Линкольн Чайлд – Голубой лабиринт (страница 31)

— У вас здесь собрана внушительная коллекция, — заметил д’Агоста.

Пендергаст скользнул по нему быстрым взглядом, но поначалу промолчал. Ему потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы собраться с ответом:

— Эту коллекцию собрал мой отец, — сказал он. — Как видно по моему «Лес Баеру», мой собственный вкус несколько отличается от его пристрастий.

В комнату вошла Марго, а спустя мгновение появилась и Констанс Грин. Они двое представляли собой разительный контраст при условии идентичных фамилий. Констанс была одета в старомодное платье с полосками белого кружева на горле и запястьях, которые, как подумал д’Агоста, придавали ей схожести с кинематографическими персонажами. Он восхищался ее волосами цвета дорогого красного дерева, она казалась ему очень красивой, обладающей особенной — запретной, даже пугающей красотой.

Увидев лейтенанта, Констанс кивнула ему. Д’Агоста улыбнулся в ответ. Он понятия не имел, зачем Пендергаст собрал их всех здесь, но не сомневался, что эта тайна вот-вот раскроется.

Пендергаст жестом пригласил всех занять места. Словно аккомпанируя его движению, слабый рокот грома проник с улицы сквозь толстые стены особняка. На улице разразилась сильная гроза, которую синоптики предсказывали в течение нескольких дней.

Агент ФБР перевел взгляд с д’Агосты на Марго и обратно. В тусклом свете комнаты его глаза поблескивали, как серебряные монеты.

— Доктор Грин, — почтительно обратился он к Марго, — рад снова видеть вас по прошествии стольких дней. Хотел бы я, чтобы наша встреча произошла при более приятных обстоятельствах, но, увы…

Марго натянуто улыбнулась ему в знак согласия.

— Я собрал вас всех здесь, — продолжил Пендергаст, — потому что теперь я получил прямое подтверждение тому, что оба убийства, которые мы расследовали как отдельные дела, связаны между собой. Винсент, я утаил от вас некоторую информацию, потому что не хотел вовлекать вас в опасную операцию больше, чем необходимо. Этой операцией является расследование убийства моего сына. Я не хотел, чтобы вашей жизни и карьере снова что-то угрожало, ведь однажды я уже и так поставил вас в затруднительное положение в глазах полицейского управления Нью-Йорка. Однако, видимо, этого не избежать, и настало время поделиться тем, что мне известно.

Д'Агоста склонил голову. Он знал, что Пендергаст не из собственного желания обременил его этой страшной тайной. Это была, как говаривала его бабушка, acqua passata. По крайней мере, он на это надеялся…

Тем временем агент повернулся к Марго.

— Доктор Грин, я знаю, что могу рассчитывать на ваше благоразумие, и все же вынужден попросить вас и остальных присутствующих сохранить абсолютную конфиденциальность относительно всего, что будет вами услышано в этих стенах.

Все согласно кивнули.

Д’Агоста заметил, что Пендергаст выглядел необычайно обеспокоенным, выстукивая пальцами по столу нервную дробь. Это разительно контрастировало с его обыкновенной кошачьей неподвижностью.

— Давайте взглянем на факты, — начал Пендергаст. — Ровно одиннадцать дней назад таким же вечером, как теперешний, мой сын Альбан был найден мертвым на пороге этого дома. При вскрытии в его желудке обнаружили кусок бирюзы. Я проследил камень до безызвестной шахты на берегу Солтон-Си в Калифорнии. Несколько дней назад я посетил эту шахту. Там меня ждала засада: на меня напали.

— Кто, черт возьми, мог напасть на вас? — воскликнул д’Агоста.

— Я бы и сам хотел найти ответ на этот вопрос. Мне удалось нейтрализовать нападавшего, но в последний момент мы оба были подвергнуты воздействию парализующего вещества неизвестного типа. Я потерял сознание. А когда очнулся, то арестовал моего противника и отправил его в тюрьму. Этот человек до сих пор хранит молчание, личность его до сих пор не установлена.

Он взглянул на д’Агосту.

— Обратимся теперь к вашему делу: смерть Виктора Марсалы. Главным подозреваемым вы считаете джентльмена, который выдавал себя за ученого и явился в музей, чтобы изучить странный скелет. Заручившись помощью Марго, вы смогли выделить три основных пункта, представляющих интерес. Первый: пропала одна из костей.

— Правое бедро, — уточнила Марго.

— Очевидно, наш фальшивый ученый по неизвестным причинам ушел именно с этой костью. Позже он убил Марсалу.

— Возможно, — уточнил д’Агоста.

— Второй: скелет в коллекции не совпадает с сопроводительной записью. Вместо молодого мужчины-готтентота под артикулом содержатся останки пожилой женщины-американки — скорее всего, эти кости принадлежат жене куратора музея, которому предъявили обвинения в ее убийстве в 1889-м году, но оправдали его за неимением тела покойной. Сейчас вы нашли это тело, — Пендергаст по очереди обвел взглядом присутствующих. — Вам есть, что дополнить до этого момента? Я упустил что-нибудь важное?

