Линкольн Чайлд – Голубой лабиринт (страница 69)

Разочарованный, он встал из-за стола. Уже пробило девять часов вечера. Ему было нужно подышать свежим воздухом, прогуляться, очистить голову. Надев пиджак, д’Агоста подошел к двери, выключил свет и вышел в коридор. Пройдя несколько шагов, он остановился. Может, у Пендергаста имелись бы некоторые соображения насчет того, как надавить на Барбо? Но нет — агент был слишком слаб для подобного разговора. Состояние Пендергаста наполнило его гневом и чувством бессилия.

Сделав пару шагов прочь от своего кабинета, лейтенант остановился. Файлы Марсалы находились рядом. Пожалуй, сейчас следовало снова просмотреть их и поискать, не упустил ли он чего-то важного в начале расследования? Может, найдется путеводная нить, которая свяжет с Барбо хотя бы с убийством Марсалы? Д’Агоста вошел в свободную комнату, которая использовалась в качестве склад для сопутствующей документации по расследованиям.

Включив свет, лейтенант начал обследовать стопки папок, сваленные на столе для совещаний и у стен. Он собирался найти все, что у него было на Ховарда Рудда. Если Барбо когда-нибудь засветился в Гэри, штат Индиана, можно было…

Д’Агоста вдруг застыл без движения. Его блуждающий взгляд остановился на единственной мусорной корзине. В ней находилась только одна вещь: скомканный фантик от ириски.

Вездесущие ириски Слейда. Какого черта он здесь делал?

Д'Агоста сделал вдох, потом еще один. Нельзя было поддаваться паранойе. Это был просто фантик от ириски, не более того. К тому же Слейд имел все полномочия, чтобы находиться здесь и просматривать эти файлы. Д'Агоста понятия не имел, почему, но вдруг его полицейские инстинкты встрепенулись. Он вновь огляделся — на этот раз более внимательно. Ящики и шкафы для хранения документов выстроились вдоль стен. Файлы находились там же, где — как он и помнил — он их оставил. Слейд, скорее всего, просматривал их, но… возможно, Англер по какой-то причине не хотел, чтобы д’Агоста знал об этом? В конце концов, Англер прекрасно знал, что д’Агоста и агент Пендергаст дружны.

Нагнувшись, чтобы достать файлы Рудда, лейтенант вдруг заметил на ковре напыление из белого гипса. Это было небольшое пятно — прямо у стены, смежной с его собственной. Д'Агоста подошел к стене и отодвинул от нее коробки. В ней чуть выше плинтуса зияло небольшое отверстие. Он опустился на колени и присмотрелся внимательнее, позволив пальцу очертить контур дыры, которая составляла около половины сантиметра в диаметре. Он прозондировал его разогнутой скрепкой и обнаружил, что оно не проходит насквозь через всю стену.

Его взгляд вернулся к пыли из белого гипса. Это отверстие явно было сделано недавно.

Фантик, недавно просверленное отверстие... Конечно же, эти два факта могли быть никак не связаны между собой. Но затем д’Агоста вспомнил, что Слейд неправильно переоформил информацию на Барбо из полиции Олбани. Действительно ли она сошла со стола Англера? Да и показывал ли ее Слейд Англеру вообще — до того, как ошибочно зарегистрировал?

Олбани. Это была еще одна зацепка. Разве Слейд не сказал, что Англер в отъезде и навещает родственников на севере?

Д’Агоста метнулся обратно, к себе в кабинет и, не потрудившись включить свет, ввел свой пароль на компьютере, получив доступ к персональным данным сотрудников убойного отдела. Открыв файл Питера Англера, д’Агоста нашел расширенные записи о ближайших родственниках, которые все офицеры полиции обязаны были указывать. В записи значилось: сестра, Марджори Англер, Ровен-стрит, 2007, Колони, штат Нью-Йорк.

Он схватил телефон и набрал номер, указанный на экране монитора. Гудок прошел три раза, прежде чем он получил ответ.

— Алло? — послышался женский голос.

— Это Марджори Англер? Меня зовут Винсент д’Агоста. Я лейтенант полиции Нью-Йорка. Лейтенант Англер сейчас у вас?

— Нет. Он никогда не остается у меня вечером...

— Когда вы в последний раз разговаривали с ним?

— Дайте вспомнить… я думаю, четыре-пять дней назад.

— Могу я спросить, о чем вы говорили?

— Он сказал, что поедет на север штата. И что работает над каким-то расследованием. Он сказал, что у него мало времени, но он надеялся заехать ко мне на обратном пути в Нью-Йорк. Что странно, он так и не появился и ни слова не сказал. Я предположила, что у него возникло слишком много дел. Такое бывает.

— Он упоминал, куда собирается?

— Да. Адирондак. А в чем дело?

— Хотел бы я знать, — буркнул он, скорее, разговаривая с самим собой, нежели с собеседницей. — Послушайте, миссис Англер, вы мне очень помогли. Спасибо.

