Линкольн Чайлд – Голубой лабиринт (страница 71)
Он наклонился, чтобы осмотреть тело Фрисби, осторожно ступая вокруг расползающейся лужи крови из-под шеи ученого. Затем сержант снова поднялся.
— Итак, нам лучше поторопиться, — кивнул он. — Теперь, когда я здесь, вам не о чем волноваться. Пожалуйста, отдайте мне сумку, — и он протянул руку.
Но Марго не пошевелилась в ответ. Она стояла на месте, словно пораженная громом.
Фрисби был мертв. Этот мужчина заколол его. Облепихой! Хладнокровно убил куратора.
Марго вспомнила предупреждение д’Агосты и вдруг поняла: настоящий это коп или нет, но этот человек работает на Барбо.
Сержант Слейд сделал шаг вперед с шипом облепихи в руке.
— Отдайте мне сумку, доктор Грин, — настойчиво потребовал он. В голосе зазвучала скрытая угроза.
Марго отступила назад.
— Не нужно усложнять себе жизнь там, где она может стать проще. Отдайте мне сумку, и вы отделаетесь всего лишь легким испугом.
Сжав сумку в руке еще крепче, Марго снова сделала шаг назад. Слейд тяжело вздохнул.
— Вы вынуждаете меня пойти на крайние меры, — почти сочувственно произнес он. — Если будете продолжать в том же духе, боюсь, в этом хранилище вам светит нечто гораздо более экстремальное, чем общественные работы, — он перекинул шип в правую руку и крепко сжал ее, продолжая надвигаться на Марго. Она осмотрелась и осознала, что загнана в тупик ботанических коллекций: по обеим сторонам от нее высились полки с образцами, а позади было только хранилище.
Марго пристально следила за каждым движением сержанта Слейда. Хотя он был невысокого роста, он двигался уверенно и грациозно, как профессионал. В дополнение к гигантскому шипу в руке Марго разглядела под его пиджаком служебный пояс, к которому были прикреплены пистолет, газовый баллончик и наручники.
Она сделала еще один шаг назад и почувствовала, как ее спина коснулась металлической двери хранилища.
— Все будет быстро, — пообещал Слейд, все еще говоря с сожалением. — Мне самому это неприятно. Я
Рука с облепиховым шипом поднялась, приготовившись к удару, а Слейд подался вперед, нацелившись проткнуть своим оружием горло Марго.
66
— Вы можете остановиться здесь, пожалуйста.
Водитель припарковал машину у обочины, и Констанс передала ему необходимую сумму денег через специальное окно, после чего забрала чехол, вышла на тротуар и замерла, изучая взглядом местность. Вдоль Вашингтон-Авеню стоял кованый железный забор, а за ним виднелись темные деревья бруклинского Ботанического Сада. Хотя на часах было уже полдесятого вечера, движение на Вашингтон-Авеню все еще было интенсивным — поток машин оставался плотным, а по тротуарам прогуливалось множество прохожих.
Вскинув ремешок чехла на плечо, Констанс разгладила складки своего платья и убрала волосы с лица. Подойдя к переходу, она терпеливо подождала, пока загорится зеленый сигнал пешеходного светофора, и перешла улицу.
Здесь кованый забор, окружающий сад, возвышался до талии Констанс, на концах его венчали тупые пики.
Словно бы бесцельно прогуливаясь вдоль ограды, Констанс дошла до пятна мрака в промежутке между фонарями. В этой темной зоне нависающие ветви деревьев создавали дополнительную тень и укрывали Констанс своим одеялом мглы. Положив чехол на землю, она достала сотовый телефон, сделав вид, что проверяет в нем что-то, и подождала, пока в поле зрения никого не окажется. Затем одним плавным движением она ухватилась за две пики и перебросила себя через ограду с грацией акробата, мгновенно оказавшись с другой стороны. Только после этого она подтянула к себе чехол через прутья и забрала его.
Двигаясь короткими перебежками, Констанс нашла новую тень под покровом древесных ветвей и остановилась там, чтобы убедиться, что ее перемещения не привлекли ничьего внимания.
Похоже, ее никто не заметил.
Открыв чехол, Констанс извлекла оттуда небольшой рюкзак и спрятала его под земляной подстилкой, после чего начала продвигаться сквозь темноту. Фонарик она решила с собой не брать: растущая луна едва начала подниматься над деревьями, давая достаточно света. Благодаря долгой жизни в подвалах особняка на Риверсайд-Драйв ее глаза давно привыкли к темноте, поэтому здесь, в Ботаническом саду она могла ориентироваться легко, как при дневном свете.
Сохранив электронную версию карты бруклинского Ботанического Сада, которая была дана на сайте учреждения, Констанс тщательно запомнила ее. Перед ней лежала граница густого кустарника, образовывающего естественную стену. Констанс раздвинула преграду и перелезла через нее, оказавшись в отдаленном углу Сада Шекспира. Пробравшись через густой участок ирисов, аромат которых окружил девушку, стоило немного задеть цветы, она вышла к кирпичной тропинке, вившейся через насаждения. Здесь Констанс снова остановилась, прислушиваясь. Вокруг было темно и тихо. Она понятия не имела, какая охрана может находиться в саду, поэтому продвигалась с максимальной осторожностью, инстинктивно используя навыки, отточенные в детстве во время воровских скитаний по докам Нью-Йорка.