Д'Агоста пошевелился.

— Да. Так как эти два убийства связаны между собой?

— Это подводит нас к моему третьему пункту: человек, который напал на меня в Солтон-Си, и человек, которого вы ищете в связи со смертью Виктора Марсалы — этот так называемый «внештатный сотрудник» — это одно и то же лицо.

Д'Агоста почувствовал внезапный приступ озноба.

— Что?

— Я сразу же узнал его по вашему весьма точному фотороботу.

— Но какая связь…

— Действительно какая? Когда мы это выясним, мой дорогой Винсент, мы будем на пути к раскрытию обоих этих дел.

— Я решительно настроен отправиться в Индио и допросить этого человека.

— И я решительно не против. Возможно, вам повезет больше, чем мне, — Пендергаст беспокойно переместился на стуле и повернулся к Марго. — А теперь, доктор Грин, возможно, вы посвятите нас в детали вашего расследования?

— Вы уже частично описали их, — кивнула Марго. — Я предположила, что куратор — человек по имени Паджетт — тайно принес в музей останки свой жены, провел процедуру мацерации в чанах отдела остеологии, а затем поместил ее в коллекцию с ложной сопроводительной записью.

Констанс Грин вдруг резко втянула воздух. Взгляды всех присутствующих обратились к ней.

— Констанс? — окликнул Пендергаст.

Но Констанс смотрела на Марго.

— Вы сказали, доктор Паджетт?

Это были первые слова, произнесенные ею с начала совещания.

— Да. Эванс Паджетт. А в чем дело?

Какое-то время Констанс не отвечала. Затем она поднесла руку к кружеву на шее и нервно коснулась его.

— Я занимаюсь генеалогическим исследованием древа семейства Пендергаст, — произнесла она своим глубоким голосом, в котором сквозило нечто… старомодное, — и это имя мне знакомо. Он был одним из первых людей, кто публично обвинил Иезекииля Пендергаста в торговле ядовитым запатентованным лекарством.

Пендергаст пораженно округлил глаза.

Д’Агосте показалось, что он окончательно потерял нить разговора.

— Подождите, — качнул головой он. — Кто, черт возьми, такой Иезекииль Пендергаст? Я совсем запутался.

В комнате повисла тишина. Констанс продолжала смотреть на Пендергаста. И, казалось, целую вечность агент ФБР никак не реагировал. Затем он почти незаметно кивнул.

— Пожалуйста, продолжай, Констанс.

— Иезекииль Пендергаст, — заговорила она, — был прапрапрадедом Алоизия и первоклассным жуликом. Он начинал свою карьеру как торговец-шарлатан в странствующей аптеке передвижного театра[69] и со временем разработал собственное так называемое ‘лекарство’: «Растительный эликсир и восстановитель здоровья Иезекииля». Он оказался проницательным маркетологом, и в конце 1880-х годов продажи его снадобья быстро взлетели. Эликсир полагалось вдыхать — что в те времена не было большой редкостью — с использованием специального спрея, который назывался «гидроксоний». Старомодный небулайзер, если говорить современным языком, но Иезекииль запатентовал устройство и продавал его вместе с эликсиром. Он и его изобретение помогали восстановить богатство семьи Пендергаст, которое в то время находилось в упадке. Насколько я помню, надпись на флаконе эликсира гласила: «Приятное лечение от всех скверных жалоб». Он, якобы, мог «сделать слабого сильным, успокоить неврастеника и ароматизировать воздух для дыхания». Однако в то время как продажи эликсира Иезекииля росли, начали расползаться слухи о его побочных эффектах: безумии, убийственной жестокости, и мучительной, изнурительной смерти. Одинокие голоса — такие, как голос доктора Паджетта — звучали в знак протеста, но остались проигнорированными. Некоторые врачи также осуждали ядовитый эффект эликсира. Но очень долго не возникало никакого общественного резонанса. До тех самых пор, пока в свет не вышел номер журнала «Кольерс», описавшего комплекс, как вызывающую зависимость — наркотическую и смертельную — смесь хлороформа, кокаина, ядовитых растений и других токсичных ингредиентов. Производство его прекратилось в 1905-м году. По иронии судьбы, одной из последних жертв стала жена Иезекииля по имени Констанция Ленг Пендергаст, более известная всей своей семье под именем Станза.

Мертвая тишина опустилась на комнату. Пендергаст с непроницаемым выражением лица вновь, не мигая, уставился в пустое пространство, слегка барабаня пальцами по столу.

Марго первой нарушила молчание.

— Одна из газетных статей, которую мы обнаружили, упоминала, что Паджетт обвинил в болезни своей жены некое снадобье. Когда я провела изотопный анализ ее костей, то обнаружила некоторые аномальные химические соединения.