— Не стоит благодарности, — заговорила она, но д’Агоста оборвал связь, не дослушав. Дыхание его участилось. Адирондак. Месторасположение «Рэд Маунтин Индастрис».

Несколько дней назад Англер направился в Адирондак. Почему он не вернулся в город? Казалось, что он исчез. Почему Слейд соврал о его местонахождении? Или Слейд просто ошибся? И потом — эта дыра в стене. В такое отверстие вполне можно было поместить миниатюрный микрофон. Неужели Слейд установил встраиваемый микрофон в стену кабинета лейтенанта? Если это так, то он подслушивал все телефонные звонки д’Агосты. И он, без сомнения, подслушал его разговор с Марго и Констанс.

Дыра была пуста. Микрофон исчез. Это означало, что соглядатай посчитал, что у него имеется вся необходимая ему информация.

Это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой: Слейд был «грязным» копом. И на кого же он мог работать? Ответ был только один: на Барбо.

Теперь беспокойство о том, что Барбо мог как-то угрожать Марго и Констанс перестало быть смутным — оно переросло во всепоглощающее. Этому человеку теперь известно, что подслушал Слейд. Другими словами, ему известно практически все. В том числе и то, что Марго направилась в музей, а Констанс собиралась в Ботанический сад, чтобы достать необходимые растения для противоядия.

Д'Агоста схватился за телефон еще раз, но замер, интенсивно размышляя. Сложилась сложная ситуация. Обвинять коллегу-полицейского в продажности? Ему, черт возьми, лучше быть правым.

Правда ли это? Был ли Слейд замешан? Боже, у него был всего лишь фантик, и неправильно оформленный документ. Явно недостаточно доказательств, чтобы уничтожить карьеру сержанта.

И ведь вызвать подкрепление д’Агоста просто не мог. Его офицеры решили бы, что он спятил — улик на Слейда было даже меньше, чем он предоставил прокурору на Барбо. У него не было ничего. Нет, он должен был сам помочь Марго и Констанс. Он может быть прав, а может и ошибаться — но у него нет другого выбора, кроме как действовать, и действовать быстро, потому что, если он прав, последствия могут оказаться слишком жуткими, чтобы их вообразить.

Д‘Агоста выбежал из офиса и понесся к лифту — так быстро, как только мог.

63

Марго застыла, парализованная слепящим светом.

— Так, так, и почему же я не удивлен? — послышался голос Фрисби. — Выключите этот проклятый налобный фонарь. Вы выглядите, как шахтер.

Марго послушалась.

— Вот и вы, точно по графику, пойманы с поличным на краже одного из самых ценных экземпляров нашего гербария, — в его голосе звучало торжество. — Это уже не внутреннее дело музея, доктор Грин. Это уголовное преступление, требующее полицейского расследования. Это позволит упрятать вас в тюрьму на многие годы, если не навсегда, — Фрисби, наконец, отвел луч света в сторону и — теперь видимый — протянул руку. — Отдайте мне вашу сумку.

Марго замешкалась. Что он здесь делает? Как он мог узнать?

— Отдайте мне вашу сумку, или я буду вынужден забрать ее у вас силой.

Она посмотрела налево и направо в поисках лазейки для побега, но крупное тело Фрисби преграждало ей дорогу. Ей придется его оттолкнуть — а он был на полфута выше нее.

Фрисби сделал угрожающий шаг вперед и, понимая, что у нее нет выбора, Марго протянула ему сумку. Он открыл ее, вытащил одну из стеклянных пластин и прочитал зычным тоном:

— Американская тисмия, — он, похоже, удовлетворился своей находкой и с самодовольным видом убрал ее обратно в сумку. — Как я уже сказал, вы пойманы с поличным. Для вас все кончено, доктор Грин. Позвольте мне рассказать вам, что произойдет дальше, — он достал сотовый телефон и поднял его. — Я собираюсь позвонить в полицию. Вас арестуют. Поскольку стоимость этих экземпляров значительно превышает пять тысяч долларов, вам будет предъявлено обвинение в уголовном преступлении категории «С» — кража со взломом второй степени — которое влечет за собой до пятнадцати лет лишения свободы.

Марго слушала его, едва понимая слова. Она обомлела, потому что это означало конец не только ее собственной жизни, но и жизни Пендергаста.

Он порылся внутри, обыскивая остальную часть сумки, подсвечивая самому себе.

— Жалко, что нет оружия.

— Доктор Фрисби, — обратилась Марго деревянным тоном, — что именно вы имеете против меня?

— Кто? Я? Имею что-то против вас? — его глаза округлились с притворной иронией, и тут же сузились. — Вы — помеха. Вы срывали работу моего отдела бесконечными приходами и уходами. Вы вмешивались в полицейское расследование, помогали бросать тень подозрения на наших сотрудников. И теперь вы отблагодарили меня за проявленную щедрость в виде предоставления вам доступа к коллекциям наглым воровством. О, я ничего не имею против вас лично! — с ледяной улыбкой, он набрал 911 на мобильном телефоне, держа его так, чтобы она могла видеть, что он делает.