Стараясь держаться вне основных троп, Констанс прошла мимо клумбы первоцветов и еще одного ряда кустарников, огороженного невысокой каменной стеной. Миновав их, она подошла к началу главной дороги, ведущей к Пальмовой оранжерее — величественному строению Тосканского Возрождения из железа и стекла. За ней находились тепличные комплексы, в том числе Водная оранжерея — дом Печали Ходжсона.
Главная тропа оказалась широкой и была слишком хорошо освещена, чтобы продвигаться по ней тайно, поэтому Констанс затаилась в кустарнике и принялась выискивать глазами охрану. То, что она до сих пор никого не увидела, сильно озадачивало ее. Она невольно подумала, что это может служить доказательством правоты Пендергаста — возможно, Барбо добрался сюда раньше и, если это и впрямь так, именно он нейтрализовал охрану.
Что ж… пожалуй, это, скорее, приятная новость.
С другой стороны, это все-таки был Ботанический Сад, а не музей Естественной Истории. Вполне вероятно, что здесь и вовсе не водится никакой ночной охраны.
Держась в тени насаждений, она прошла между Садом Ароматов и Японским садом «Холм-и-пруд». Ночной ветерок донес до нее запах жимолости и пионов. Пробираясь мимо плотной посадки азалий, Констанс завидела впереди Магнолия-Плазу, представляющую собой удивительно красивое зрелище, несмотря на то, что деревья уже закончили свое весеннее цветение. Следом располагались воды Бассейна лилий, мерцающие в лунном свете.
Изучая карту Ботанического сада, Констанс мысленно уже набросала маршрут подхода. Лучшей точкой проникновения была шикарная Пальмовая оранжерея, многие участки которой были преобразованы из теплиц в места для проведения социальных мероприятий. Здание было оборудовано большими окнами с однокамерными стеклопакетами, а новые теплицы, с противоположной стороны, имели небольшие окна с двойным остеклением.
Констанс пересекла Магнолия-Плазу и спряталась в тени одного из длинных флангов Пальмовой оранжереи. Большое старинное Викторианское здание состояло из центрального купола и двух остекленных крыльев. Констанс остановилась, чтобы заглянуть в одно из окон и увидела, что это крыло оранжереи украшено для элегантной свадьбы, которая, видимо, должна была состояться на следующий день: длинные столы с белыми скатертями, роскошная сервировка, подсвечники, стеклянная посуда и незажженные свечи. И при этом — никаких явных следов присутствия охраны. Опустившись на колени, Констанс сняла с плеча чехол, поставила его на землю и извлекла из его внешнего кармана небольшой кожаный футляр, из которого, в свою очередь, достала стеклорез и присоску. Закрепив присоску в центре большого стекла, она аккуратно сделала по поверхности круговой надрез. Несколькими резкими нажатиями она выдавила стекло и аккуратно отложила его в сторону, затем протолкнула чехол через образовавшееся отверстие, а следом заползла и сама, подобрав свое платье, так, чтобы оно не послужило помехой.
Снова взяв чехол, она пробралась мимо молчаливых столов под огромным центральным стеклянным куполом и двинулась через паркетную танцплощадку в сторону дальнего фланга здания. Там располагалась дверь, ведущая в следующее крыло, которую она толкнула и обнаружила, что та не заперта.
Несмотря на отсутствие охраны, Констанс не расслаблялась: она готова была при первых же звуках тревоги немедленно отступить, но Пальмовая оранжерея продолжала хранить молчание и темноту.
Констанс приоткрыла дверь, прислушалась и осмотрелась, лишь после этого проскользнув внутрь. Теперь она оказалась в Музее бонсаи — якобы, крупнейшем за пределами Японии. За ним лежало место ее назначения: Водный дом и коллекция орхидей.
В Музее бонсаи можно было найти несколько мест для укрытия: карликовые деревья размещались рядами на подставках вдоль передней и задней стены, оставляя открытым центральный проход. Присев за пьедестал, Констанс остановилась и прислушалась. Ни охрана, ни Барбо по-прежнему не подавали никаких признаков присутствия.
Констанс поежилась: здесь, в Музее бонсаи было прохладнее, а из-под крыши доносился мягкий гул вентиляторов. Она быстро миновала маленькие скрюченные деревья и остановилась у следующей двери. Немного ее приоткрыв — как и предыдущая, она оказалась не заперта — Констанс засомневалась. Все вокруг хранило тишину. Она вошла и оказалась в вестибюле. Справа от нее поднимался тепличный комплекс Штейнхардта с его огромным тропическим павильоном, а прямо впереди находился вход в Водный дом.