис, — мы с ним поменяемся местами, чтобы он мог расспрашивать вас, не отвлекаясь на дорогу, — он обратился к Гидеону. — Верно я говорю, напарник?

Гидеон остановил машину. Выйдя из нее, Фордис отвел его в сторону.

— Ты знал Чолкера, — тихо пробормотал он, — ты знаешь, что нужно спросить.

— Да, но ведь среди нас двоих ты — эксперт по допросам, — полушепотом запротестовал Гидеон.

— Сейчас она готова говорить.

Гидеон сел на заднее сидение рядом с женщиной. Она все еще шмыгала носом и вытирала его рукавом, но в остальном казалась вполне спокойной. Она даже выглядела немного польщенной столь пристальным вниманием к своей персоне. Гидеон почувствовал себя растерянным. Допросы? Это явно был не его конек.

Фордис завел двигатель и снова вывел машину на дорогу, двигаясь не спеша.

— Гм… — замялся Гидеон, гадая, с чего, черт возьми, начать. — Как сказал агент Фордис, я был коллегой вашего мужа в Лос-Аламосе.

Она тупо кивнула.

— Мы были друзьями. Думаю, мы с вами даже однажды встречались, — он решил, что лучше не напоминать ей, что это было на рождественской вечеринке, где она напилась в стельку.

Она снова посмотрела на него, и он был потрясен тем, насколько рассеянной и дезориентированной она казалась.

— Извините, но я вас не помню.

«Что спросить?» Он отчаянно ломал над этим голову.

— Пока вы были в браке, Рид проявлял какой-либо интерес к исламу?

Она покачала головой.

— А что насчет его работы? Он когда-либо высказывал какие-либо негативные соображения насчет того, чем занимался в лаборатории? Насчет бомб и прочего…

— Да он кипятком ссал от своей работы. Гордился ею. Мерзость.

Она вновь шмыгнула носом и с удивительной решимостью вздернула подбородок. Разговор о Чолкере сумел каким-то образом прочистить ей мозги.

— Почему же мерзость?

— Он был орудием военно-промышленного комплекса и совершенно этого не осознавал.

— Он когда-нибудь высказывал какое-либо негативное мнение о Соединенных Штатах? Выражал симпатию к террористическим организациям?

— Нет. Он был патриотом. Видели бы вы его после 11 сентября! Ох уж эти ядерные ублюдки! Знал ли он, что это Буш и Чейни организовали все это дерьмо?

Гидеон не решился это комментировать.

— Разве вам не показалось странным, что он принял ислам?

— Вовсе нет. Когда мы поженились, он иногда таскал меня в Дзен-центр на медитации и на все псевдоиндийские собрания в американских индийских церквях: к сайентологам, к Мунни… так что можете считать, что он так искал себя.

— Хотите сказать, что он постоянно был в духовном поиске?

— Пожалуй, так лучше всего это описать. Он был занозой в заднице.

— Почему вы развелись?

Она фыркнула.

— Я только что сказала: потому что он был занозой в заднице.

— Вы поддерживали с ним контакт после развода?

— Он — пытался. А меня он достал. Я уехала на ранчо, и только тогда он, наконец, оставил меня в покое. Уиллис прочитал ему нотацию.

— Нотацию?

— Да. Уиллис сказал ему, что он выбьет из него всю дурь, если он снова свяжется со мной, поэтому он и прекратил. Он был трусом.

Внезапно в их разговор с водительского сидения вмешался Фордис.

— Между вами и Уиллисом есть какие-либо отношения? — спросил он.

— Были. А потом он посвятил себя целибату.

«Ну да, конечно», — подумал Гидеон, вспоминая ту женщину, что нежилась в кровати прямо рядом с офисом Уиллиса.

— Так какая идея стоит за тем ранчо? Какова его цель? — спросил Фордис.

— Мы отделились от этой пропитанной фальшью страны. Мы вне ее сети — насколько это возможно. Мы сами выращиваем свою еду, заботимся друг о друге. Мы предвестники новой эпохи.

— А из-за чего возникла собственно такая необходимость?

— Вы — узники вашего государства. И даже не подозреваете об этом. Ваши политики страдают от своей власти. Как он своеобразной болезни. Все насквозь прогнило, но вы не видите этого.